Клара Колибри – Все началось со лжи (страница 39)

— Это кошмар какой-то! Что вы со мной творите? Врываетесь по очереди в мою жизнь, топчете ее, сжигаете в ней все дотла, а потом желаете, чтобы я возрождалась, как птица Феникс. И это повторяется снова и снова. Хоть бы кто меня спросил, а что хочу я сама…

— Что ты хочешь, дорогая?

— Ну, вот. Снова этот раздраженный тон. Как я от вас устала.

— Не смей при мне упоминать своего любовника! Теперь будем только я и ты. Поняла?!

— Ты не можешь не знать, что у меня теперь его фамилия. Мы муж и жена.

— Вздор! Этот брак незаконный. Ты должна была сначала развестись со мной, а потом уже…

— С нашим с тобой браком тоже было не чисто, если помнишь…

— Нет, он настоящий. Тебя можно еще обвинить и в двоемужестве!

— А еще в чем? Говори!

— Нет нужды, сама знаешь.

— Ну, так сдай меня полиции. Чего ждешь?

Я стала дергать руку, стараясь вырваться из его хватки. Он же не собирался меня отпускать, только перехватил за кисть крепче. Не знаю, что произошло бы дальше, но у него зазвонил телефон. Чтобы ответить на звонок, ему понадобилось освободить одну руку. Только и меня отпускать не желал, поэтому навалился на меня сверху своей тяжестью и прижал совсем к дивану, что не могла и дернуться.

— Да. Слушаю.

Я вдруг сообразила, что его разговор касается и меня. Затаила дыхание, прислушиваясь и, поневоле, замерла совсем, оставив попытки вывернуться из-под него.

— Когда? Это точно? Понял. Смогу быть только завтра. Сделайте все, что нужно. Да. Как долечу, позвоню. Пока.

— Что это было? — придушенно проговорила я. — Ответь, что произошло? Я чувствую, что что-то случилось.

Виталий встал с дивана и пересел снова в кресло напротив, как-то странно на меня посматривая. От его молчания мне сделалось совсем не по себе. Теперь уже я вцепилась в него, требуя, чтобы объяснил, что там случилось, потому что мое сердце стучало от плохого предчувствия так, точно хотело совсем покинуть мое тело.

— Я скажу тебе, только сядь вот сюда. Молодец. Вот теперь я тебе скажу эту весть. Дело в том, что ты стала… Нет, не так. Ты не можешь быть вдовой потому, что твой настоящий муж я, а я жив. Выходит, что скончался твой…

Дослушать мне не удалось. Но и так поняла, что Макс погиб. Слово любовник, произнесенное Виталием, не достигло моего сознания, потому что оно отключилось. Я упала в обморок. Очнулась, лежа на диване, а на голове было мокрое полотенце. Когда зрение вернулось ко мне окончательно, рассмотрела склоненного надо мной Виталия. Он держал рядом с моим лицом вату с нашатырем.

— Все нормально? Ты пришла в себя?

— Нет. Ничего нормального нет. Макса не стало, а ты говоришь, что это нормально? Господи, господи, господи…

— Понимаю, как ты себя сейчас чувствуешь после обморока, но времени на слезы у тебя нет. Или порыдаешь по дороге в аэропорт. Собирайся.

— Куда? Оставь меня! Ты хотел отнять меня у врага, у соперника, у кого там еще… Теперь его нет. И ваша вражда или соперничество тоже кончилось. Сама по себе я тебе не нужна. Вот и лети себе, куда собирался. Я теперь никому не нужна. Одна. Я теперь одна! Никто не станет меня рвать на части, хватать за шкирку и тащить в неизвестном направлении. Я теперь стану жить в одиночестве, в этом доме. У меня останется только Шарик. И что?! Нормально! Я и пес. Я и дворняга. Вполне нормально! Прощай, Виталий. Была рада повидаться с тобой. А теперь уезжай.

— Ты поедешь со мной. Не дури. Вставай. Где у тебя здесь лежат документы?

— Не поеду. Не дождешься. Ни с кем и никуда!

— Не ори. Я уже нашел твой паспорт. Теперь вставай с дивана. Мы летим в Москву. Он там. Твой Макс лежит там в морге. Я разрешу вам проститься. И похоронить его по-людски, тоже разрешу, и даже помогу. Пошли. Машина уже ждет.

— Да. Надо его похоронить. Как это я сама не догадалась, что должна это сделать. Я же его жена. Это мой долг. Не смотри на меня так. Он был мне мужем. И другом. И любовником. Он был всем. Надо с ним проститься. Я…

Очнулась снова, после нового обморока, уже на подъезде к аэропорту города Анапа. Потом был перелет. Был морг, были похороны. Но все как в забытьи. Я помнила о тех событиях, но как-то отдаленно. А когда окончательно пришла в себя, настолько, что смогла различать окружающих, то обнаружила рядом с собой Светланку и ее Игорька.

— А это мы в Испании. Видишь? Гуляем по старинным улицам. Это мы в кафе, ужинаем. Вот, купаемся. Вода была изумительно хороша. Правда, Игорек? — отвлеклась она от переворачивания страниц альбома с фотографиями и повернула голову в сторону своего мужа.

