Клара Колибри – Приключения Элизабет. Книга 1 (страница 10)

– Не бойся, Элизабет. – Шептали мне попеременно новые знакомые. – В этих широтах непогода не бывает долгой. Вот увидишь, завтра все успокоится.

Хотелось бы верить. А как вспомнила про веру, так принялась молиться. Приткнулась боком в ветошь, что оказалась тут же, в щелке между ящиками, и стала вспоминать людских богов. Что в это же время делало семейство Теодора, не могла точно сказать. Но выглядели тоже очень сосредоточенными. Может, они, как и я, мысленно читали молитвы? Надо бы было потом спросить, есть ли у них свои боги. А пока мы притихли, сжались и в напряженном молчании пережидали шторм.

Слава богам, он закончился, как мне и обещали, к следующему утру. Оказалось, со второй половины ночи волна спала. Корабль выровнялся, и нас перестало в трюме колошматить. А как стало возможным немного расслабиться, так мы все и уснули. Ясно, что устали лапками за все цепляться. И не я одна боялась завываний ветра, жуткой качки и просочившейся в трюм воды. Эльза с мальчиками выглядела тоже подавленной. Но как только обстановка успокоилась, так нас всех и отпустило. И почти сразу после этого удалось заснуть.

– Элизабет! – Звонкий голос Тома вырвал из сновидения. – Просыпайся! Наверху отличная погода. Бежим скорее сушить шкурку на солнышке.

Он был прав. Привести себя в порядок было необходимо. Я оказалась похожа…как бы это сказать… на мокрую крысу, точно. Фу, какой всклокоченной была моя шерстка. И спутанной к тому же. Вот я и поспешила за ребятами на палубу. Шажки, прыжок, еще раз перебежка и подскок, вот она лестница, а за ней и щелка в люке.

– И правда!.. Солнце!

И вот мы рядком уселись на борт, чтобы почистить и расчесать свалявший мех. А потом уже, полулежа на нагретой деревяшке, сушили некоторые части тела. Хорошо! Теплый ветерок овевал. И глаза приятно было щурить на ласковое солнышко.

– Элизабет, смотри! – Снова Том не дал понежиться, закричал на самое ухо. – Чародей выбрался, наконец, из своей каюты.

– Где?! – Немедленно подскочила и оказалась стоящей на задних лапках.

– На нос корабля смотри. – А это уже Гек сказал.

Но я и сама колдуна в остроконечной шляпе успела разглядеть к тому времени. Рассмотрела и побежала в ту сторону. Мне так хотелось быстрее обратить его внимание на себя, что совершенно забыла, сколько раз Теодор призывал соблюдать осторожность и бдительность. И вот, до цели оставалось всего несколько метров, а свет божий вдруг померк. Буквально. На меня опустилась темнота. То есть шапка юнги. Вздорный подросток подкараулил все-таки. Поймал.

– Ай! Ой! – Кричи, не кричи, а его пятерня меня сгребла и моментально отправила за решетку.

То есть я оказалась снова в клетке. И как только за мной с совершенно ужасным звуком защелкнулась дверка, начала в ней метаться и пищать. А мальчишка принялся радостно хохотать и стучать ладонью по металлическим пруткам.

– Что, Вальтер, поймал ту необычную мышку? – Приблизилась к клетке еще какая-то по самые глаза заросшая бородой рожа. – Покажи-ка? Да, я такой раньше никогда не видел.

Не видел он! Из трактиров потому что, наверняка, не вылезал в каждом порту, где случалось спускаться на берег. Вон как от этого мужика несло дешевым ромом. Мрак! Он на меня дыхнул, а я чуть с лап не свалилась.

– Говорил же, что с недавних пор она здесь стала бегать. А вы все мне не верили! Теперь убедился? Вот! Я стану звать ее Красотка.

И парень принялся причмокивать языком на разные лады, чтобы приманить к себе. Ага! Как же! Прямо сейчас побежала к твоему грязному пальцу. Или все же сходить? Для того чтобы цапнуть! И повинуясь природному инстинкту уже было открыла рот, приготовив свои острые зубки. Но парнишка продемонстрировал отменную реакцию – отдернул пятерню в самый последний момент.

– Ух, ты! – В восторге взревел бородач, а Вальтер только захохотал. – А мышь-то с характером! И куда ты ее дальше денешь?

– В кубрик отнесу. Там, недалеко от моей койки, есть в потолке крюк. Повешу на него, и станет жить рядом со мной. А сейчас пусть еще здесь постоит, на этом бочонке. Пусть пока на солнышке погреется. Красотка? Красотка, Красотка!

И этот тип начал просовывать в узкую щелку кусок яблока. Добряк, нашелся. А там и бородач решил меня подкормить. Он выудил из кармана широких штанин замусоренную сушку. Обдул надкушенную находку от крошек табака и тоже пихнул мне. И я тут же вспомнила, что вчера из-за шторма ничего не ела. Поэтому уселась, взяла в лапки угощение и принялась его грызть. То яблоко, то сушку. Мне было очень вкусно, а эти двое, что чуть ни прилипли к клетке, забавлялись, наблюдая.

– Смотри, смотри! Смелая малышка! А ест, как леди. Аккуратистка!

Пф! Много они знали про леди! И где могли видеть женщин высшего сословия? В портовые кабаки такие, как я, не ходили.

