Клара Колибри – Один шаг до перемен (страница 5)
— Ему. Что-то с телефоном. Постоянно недоступен. Разрядил аппарат, что ли? А ты что-то спросил?
— Не беспокойся, у него все в порядке. Встреча состоялась, и вроде все складывается.
— Это как?
— Просто. Возможно, что тренироваться теперь будет с Хабаровым.
— Вот оно что…
— Так как насчет ужина? Какой ресторан выберешь? Я ведь не местный, не знаю…
— Не люблю ресторанов, — резко его прервала, а все из-за того, что снова почувствовала внутри себя закипающее раздражение. — Я дома привыкла ужинать. Так что…
— Хорошо. Можно и к тебе пойти.
Тут я чуть не задохнулась. От нахлынувшей жаркой волны, наверняка, загорелись щеки и уши, если не вся заалела. Я была очень сердита. На кого? Да на весь белый свет. Вот ведь чертовщина, жила себе не тужила, а тут все рушилось.
— Нет. Мне надо побыть одной, — развернулась к Ткачеву лицом и уставилась прямо в его глаза. — Отстань от меня! Понял?
— На мне срываешься, да? — попытался он удержать меня за руку.
— Отстань, сказала! Я не завожу интрижек за спиной жениха! — вырвалась и стремительно направилась к своему дому.
Но уже в квартире меня посетило сомнение, что поступила правильно, оставшись в одиночестве. Все оттого, что места себе там не находила: металась из угла в угол, а от тягостных дум начала раскалываться голова. Нет, ну что бы мне не остаться с Ткачевым? Не домой, конечно, его приглашать, а вот сходить в кафе какое-то можно было. Все не чувствовала бы себя такой заброшенной и никому не нужной, как в тот момент. Да и сведений у него про Глеба почерпнуть не мешало бы.
— А теперь, что? — обреченно поникла вся, опустилась в кресло и съежилась, словно от озноба. — Прогнала. Не увижу теперь. А от Глеба ни слуху, ни духу. Эх! Что же на душе-то так скверно?!
Но про то, что не увижу Ткачева больше, это я, как оказалось, попала пальцем в небо. Свиделись мы уже на следующий день. Опять в бассейне. Занятий вечером у меня не было, и можно было идти домой, только не хотелось повтора вчерашних метаний и всепоглощающего чувства одиночества. А так оно и было бы, раз переговорить с Глебом и успокоиться так и не получилось, и меня ждало времяпровождение в четырех стенах наедине с тоскливыми мыслями. Вот и решила отсрочить возвращение домой до более позднего часа, чтобы потом просто прийти и лечь спать. Пока же надумала немного поплавать. Переоделась в купальник и направилась в бассейн. На выходе в общий зал, был момент, напряглась. А еще принялась настороженно осматривать все вокруг, будто кого-то высматривать.
— Ну, дошла! — закрутила головой, удивляясь самой себе. — Прямо, война, немцы, а я партизанка! Так и до психиатрической клиники недалеко, — фыркнула, опять же, на себя и уже далее вполне обычно прошла к любимой своей дорожке.
Плавала я долго. Без спешки. Просто получала удовольствие от процесса. А потом надумала немного попрыгать с вышки. Сначала высоко не забиралась, да и прыжки мои были простенькими. Но и они помогли мне эмоционально расслабиться и выкинуть, хоть на время, проблемы из головы. А там, увлеклась, почувствовала знакомое удовольствие от того, что тело меня слушалось, что былые навыки никуда не делись, что могла ставить перед собой цель и запросто ее брать. Потом проснулся мой природный азарт. В прошлой спортивной карьере он здорово был на руку. Помогал преодолевать трудности и достигать высоких результатов. Теперь, благодаря ему же, меня понесло на высоту и надумала исполнить далеко не самый простой прыжок.
Я чувствовала, что готова это сделать. И не было в том тупого упрямства или желания обратить на себя внимание. Да, заметила, что в мою сторону начали посматривать. И что с того? Обычное дело. Просто, увлеклась процессом, хорошо разогрелась и поставила себе дальше более трудную, но вполне выполнимую задачу. Поднялась на высоту, прошлась туда и обратно по пружинящей доске, приноравливаясь к опоре под стопой, а потом шаг, второй, толчок и, наконец, прыжок.
Вроде, ничего не смазала и в воду вошла отлично. Уже развернулась на глубине, чтобы всплыть, а мысленно сама себя все оценивала, и еще почувствовала, что в душе разлилось тепло, какое обычно было после хорошо проделанной работы. Это проснулось во мне удовлетворение. Приятное ощущение, однако. Вынырнула, фыркнула, покрутила немного головой и поплыла к бортику и лестнице, чтобы выбраться из воды, а там и домой пора было собираться. Приближалась к блестящим перилам и слушала ободряющие хлопки. Коллеги решили мне немного похлопать. Заметили, значит, что я сегодня выдала очень даже показательную программу. И не только они. Еще некоторые посетители бассейна тоже решили мне поаплодировать. Что же, спасибо им за внимание и высокую оценку моих способностей. Мне было приятно.
