Клара Колибри – Все началось со лжи (страница 3)

Почему я остро реагировала на некоторые детективные романы? Это у меня было профессиональное. Дело в том, что сама работала в редакции. Переводчиком. Но делала свою работу на дому. Только иногда ездила в редакцию. Некоторые книжки заграничных авторов, что стояли на полках в магазинах, были отчасти моим трудом. Так я зарабатывала себе на жизнь. А что? Нормальный и постоянный заработок. Мы с Ричардом не жаловались. И времени на прогулки у нас было всегда в достатке.

Мне вообще грех было на что-либо жаловаться. Устроилась шикарно: москвичкой стала, спокойную и устроенную жизнь заимела, статус замужней женщины вместе с красивой фамилией Локонского получила. Жила себе на квартире мужа и, как говорится, в ус не дула. Домогательств никаких, и он обо мне заботился. Всегда спрашивал, как прошел мой день, не надо ли мне что. Я к нему прониклась и перестала замечать нескладность, сутулость и очень сильные линзы.

Где-то через месяц мне захотелось сделать ему приятное. И я предприняла генеральную уборку во всей квартире. Он ее сначала не заметил. Подозревала, что по причине плохого зрения. Потом все же рассмотрел некоторые изменения в обстановке. Я объяснила, чем они были вызваны, и тогда он понял, что к чему. Похвалил. А на следующий день взял и удивил. Подарил мне флакон итальянских духов, которыми я иногда пользовалась. Причем очень даже редко. Только когда собиралась поехать в редакцию. Берегла то малое, что еще оставалось в пузырьке. А я-то считала, что мужчины в принципе не способны были разбираться в тонких ароматах, а запоминать их тем более. Нет, действительно, удивил. Надо же! И совпадением это не могло быть. Так, чтобы пришел в магазин, указал пальцем на первый попавшийся флакон и попал именно на тот, что предпочитала я, не могло быть. Исключаю такое. И духи довольно редкие были. Нет и нет, он именно их и искал. Ничего себе, какой знак внимания! Он меня тронул. И я решила тоже проявить себя с наилучшей стороны. А как это было сделать? Лучше способа было не найти, как приготовить какой-нибудь кулинарный изыск.

Решено и, конечно, было сделано. Пришлось расстараться. Готовить я любила, только иногда у меня на это не бывало настроения. В тот день и желание было и возможности. Мне выплатили приличную сумму за очередной перевод. С этими деньгами и отправилась на рынок, чтобы купить все, что было необходимо для моего шедевра. Потом закрылась на кухне и трудилась там до самого вечера. Еле успела к приходу Виталика.

О романтическом ужине при свечах и речи не было, я только приготовила редкое блюдо. А стол для ужина накрыла на той же кухне. Если честно, то и это было необычно. До того вечера мы ели каждый свое. Он чаще сосиски с макаронами или яичницу, иногда варил пельмени, покупая их в магазине, что был на углу нашего дома. У нас даже полки в холодильнике были поделены: его верхние, мои нижние. А тут Виталик пришел с работы, а на столе его ждало жаркое под редким соусом. Было, отчего онеметь.

Эффект я смогла произвести. И его последствия оказались неожиданностью уже для меня. Дело в том, что на следующий день, выйдя на кухню, обнаружила там непонятную коробку. Средних размеров, похожа была на шкатулку. Долго рассматривала ее, прежде чем решиться открыть. А когда сделала это, то обнаружила в ней деньги. Рядом лежала записка. Почерк был ровным, разборчивым и даже красивым. Я поняла, что писал Виталик. Он благодарил за чудесный ужин, ровно теми же словами, что и вчера вечером, а еще сообщал, что считал себя обязанным компенсировать мне затраты.

Я испытала очень странное чувство, когда читала его обращение ко мне. Не бралась точно определить его характер, слова нужного подобрать не получалось. Но тревогу я ощущала. Это точно. И еще меня как лихорадило в тот день, а вечером взяла и снова приготовила общий ужин. Ему сказала, что он оставил слишком много денег, вот и решила их потратить на общее благо. Вот так, я и одела себе на шею ярмо домашней хозяйки, хоть совсем и не была женой этому мужчине. Что это было? Моя непроходимая тупость? Или извечный природный инстинкт женщин, пробудившийся и во мне? Сказать было трудно. Но в коробке с тех пор деньги не переводились, а я каждый день, хоть какое время, но стояла у плиты.

А дальше было больше. Наступила осень, и похолодало как-то уж резко. Я перемен погоды не опасалась. Была готова к любым изменениям и напастям. У меня была и куртка, и дубленка, и шубка. Обувь тоже у меня была на все случаи жизни. Да что там я, даже у Ричарда имелись ботинки, а комбинезонов целых три. А вот наряд Виталика вызывал в моей душе смутную тревогу. Он у него был один на все погоды, в виде старой и поношенной куртки, и еще имелись довольно растоптанные кроссовки. Больше мне ничего не довелось у него заметить. И вот, я не удержалась, стало жалко видеть его каждый вечер с красным носом и руками, и уговорила подобрать ему более подходящую к сезону одежду.