– Я тоже однажды видел мамзельку! – С важным видом выдал Вальтер. – Она сидела в кофейне, а я наблюдал за ней через стекло окна. Она вот так же аккуратненько кушала что-то там из вазочки маленькой ложечкой…

И вот уже вокруг столпилась почти вся команда «Медузы». Целых четыре матроса и кок. Последний ненадолго отлучился еще потом, чтобы принести для меня обрезки картошки и сыра. И все, как по сигналу, в клетку стали пихать всякую всячину. И скоро дно моей камеры заключения было усыпано кусками, семечками и огрызками. Ступить стало некуда.

– Эй! Что происходит? – Раздался голос боцмана через некоторое время.

– Вальтер завел себе подружку! – Засмеялись матросы.

– Так понял, речь идет про ту самую мышь. Это про нее ты нам уши прожужжал? Поймал, значит. Тогда неси ее в кубрик – нечего всех от дела отвлекать!

Вот так я оказалась в клетке, что подвесили на крюк к самому потолку жилого помещения для команды. И хоть высоты не боялась, все же не очень приятно было болтаться туда-сюда при каждом качке судна. Неприятно, но познавательно. Через пару-тройку дней очень многое узнала о кораблях, о «Медузе» в частности, о снастях, вахтах и многих морских правилах. А еще наслушалась всяких баек. Оказывается, матросы те еще сказочники. Ох, и горазды они на выдумки! В общем, всякого нахваталась. И все из разговоров. Правда, было и много такого услышано, что явно не предназначалось для слуха леди. Но что поделать, как сказал мой братец, жизнь – это не взбитые сливки.

Глава 4. Где я приложила все усилия, чтобы освободиться из клетки

И так, я жила в матросском кубрике. Со всеми вытекающими последствиями. Меня продымили-прокурили, мои уши постоянно закручивались в трубочки от горячих шуточек. Частенько чуть ни падала в обморок от неприличных россказней, хоть в образе крыски сделать это было проблематично. Но как-то так вышло, что со временем меня чуть ни поглотила та обстановка. Я будто бы растворилась в своеобразной матросской среде. И прошло-то недели две, а превратилась, так вышло, совсем в другого человека. Фу, ты! В другую крысу! И да, я здорово переменилась. Во-первых, табачный дым, как-то так само собой, перестал раздражать. Не поверите, но я уже абсолютно спокойно потом тянула в себя носом особо четкие сизые воздушные струи.

– Ух! Хорошо! Крепкий табачок все же у Билла!

Нецензурную лексику, оказалось, можно было не замечать. Ну, или пропускать мимо ушей. Кстати, об этих моих локаторах! Они как-то сами теперь так и норовили поймать самую залихватскую историю. А если мне не удавалось подслушать, о чем перешептывались некоторые двуногие, то внутри души теперь неудовлетворение разливалось. И, конечно же, навострилась напрягать слух в таких случаях. А как же?! Я должна была обо всем знать, быть в курсе всего. И представили, да, что я могла узнать от тех простых и незамысловатых мужиков?

– Ты понял, да?!! – Вопил Гюнт, после того, как нашептал другу о своем случившемся увольнении на берег.

И далее они ржали так, что реи, наверное, дрожали. Воздух в кубрике так точно пошел волнами и всколыхнул мою клетку. Думаете, я смутилась от тех подслушанных и сплошь неприличных слов? Ничего подобного! Я лишь глубоко задумалась над той брехней, что удалось разобрать. Извините, конечно, за выражение, но разве возможно было не перенять всякую ругань у этих завсегдатаев ближайших к порту трактиров и борделей?! Вот и я нахваталась. И слово «брехня» было не самым худшим из их выражений. Но в тот момент меня заботила не лексика, а возможно ли, в принципе, осуществить было те позы, о которых так смачно рассказывал закадычному другу Гюнт? Ни за что не поверила бы! И даже попробовала немного заняться акробатикой, под таким впечатлением оказалась от услышанного. А в итоге только плюхнулась на дно клетки и потом весь вечер потирала ушибленный бочок. Нет, все же эти матросы ужасные выдумщики!

А еще я теперь все про всех знала. Потому что эти мужики обо всем выбалтывали в моем присутствии. Когда во всеуслышание, когда на ухо друг другу, но никогда никакой шепот не был мне помехой проникнуть в чужую тайну. И потом, меня же никто не замечал! Вот чаще всего и не таились при какой-то там крысе. Мало ли, что болталось под потолком кубрика! Подумаешь, клетка с грызуном! Ну, а про то, что я, вообще-то, еще была и женского пола, и не просто женщина, а леди, так это никому в голову не могло прийти. Вот и выливали эти мужики из своего захламленного нутра такие…одним словом, невозможные признания. И я научилась среди разного словесного хлама выбирать воистину ценные сведения. Сомневаетесь? Да взять, к примеру, биографию каждого из них. Или ладно, каждого не надо. Это слишком для пересказа неискушенному слушателю. Но вот у капитана или боцмана судьба была очень интересная. Ох, и помотало их по всему свету, пока осели здесь, на Медузе! Как, в почем, и каждого члена команды. И у меня после недельного пребывания в кубрике стало складываться впечатление, что каждый второй, наверное, прежде чем стать матросом на приличном корабле, так или иначе, прошел школу на пиратской шхуне.