— Зд
Я замерла. Провела ладонью по глазам, будто надеялась, что смахнула бы сейчас капли воды со лба, бровей и ресниц, и видение исчезло бы. Не тут-то было. Не исчезло. То есть, не исчез. Стоял, как ни в чем не бывало, и по-прежнему тянул ко мне руку. И я подалась навстречу. Вложила в его ладонь свою, и в один миг оказалась наверху.
— Сегодня ты здесь устроила зрелище, — Дмитрий просто констатировал факт, и тон его был ровным и спокойным. Сколько ни вслушивалась, насмешки или подвоха, какого, не подметила. — Сегодня настроение лучше? — это он разглядел мою полуулыбку. — Не откажешься поужинать со мной?
— Можно, пожалуй, — когда это говорила, старалась ни о чем не думать. Вообще ни о чем. Надеялась сохранить то приятное чувство, что еще согревало меня изнутри.
А Ткачев поднял мое полотенце и набросил его мне на плечи. И ведь действительно оно было моим. Это значило, что точно знал об этом, и выходило, что наблюдал за мной давно. Прислушалась немного к ощущениям — ничего отталкивающего. И тогда сказала себе: «А почему бы и нет? Хоть один вечер проведу в спокойствии».
— Вот и отлично, — и он положил свою тяжелую ладонь мне на плечо, чтобы немного приблизить к себе. А этот его жест уже пробудил во мне некоторое непонятное чувство. Покосилась на его руку, но ничего не сказала. — Выбор ресторана за тобой.
— Хорошо, — нет, тепло его руки, а потом и бока, что ощущала даже через ткань полотенца, никак не приносило спокойствия.
— Ты сегодня непривычно тихая, — прищурился на меня, но на этот раз дружелюбно. — Неужели, пересмотрела свое поведение? — легкая насмешка все же появилась и в голосе, и на губах.
— Это ты, о чем? — попыталась его понять, а для этого пристальнее заглянула в глаза. Серые. Темные и с черными крапинами.
— Думаю, осознала, что глупо цепляться за то, чего нет. Гораздо мудрее переосмыслить происходящее и взять от жизни то, что она сама тебе предлагает. Скажешь, не прав?
— Не понимаю, — смотреть и дальше в эти глаза не было сил. Они меня прожигали. Поэтому повернула голову в сторону, а еще нахмурилась и ощутила, что тепло из груди ушло. — Ты же обычно говоришь все напрямую, отчего же сейчас…
— Со мной тебе будет лучше. Во всех смыслах. Я не Глеб. Это уж точно, — распахнул передо мной дверь, но я встала на месте, спеша услышать дальше его мысли. Но он отвлекся от откровений. — Проходи. Сейчас оденемся и встретимся в холле.
— Послушай… — развернулась к нему всем корпусом.
— Потом обо всем поговорим. Будет много для этого времени. Проходи же, — развернул меня за плечи и подтолкнул к открытой двери.
Я сделала несколько шагов, и вот мы уже оказались в коридоре, который раздваивался, ведя к раздевалкам, мужской и женской. Там было много народа, но я никого, как бы, не видела. Одна зарождающаяся мысль не давала покоя. Казалось, с места не смогу сойти, пока с ней не разберусь.
— Погоди! Мне важно…ты только что…а Глеб…
— Хватит уже вспоминать его, — на мужском лице очень быстро проскочили одна за другой сдерживаемые эмоции. Не ярко и с накладками, поэтому их не очень удалось и разобрать. Но были среди них раздражение, нетерпение и, как бы, утомление. — Он далеко, его нет. И был ли? — последнее проговорил, всматриваясь в меня с подозрением.
— Что он тебе о нас рассказал? — понимала, что спрашивать глупо. Особенно здесь и сейчас, и у этого человека, которому и доверять-то ни в чем не могла.
— Ты упряма, да? — вскинул брови, будто удивлялся, обнаружив во мне это качество. А дальше решил говорить со мной как с малым и неразумным ребенком. — Мы сейчас с тобой стоим в коридоре. Вокруг народ. Много людей. Не стоит привлекать к нам их пристальное внимание.
Какой народ? Куда он меня подталкивал? Начал открывать мне глаза и замолчал?!
— Нет, — решительно убрала его руки со своих плеч. — Немедленно скажи, что тебе известно. Ты знаешь, о чем я сейчас говорю. А я знаю, что можешь быть прямолинеен и краток. Так что, в двух словах, давай, скажи то, что только что собирался до меня донести.
— Не будь глупой, — похоже, я его утомила. — Сейчас не место и не время. Я же сказал… — зачем-то снова ухватил меня за плечи. Очень крепко. Почти сделал мне больно. Но я стала дергаться не поэтому. — И не строй из себя… Или вот, будь по-твоему, скажи, когда твой Глеб целовал тебя вот так.
И Дмитрий толкнул меня к стене. Сместиться пришлось всего на полшага, а когда спина уперлась в нее, он еще плотнее прижал меня к ней своим корпусом. И быстро, чтобы невозможно было опомниться, обхватил мою голову руками и впился в рот поцелуем.