Клара Колибри – Ясолелори-Миртана-Арья (страница 33)

И сердце девушки заныло. Его как тисками сдавило. И в груди от этого или нет, но перестало хватать воздуху. Она сидела в темной комнатенке, смотрела в стену напротив, а видела яркие картинки из своего прошлого.

— Прости меня, милый Альф. — Шептали ее губы почти беззвучно. — Я была такой дурной девочкой. Ты всячески хотел обратить на себя мое внимание, а я… Мне хватало глупости воспринимать все как вызов. И мы с тобой дрались. Постоянно. И я долго гордилась, что почти одного с тобой роста. А ты очень сердился из-за этого. Теперь-то понятно, почему так вел себя… — Чуть ни всхлипнула Арья. — Но потом твое тело резко пошло в рост. И даже девушки постарше стали заигрывать с тобой, подметив, в какого статного мужчину должен был превратиться. А что я? Продолжала оставаться вздорной девчонкой. Сердилась за то, что стал обгонять меня по всем статьям…

И ей припомнилось, как гневалась, когда в подстроенной ею же потасовке между ними Альф переламывал сопротивление и зажимал ее брыкающееся тело или опрокидывал на землю. И только теперь глаза открылись на то, как он это делал. Ведь опасался же причинить боль. Всячески оберегал, а если и кидал на землю, то так, что первый жесткий удар о твердь приходился именно на него.

— Боги! Ну почему в моей голове тогда был только Сонсерт? Ведь интересовалась же мальчиками! Иначе не следила бы глазами за каждым движением старшего кузена. Он заслонил от меня всех других мальчишек, был притягателен до невозможности. Почему так? Почему даже взглянуть в сторону не удосужилась? — Закусила она губу. — А может, не одна я в том была виновата? Конечно! Сон же поощрял мое внимание к нему сначала. Эти его взгляды, шепот про то, как ему нравились мои маленькие ручки и пальчики, какие у меня зеленые-презеленые глаза, губы мои его тогда тоже интересовали. Очень. Я же видела. И чувствовала. А потом с ним что-то случилось. Когда это произошло? Когда меня просватали за Белку? Или за Бобра?

Девушка нахмурилась и стала припоминать те времена. Тяжелыми они были. Очень много забот. И в родном клане, и у дяди, и у нее самой. Много труда, неустроенность, сплошные переезды из одного поселка в другой: то к дяде, то к братьям.

— А ведь мне очень хотелось быть взрослой тогда. И думала, что помолвка прибавит веса в его глазах. А вышло, как раз, наоборот. Он понял, что вместе нам не быть, как бы ни хотели. И стал глушить в себе чувства ко мне, отгораживаться. О, да, это было, только я не придавала его поведению значения. Вот ведь, опять моя глупость всплыла наружу. Боги! Теперь понятно, за что расплачиваться приходится. Арья, какая же ты тупица была!

И снова перед ее глазами всплыл образ Альфа. Но ведь он тоже должен был прийти к выводу, что родители не допустят брака между ними. И так все и было. Ей подбирали нового жениха из соседних кланов, ему — невесту. Как потом выяснилось, его суженая нашлась в племени Кабанов. И как только подумала об этом Арья, так сердце ее снова болезненно сжалось. Щемит! Больно! А совсем невыносимо стало вспоминать последние дни перед разлукой. Как Альф непрестанно находился рядом. Как смотрел на нее. Как иногда касался то руки, то плеча. И потом предложил жениться на ней. Наперекор воле его отца. И против ее братьев пошел бы, и против всего… А встречу в лесу, когда догнал их с Соном, восстановить в памяти побоялась. Струсила. Испугалась увидеть снова его боль и отчаяние. Только чуть воспоминания начали проявляться, так она тут же закрыла глаза ладонями и заплакала.

— Прости меня, Альф! Я так виновата перед тобой. Была слепа и глуха. Но теперь так наказана за это. И ведь ты и был моей судьбой, наверное. Но я, я… Ах, как я наказана!..

И она ревела сильнее и сильнее. Слезы нескончаемым потоком лились из глаз. А в голове…о, там мелькали такие далекие теперь мгновения былого, где они с Альфом были вместе, и беззаботны, и веселы. И как же он внимателен всегда к ней был! Как нежен и…как красив…

— И этого больше никогда не будет. — С непередаваемой тоской звучал теперь ее голос, охрипший от всхлипываний. — Никогда, никогда…не будет…

А через четыре дня снова пришел Гансбери. Каким-то неведомым образом Арья знала, что это он стоял за дверью и с нетерпением и раздражением пытался скорее открыть замок. Откуда такое, если запахи из-за двери не доносились абсолютно, а шаги были сильно приглушены ее толщиной? Да и Волк имел обыкновение ходить почти бесшумно, как успела заметить. Или все было просто, и она начала ждать его прихода? Наверное. Он же обещал явиться, и прошло достаточно времени. Да и ему должны были доложить, что ее уже спокойно можно было выпускать из заточения — течка-то кончилась, два дня назад.

