Клара Колибри – Все началось со лжи (страница 38)

— Ох! Это сотрудники местного охранного агентства, Александра Сергеевна. Не ваш поселок имею в виду, а город Анапа. И вообще, не хотели мы вас напугать. Только взяли на себя обязанности по охране.

— От кого? У меня здесь нет врагов. И кто распорядился?

— Тот, кто заинтересован в вашей безопасности. Но у меня есть встречный вопрос. Как вы все связали именно со мной?

— Еще не ответили мне, а уже свои вопросы задаете. Честно ли это?

— И все же? Ответьте, пожалуйста.

— До вашего появления у меня все было обычно. Но как только вы со мной познакомились, так и началось. Ну, и некоторые черточки в поведении… Но это уже так, мелочи.

— Как все оказалось просто. До смешного.

— А мне, как-то, не хочется веселиться. Вы мне еще не ответили, знаете ли. Кто вас ко мне приставил?

— Разве? А мне кажется, что уже сказал. Ваш муж, конечно же.

— Как его зовут?

— А у вас их что, несколько?

Знал бы он, как был прав в тот момент, не стал бы так веселиться. Или он все про меня знал, и оттого так улыбался? Мы с ним беседовали уже продолжительное время, а я так и не поняла для себя главного, кто за ним стоял.

— Мне надо поговорить с тем человеком, кому вы звонили из кафе. Можете сейчас уже это устроить?

— Не уверен, что у него будет такое желание.

— Я вас и не спрашивала о ваших мыслях. Просто позвоните и узнайте. Ну же, давайте.

— Вы мне приказываете?

— Конечно. Если вас нанял мой муж, то значит, это дело семейное, наше с ним, то есть. Я желаю с ним поговорить или встретиться в ближайшее время.

— Что же проще, позвоните ему сами.

— Я поступаю так, как считаю правильным. Соедините нас с ним. Вы что, отказываете мне в этом?!

Под напором моего приказного тона Леонид Степанович, все же, дрогнул. Без особого желания, но полез в карман пиджака и достал телефон. Потом посмотрел на последний свой разговор и нажал на кнопку соединения. Только при мне разговаривать не стал, вышел из беседки и отошел в другой конец сада. До меня их разговор не доносился, только лишь отдельные звуки, по которым нельзя было ничего разобрать.

— Разговаривать не пожелал? — cообщил мне, когда вернулся в кресло. — Только сказал, что завтра или послезавтра прилетит к вам.

— Понятно. Тогда я вас больше не задерживаю, Леонид Степанович. Я с вами прощаюсь. Да, да. Покиньте мой дом. Немедленно. И не надо так на меня смотреть. Вам велено меня охранять? Вот и охраняйте. С той стороны забора. Прощайте. Когда ваш хозяин прилетит, можете мне позвонить. Предупредить. Чтобы не боялась, кому чужому открыть ворота.

— До свидания, Александра Сергеевна.

Они ушли. А я осталась. Одна. В доме, из которого не могла больше выйти. Чего, спрашивалось, добилась? Нет, может быть мне и позволили бы съездить в город, дойти до магазина или местного рынка. Но я-то знала, что за мной постоянно следили, а теперь им, вообще, ни к чему было прятаться. Так и стали бы топать за мной на некотором расстоянии. Да и черт с ними, пусть бы топали. Мне вообще никуда теперь не надо было. Ничего не хотела. Только металась по дому и саду, больше не замечая ни цветов, ни моря на горизонте.

И бесполезно было корить себя, что полезла на рожон с этим разговором. Дело-то уже было сделано. И чего я, собственно, хотела от этого Леонида Степановича? Чтобы поговорил со мной по душам? Чтобы ласково мне улыбнулся, как родной, и сказал, чтобы не волновалась? Чтобы четко произнес, что Локонский жив и снова ищет меня? Господи, было же у меня такое предчувствие. Я этому рада? Нет? Ничего не понимала. Жив — это хорошо. Я ему смерти не желала. Но почему, господи, это так все запутывало? Только-только все стало успокаиваться, и вот, опять вокруг меня собиралось электричество. Враждебное нечто снова грозило разрушить мой мир. Что надо было сделать? Улететь бы, куда, легкой птицей. А может, прыгнуть со скалы, и пропади они все? Мысли роились в голове, она от них болела, но дельной не было ни одной. Так я промучилась два дня. А на третий раздался телефонный звонок.

— Александра Сергеевна, к вам можно заехать? — услышала я в трубке голос Леонида Степановича.

— Приезжайте.

— Будем через полчаса.

В оговоренное время из-за ворот раздался гудок автомобиля. А через пару минут во двор уже въезжал его Форд. Я не удержалась от пристального взгляда через стекло в салон. Но тонированные стекла не позволили мне рассмотреть пассажира на заднем сиденье. Только когда он вышел, я узнала в нем Виталия.

— Ты?!

— Я.

Мне понадобилась опора, чтобы оставаться на ногах. Он это понял и предложил свою руку.

— Пошли в дом, Саша, — повернул и направил меня в том направлении. — Вы! Останьтесь здесь. За нами в дом не входить.