Да, именно, мужа. Этот факт до меня уже дошел. Хоть и была заторможена и как отстранена от происходящего вокруг, но подруге удалось донести это ее событие до моего сознания.

— Где мы? Светка, ты можешь сказать, чей это дом?

— Ну, вот! Очнулась. Наконец-то, — обрадовалась она и обняла меня за плечи.

Я озиралась вокруг, как будто только сейчас заметила и комнату, и ее убранство, огромные витражные окна вдоль одной стены и осенний сад за ними. Потом перевела взгляд на себя и стала рассматривать то, что было на мне надето. Вещи были точно моими, но из тех, что оставались на квартире Виталия, когда я спешно его покинула в самом начале весны.

— Мы с тобой сейчас на даче родителей твоего мужа. Это совсем рядом с Москвой.

— Кто еще здесь есть? Имею в виду…

— Самих его родителей? — пришла она мне на помощь. — Нет. Их сейчас здесь нет.

Я облегченно вздохнула, так как не была в силах вынести еще и новые знакомства. Со старыми бы следовало разобраться.

— Но были, — поспешила осведомить меня подруга. — Очень милые люди, кстати сказать. К тебе отнеслись с пониманием. Его маму и отца имею в виду. А вот брат с семейством должен приехать позже, как поняла. Он хотел вместе со всеми, то есть с родителями, подъехать и с тобой познакомиться. Только, учитывая твое самочувствие, Виталий уговорил его встречу немного отложить.

— А как он им объяснил это мое самочувствие? — непроизвольно нахмурила брови, ожидая услышать что-нибудь для себя неприятное.

— Совсем-то уж с подробностями не знаю, а так, сказал, что ты похоронила очень близкого тебе человека…

— Понятно… А сам он сейчас где?

— Поехал в Калугу, но сегодня уже должен вернуться, ближе к вечеру обещал.

— У него было там неотложное дело, — подал голос и Игорь, до этого сидевший в стороне и молча за нами наблюдавший. — Что-то произошло на заводе, который ему принадлежит, и потребовалось его личное присутствие.

— Если бы не очень важное дело, он бы ни за что от тебя не уехал. Будь уверена. Но теперь там уже все улажено, и твой муж к тебе возвращается. Он нам звонил недавно. Спрашивал, как ты. Мы с Игорем сказали, что много лучше, что оживаешь потихоньку.

— А что, была совсем плохая?

— Ты как вся ушла в себя, — погладила Светланка меня по руке. — Все молчала и не поднимала от пола глаз. Почти ничего не ела и только все время спала. Ну, почти все.

— Светка! — уставилась я прямо ей глаза. — Скажи мне, что теперь делать? Тебе я поверю. Ты знаешь меня, знала…Макса…

— Милая моя! — прильнула она ко мне, обняла за плечи и зашептала, борясь с близкими слезами. — Надо жить дальше. Просто жить. Там, оно видно будет…

— Не пойти ли нам в сад, прогуляться? — это сказал Игорь, решив спугнуть наметившиеся женские рыдания. — А еще можно отправиться в лес. Это здесь совсем рядом. Там сейчас так красиво, закачаешься. А еще тишина стоит потрясающая. Я знаю, что говорю. Сам вчера ходил туда прогуляться. Вам тоже советую. Что толку слезы лить потоками?

— Пойдем, а?! Алекс, правда?! Надо как-то выбираться из того состояния, в которое сама ты себя загнала. Нельзя так, жизнь продолжается, а ты вроде умерла и…

— Так! — прервал ее супруг. — Пошли гулять, и точка!

До березняка и, правда, было рукой подать. Мы втроем шагали неспешно по дороге, петляющей между белыми стволами высоченных деревьев. Где-то в их кронах, у нас над головами, шумел листвой теплый легкий ветер. А больше никаких звуков. Тишина поражала и привлекала к себе наше внимание. Мы шли и молчали, как если бы опасались нарушить такой красивый покой осенней природы.

И тогда я вдруг осознала, что мне захотелось дышать глубже. Втянула в легкие побольше кристально чистого воздуха и улыбнулась. Сама не знала чему. Просто так. Просто кругом было очень красиво. А еще спокойно. И как-то все было правильно. Березняк с начавшими немного желтеть листьями. Солнечные зайцы, прыгающие через кроны нам под ноги. Спелое разнотравье вдоль дороги. Синее-синее небо над головой и белые-белые облака, напоминающие ухоженных довольных жизнью овец. И, конечно же, солнце. Яркое, но не жгучее. Слепящее, но не очень. Замечательно ласковое оно было. И в его лучах всеми цветами радуги переливались многочисленные паутины, там и тут летящие по ветру.

Не заметила, как мой шаг стал энергичнее. А походка пружинистой. Окружающую природу рассматривала все с большим интересом. И мне открывались все новые и новые ее красоты. Например, в траве стали различимы цветы. Не броские и яркие, осенью таких уже гораздо меньше можно было увидеть, а скромные, но нежные. Они довольно робко пробивались сквозь стебли трав, но уверенно покачивались вместе с ними согласно дуновениям ветра. Замечательно синхронно это у них получалось.