— Обычно мне мама все покупала, — засмущался он в ответ на мое предложение. — Но если тебя, Шурочка, не затруднит…

И вот мы отправились в магазин ему за новой одеждой. Провели там не менее нескольких часов, намучались, конечно, но результатом оба остались довольны. Он радовался своему новому облику в дубленке и теплой обуви, но еще и смущался. Я была просто довольна, что смогла почти, что сделать из него нормального человека. В обновах даже его сутулость не бросалась настолько в глаза, и, вроде бы, походка сделалась более мужественной, не так шаркал и загребал ногами. Я где-то слышала, что при хорошей женщине и мужчина может стать человеком, и в тот момент была склонна верить этому высказыванию.

Шло время, мы продолжали делить крышу над головами. День за днем вместе ужинали. Однажды вечером, поджидая его с работы, я подошла к окну и посмотрела вниз. Виталик как раз высадился из маршрутки. Его долговязая фигура особенно бросалась в глаза среди нескольких мужчин среднего роста и довольно упитанных комплекций, вместе с ним высадившихся на нашем перекрестке.

— Кормлю, кормлю… — пробурчала я себе под нос, наблюдая за его передвижениями в сторону дома. — А толка все нет. Самый худой, вон. Ну, прямо как журавль идет.

Тут он и поднял голову и стал шарить глазами по окнам. Я была уверена, что он меня заметил. Оттого и поднял руку вверх, чтобы поприветствовать.

— Что это тебе вздумалось мне махать? — встретила я его вопросом уже в прихожей. — Неужели, смог меня рассмотреть на таком расстоянии?

— Что ты, Шурочка?! Откуда? При моем-то зрении. Просто я так делаю все то время, как ты здесь поселилась. А ты только заметила?

Возможно, он был прав, не была я к нему внимательна настолько, насколько он ко мне. Раньше никогда не подходила к окну и не высматривала его.

— Зачем же ты мне махал, если не мог видеть ответного жеста?

— Просто так. Мне нравилось знать, что ты и Ричард дома. Я тебя видеть не мог. Но вдруг, думал, ты стояла в тот момент у окна и ждала меня.

Я глубоко задумалась над его словами и решила, что смысл в них все же был.

— Хорошо. Теперь, Виталик, знай, что я и, правда, стою у окна и машу тебе в ответ. Да будет так.

И у нас появился этот ритуал. Каждый раз я стала ждать его с работы, в положенное время подходить к окну и махать ему рукой. Так между нами протянулась еще одна нить. Незримая, но, довольно, ощутимая. Во всяком случае, я ее чувствовала точно. Взять хоть сегодняшний день, еще больше часа до его прихода, а я уже начала посматривать в окно. Неужели волновалась и боялась пропустить тот момент, когда станет махать? Глупость. С чего мне было переживать из-за этого? Нелепость.

Мой слух вдруг уловил телефонный гудок. Не городской. Играла мелодия мобильника. Я вытерла влажные руки о полотенце и пошла в свою комнату, найти там аппарат. Тот оказался на прикроватной тумбочке. Взяла его в руки и с интересом взглянула, кто это мог мне звонить в это время. На экране высветилось имя. Макс. Сердце дернулось в груди, да так ощутимо, что стало немного больно грудной клетке. А еще у меня сбилось дыхание, ненадолго, но это тоже говорило о том волнении, что испытывала каждый раз, как видела эти четыре буквы на экране своего телефона.

— Да, — произнесла это и замерла в ожидании, что за тем последует.

— Привет, моя милая. Уже и не ожидал, что ответишь. Что так долго не брала трубку? Чем была занята? Между прочим, это мой третий звонок, солнце мое. Что за дела?! Ты собираешься мне отвечать или так и дальше будешь отмалчиваться?

По его голосу, по тому многословию, каким меня наградил, поняла, что он сердился. Скажи он мне просто: «Кисуль, привет!» Все было бы нормально. Это было мне привычно. Ему свойственно говорить мало. Это был бы Макс, к которому я привыкла. А так, ничего не было понятно. Что там у него могло произойти? Странно. Обычно у него всегда все под контролем. И его голос тоже. А сегодня он явно был не в духе.

— Я тоже рада тебя слышать, Макс.

— Неужто? Может, еще скажешь, что скучала?

— Конечно. Как всегда.

— Хм!

Этот его возглас знала хорошо. Это его «хм». Даже могла представить, как он сейчас улыбался правым уголком рта. Вот теперь он успокаивался. Наверняка прищурился, как кот на солнцепеке. Неужели его вывело из себя то, что я пропустила звонок. Сколько он сказал, мне звонил? Это третий раз? Странно. Надо будет проверить телефон.