— Здравствуй, Лиса. — Он первый раз с ней здоровался, как с равной. Это ее разволновало. — Я за тобой. Пошли.

А она надеялась, что он был бы более разговорчив сегодня. Да и церемонный поклон после приветствия настроил ее так подумать. Но нет, произнес рубленные фразы, взял за руку и потянул за собой, вон из комнаты.

— А мои вещи? — Попыталась она его притормозить. Хоть и надоела ей эта темница, да привыкла девушка к ней. А что ждало впереди, то на воде было вилами пока писано.

— Без нас все в мои покои перенесут. — Вот таким был его ответ.

И даже не притормозил, как шел широким решительным шагом, так и продолжил перемещаться в том же направлении. А она чуть ни вприпрыжку за ним едва поспевала. И мысли ее вдруг заметались в панике. От этого ни одну из них не удавалось поймать. Что это с ней творилось? Всегда же могла собраться и держать себя в узде, а сейчас… И с тревогой посмотрела на ладонь мужчины, сжимающую ее запястье. Почему из-под нее ощущался такой жар? И он как проникал в ее сосуды на руке. Теплой уже волной струился выше, через локоть к плечу и дальше…

— Сейчас ничего интересного не произойдет. — Его голос не дал ей сильно задуматься над ощущениями в груди. — Обыкновенная формальность. Я заплачу налог, а мне выдадут на тебя документы. Это понятно?

— Д.. — Хотела подтвердить, что хорошо его слышала, да и с головой все было в порядке, но только горло отчего-то перехватило, короткое слово «да», даже в нем застряло.

— Это займет всего ничего времени. Минут пять, я думаю. И тогда отведу тебя в свои комнаты. Здесь, во дворце. Но там осваиваться тебе придется одной, то есть без меня. Все от того, что у меня в жизни сейчас наступил очень непростой период. Но я не стану морочить тебе голову своими проблемами. Я их все сам решу, и тогда уже сыграем свадьбу. Обряд и застолье…все, как и положено, как предки завещали. А пока мне надо уехать. Именно, чтобы все разрешить. Ты понимаешь меня?

Она качнула головой в знак согласия. А вообще, ей не нравилось, как он с ней разговаривал. Будто она была дитем несмышленым. И эти его еще постоянные «ты поняла», «ты понимаешь», «понятно говорю»…

— Вернуться должен дня через четыре, думаю. Это если все хорошо сложится. Если что-то сорвется и пойдет наперекосяк, то пришлю гонца, чтобы ты ни о чем не волновалась. Понятно? Вопросы есть? Хм! Какую мне молчаливую и все понимающую супругу боги послали! Да я счастливчик?! — И так странно посмотрел, что у девушки мурашки побежали по телу. И так их было много, что забыла возмутиться очередным «понятно».

А там они пришли уже в приемную залу, где их, похоже, поджидали. Гансбери уверенно приближался к столу, за которым секретарь успел написать некую бумагу и посыпал ее в тот момент песком, чтобы текст не смазался. По всему, тот документ предназначался Волку. Вот он и стал на ходу доставать из-за пояса мешочек с приготовленным золотом. Но дорогу ему неожиданно заступил Барсук. Тот самый дядька, ответственный устроитель недавнего отбора.

— А можно так не торопиться, уважаемый наш воевода?.. — И было по нему видно, что действовал по чьему-то приказу, и тот ему очень не нравился, но и ослушаться никак не мог себе позволить. — Надо бы поговорить. Это всего на несколько минут вас задержит.

— Можно и поговорить. Если времени много не займет. Но сначала я должен дело сделать. — И Волк одним легким движением руки отстранил Барсука с пути. Потом невозмутимо принял из рук замершего Зайца-секретаря ту самую бумагу, а на стол ему бросил увесистый кулек с монетами. — Вот теперь и побеседовать можно. — Резко развернулся назад. — Здесь станем разговаривать?

— Ммм! Пожалуй, теперь надо пройти в другое место. — Посмотрел Барсук многозначительно на бумагу в руках Гансбери. — Думаю, что теперь королева захочет с вами сама поговорить. Лично. Следуйте, пожалуйста, за мной.

— Вы в курсе, что у меня очень мало времени?

— О, да. И вот если бы забрали золото себе, а документ…

— Понял. Пошли к королеве.

Арья тоже поняла, что оказалась втянута в некую дворцовую интригу. Ей об этом сказало поведение мужчин. Недомолвки, многозначительные взгляды, сосредоточенные лица, напряженные позы… Вот сейчас они снова шли по коридорам замка, а от мужских спин исходила некая волна. Опасная. И чем бы это могло обернуться для нее? Попробуй, догадайся. Не было у нее такой возможности. Не имела здесь ни знакомых, ни родственников, ни…друзей. Вроде бы хорошие складывались отношения с Ингрией. Вроде бы подружились даже. И теперь Рысь стала королевой. Но каково ее нынешнее отношение к Лисице будет, как власть приобрела вместе с короной?