Клара Колибри – Ясолелори-Миртана-Арья (страница 23)

— Да лучше бы уже венценосный Медведь соизволил явиться!.. — С некоторой долей паники подошла девушка к витым колоннам, на которых держался полог.

Сейчас занавеси над этим исполином были собраны красивыми глубокими складками и высоко закреплены шелковыми шнурами, украшенными на концах тяжелыми кистями. Настолько высоко, что полностью открывали взгляду ложе короля, и можно было с подробностями рассмотреть расшитое золотой ниткой покрывало и множество разнокалиберных подушек в изголовье. А вот в ногах спинка у кровати отсутствовала. И так и манил тот край постели присесть на него.

— Сколько я здесь уже нахожусь? — Подумала Арья, оглядываясь по сторонам и подмечая, что никаких стульев и кресел в помещении не было, и оттого нигде не получалось отдохнуть при долгом стоянии на ногах. — Так от волнения и затянувшегося ожидания, неизвестно чего, совсем одеревенеть можно.

И она провела ладошкой по бархатной поверхности покрывала. Какая замечательная ткань! Гладкая и нежная, а еще дарила ощущение тепла и напомнила отдаленно мамино любимое зимнее платье. Она его на главный божественный праздник в год перед смертью надевала. Вспомнила об этом и невольно улыбнулась, только грустно это у нее получилось.

— Тебе говорили, что когда улыбаешься, девица, у тебя лицо светится нежностью?

Этот голос узнала сразу. Да и кто бы мог еще оказаться так неожиданно в комнате короля, если не сам правитель? И Арья очень постаралась сдержаться и не вздрогнуть, и не отойти в сторону, когда услышала его очень близко за своей спиной.

— Я не напугал тебя своим внезапным появлением? Нет? Смелая малышка.

О, да, по сравнению с его массивной фигурой ее действительно можно было назвать маленькой. И король не только имел внушительный рост, но и плечи его впечатляли шириной. Только вот возраст наложил уже на внешность этого мужчины отпечаток — глаза девушки незаметно пробежались и по довольно объемному животу, и по поредевшим волосам на макушке. И голос, он у короля несколько дребезжал. Не думала лисичка, что в молодости в нем слышалось то же самое.

— Заждалась? — Медведь тяжело опустился на покрывало именно в том месте, куда так хотелось присесть и Арье недавно. — Дела, понимаешь ли, отвлекли. Ну, так что, приступим к твоей сказке? Про что станешь мне рассказывать? — Он потянулся к изголовью, ухватил оттуда несколько подушек и с удобством устроил на них спину.

— Про пастушек слушать больше не желаю, учти. До тебя уже три девушки мне этими россказнями досаждали. Твоя история о чем?

— Про разбойников. Подойдет?

— А если скажу, что нет, ты в запасе еще одну имеешь? — Прищурил на нее глаза.

— Не имею. Поэтому лучше бы не услышать «нет». Но если на то будет ваша воля, то начну сочинять на ходу. Раньше неплохо получалось, а сейчас…кто же его знает…волнение, и все такое…

— Ладно. Давай своих разбойников. — Милостиво махнул правитель рукой. — А может, сначала угостишься вином и фруктами? Подойди-ка к тому столику. Налей в кубки из кувшина мне и себе, да и про грушу не забудь. Бери, бери! Или ты больше любишь яблоки? А вообще, возьми то, что хочешь.

Арья протянула руку к грозди винограда. Для их северного поселка он был диковиной. Пробовала его ягоды, конечно, но нечасто. Вот и решила полакомиться. А еще рассудила, что гораздо лучше будет смотреться с маленькой спелой ягодкой во рту, чем когда стала бы, отгрызать кусочки от яблока или груши.

— Вкусно? Очень, говоришь? Это хорошо… — Чему-то своему кивнул головой король. — А вино тебе нравится? Почему же тогда так мало отпила? Родители тебя так воспитали? И как они сейчас поживают? Ты сирота?.. Вот оно что… Ну, ладно, приготовься рассказывать сказку.

Пока шла эта беседа Арья к правителю присматривалась. Перед ней, опираясь спиной и немного боком на подушки, полусидел, полулежал крупный мужчина. Довольно простое лицо его, вроде бы как вырубленное из камня, расчертили глубокие морщины. Самые впечатляющие складки шли от крыльев носа к подбородку, но были еще внушительные борозды и на лбу, и вообще на всем лице время оставило сложную запутанную сетку. А вот лучи от края глаз к вискам лисичке очень понравились. Они ее даже успокоили немного перед предстоящим испытанием. Ведь о чем могли сказать, как ни о частых улыбках, возникающих на этом лице. Вот и в настоящий момент те морщинки-лучики чуть углубились, будто по ним побежало ручейком зарождающееся в карих глазах веселье.