Виталий усадил меня на диван, а сам сел в кресло напротив. Я уже знала, кого увижу, не сегодня, так завтра, но все равно была растеряна, и это еще мало было сказано. А он, он ничего, выглядел молодцом. Даже будто и не был тяжелее некуда ранен, больше я походила на человека недавно оправившегося после тяжелой болезни. Сидела и смотрела на него во все глаза. Оторваться не могла. А он, будто бы, не очень и хотел меня рассмотреть, больше интересовался домом и комнатой, в которой находились.

— Ты как здесь?

— Я? Нормально. Живу, вот.

Разговор получался глупее некуда. Но ничего не могла с собой поделать: все мысли в голове спутались, а разум, как оставил меня совсем. Потом еще вспомнила, что сама настояла на этой встрече, а он, как будто к ней и не стремился, но вот сидела перед ним и только глазами, получалось, хлопала. Ужас! Что дальше?

— Меня тогда вовремя подхватила скорая. Так понимаю, это ты ее вызвала? Что молчишь? Я же выяснил потом, звонок был сделан с твоего телефона. Ответь, ты набрала номер скорой помощи?

— Я.

— Так получается, что я теперь тебе обязан жизнью. И не только потому, что вовремя подоспели медики, потом удачно рядом оказался вертолет МЧС и далее… Ты меня понимаешь… Знаешь, о чем я говорю.

— Да.

Как бы, не видела его сама лежащим на земле, всего в крови, то ни за что сейчас не поверила бы, что это все было. Он выглядел, как прежде, до того утра. Нет, правда, точно и не было того ужаса, и он целехонек, все тот же, что и прежде.

— Ты выжил. Господи, ты выжил.

— Как видишь.

— Как хорошо, что тебе это удалось.

— Мне очень надо было остаться в живых. Вот и получилось.

— Да. Получилось.

Дальше уже совсем не знала, что сказать. Выходило, что и нечего было. Вроде как, та история закончилась благополучно, но она, все же, закончилась. Все. Точка. Я ему была что-то там должна, от растерянности не могла четко сформулировать, что именно. Но теперь сказал, что я его спасла. Так оно и было. Не упроси я Макса не добивать поверженного врага, ему уже никто не помог бы: ни МЧС, ни вертолет, ни самые лучшие медики, ни операции, ни чужая кровь, вовремя перелитая. Ничто и никто. Выходило, что мы с ним в расчете теперь.

— Знаешь, зачем я сюда прилетел? Почему, нет? Ты же хотела со мной говорить. А я взял и прилетел. Зачем нам говорить по телефону, когда можем вот так, сидя рядом. Ты хотела этого? Ответь, не молчи.

— Наверное. Не знаю. Я сейчас сама не своя. Просто понимаю, что очень рада, что ты жив. Правда. Очень рада.

— Что ты заладила одно и то же? Хватит уже об этом. Я жив и точка.

— Да. Конечно. Хватит. Точка.

— Сашка, у тебя сейчас какие-то шальные глаза. Я столько раз представлял эту встречу. Но, все равно, все вышло не так. И глаза. Эти твои глаза. Они все равно другие. Их невозможно представлять, их надо видеть.

Он улыбнулся мне, и это меня как отрезвило, как будто привело в реальность. Я вдруг вспомнила, где нахожусь, в каком доме, что я здесь хозяйка, а он мой гость. Раз он мне улыбается, значит, так оно и есть.

— Ой. Ты же с дороги. Летел сюда, потом еще ехал. Устал, наверное, еще и проголодался. Я сейчас тебя стану кормить. У меня все готово. Только и надо, что на стол собрать. А ты пока можешь умыться. Или принять душ. Или сходить искупаться на море. Там, за домом есть тропинка на частный пляж. Только очень крутая. А можно обойти утес, пройдя по поселку, там есть пологий спуск на общий пляж. В это время там должно быть немного народу. Я дам тебе полотенце…

— Ты не поняла. Я прилетел за тобой. Не надо меня кормить. Собирайся, мы сейчас же едем в аэропорт.

— Как же так, не надо кормить? Разве, ты не голоден? — в груди медленно, но верно начал разливаться холод. — Только приехал и сразу собрался назад…

— Что ты начала скисать? Я же за тобой приехал. Понимаешь? Мы летим с тобой вместе. Собирай только самое необходимое, чтобы получилось быстрее. Не хочу я здесь оставаться и часа.

— Как это? — я, должно быть, очень поглупела от радости за него, что до меня никак не доходил смысл им сказанного. — Куда летим? Почему летим?

— А как ты себе представляешь? Я в доме своего врага принимаю душ. Ты в своем уме?

— Почему, врага? Это мой дом. И я ничего теперь не понимаю. Чего ты хочешь?

— Забрать то, что принадлежит мне.

Эти его слова меня уже окончательно отрезвили. А еще взглянула ему в глаза и вспомнила, какой сталью они могли отливать. От его острого взгляда или от жестких слов, но мне захотелось вжаться в спинку дивана, чтобы увеличить расстояние между нами. Он не дал мне этого сделать, схватил за руку и удержал на месте.

— Где твой паспорт? Возьми только его. И больше тебе ничего не понадобится. Дальше я все устрою.