На Арью из-под кустистых с проседью бровей смотрели глаза Медведя. Казалось, что с добротой. Хороший был знак? Ей нравился этот взгляд. Но припомнились поучения Ингрии, и тогда стала сомневаться в первичном мнении. Как иначе, если стала воспринимать этого пожилого мужчину добрым дедушкой. А он ее тогда — кем, любимой внучкой? Ох, если так, то мог бы, наверное, старец вскоре разомлеть и заснуть здесь, чего доброго. И тогда лететь ей с отбора, лететь до какого-нибудь дома стражника, охраняющего замковую стену или еще какого служащего при королевском дворе.

— Встряхнись, Арья! — Взбодрила саму себя. — Не забывай, что отбирается женщина, которая станет приходить вот в эту самую комнату некоторыми ночами и согревать эту самую постель для правителя…

При подобных мыслях перед глазами встало лицо Рыси, и в ушах зазвучала ее просьба о помощи. А дружба для Арьи, хоть если и сроку ей было меньше недели, стоила дорого. Вот и решила она очень постараться, если не для себя или для этого вполне милого дедушки, то для Ингрии.

— Дело было вечером, а скорее даже на границе с ночью! — Произнесла довольно громко, но с придыханием.

И сразу же резко крутанулась дева, оставаясь на месте, а как совершила этот быстрый оборот вокруг своей оси и ее догнали, обхватили-закрутили длинные огненные косы, то скосила уже хитрющие зеленые, почти лисьи, глаза на Медведя. Как там был ее слушатель? А он ничего, резкое неожиданное движение ничуть не заставило его вздрогнуть или напрячься. Но вот брови не остались безучастными к происшедшему — немного поползли на лоб.

— Одна неразумная Лисица, — постучала пальчиками по серебряному кубку, — вздумавшая обидеться на весь свой клан, — снова выбила дробь по металлу, — заливаясь слезами, бросилась в темную лесную чащу.

И она сорвалась с места. Закрутилась, завертелась и по дуге приблизилась к тому самому столику, заставленному фруктами, кувшином с вином и бокалами. Вот и свой кубок быстро поставила туда же. А потом был мгновенный разворот на месте, чтобы прошептать зловеще, глядя на чуть наметившуюся улыбку на губах короля.

— Темный до черноты лес принял ее тут же в свои объятья!

И только что ведь сверкнули зеленые прищуренные глаза, а вот уже мужчина видел девичье тело со спины, и оно извивалось ничуть не меньше, может, только более крутыми волнами, чем руки, обхватившие его, жаждущие захватить больше и больше, и как будто их было не две, а не менее четырех. Точно змеи или подвижные коренья ожившего леса скользили они по гибкой девичьей фигурке. Медведь посмотрел на действо чуть прищурившимися глазами и незаметно для себя немного приподнялся на локте. А дева снова развернулась, и как поднырнула под невидимыми препятствиями, чтобы приблизиться к нему. И когда она успела прихватить со стола кувшин? Он этого не заметил, а плутовка уже плеснула в его опустевший бокал новую порцию вина.

— И так резки они были, так страстны, что невинная девушка сначала растерялась, а потом почувствовала идущий изнутри нее холод страха. — И изящная ручка проказницы, сделав в воздухе витиеватое волнообразное движение, длинным указательным перстом подцепила дно кубка короля, заставляя мужчину быстрее пригубить его и сделать глоток вина. — Ах!.. — приблизила свое лицо и глянула проникновенно, словно заглянула не в глаза, а чуть ни в душу. — Кто успокоит и защитит, если вокруг никого!.. Никого!.. Никого!..

Танцевально-вращательные движения довели Арью до стола, чтобы могла вернуть на него тяжелый кувшин. Ничуть не задерживаясь, отщипнула от грозди темного крупного винограда несколько ягод и плавной походкой неспешно пошла к замершему в ожидании продолжения рассказа королю. Подошла вполне близко, что легко могла дотянуться до его лица, даже руку в локте до конца не надо было для этого распрямлять, и продемонстрировала зажатую между двумя перстами ягоду. И как раз луч солнца, проникший в окно, ей помог показать всю ту красоту, что заключается в спелом плоде — чуть не до косточек просветил сочную мякоть. Показала, улыбнулась ему такой улыбкой, что захотелось заглотить ягоду немедленно, и не только виноградную. Вот мужчина и приоткрыл с готовностью рот, чтобы ему ту самую ягоду туда и положили.

— И она сама была виновата, что оказалась в одиночестве ночью среди черных стволов деревьев. Осознала это, как и ту опасность, что затаилась в темноте, но упрямство не позволило ей развернуться назад и вновь оказаться на ритуальной поляне клана, освещенной множеством жарко пылающих костров.

— Что за праздник отмечали тогда? — Полюбопытствовал мужчина у девушки, стоящей к нему так близко, что мог ощутить ее сильный манящий запах, молодости, спелости, хвои и лугового ветра, полного аромата простых цветов и трав, запах свободы.

— Свадьбу. — Произнесла просто, но слышалась в голосе малая толика грусти. — Девушку собирались отдать замуж.