Клара Колибри – Один шаг до перемен (страница 7)

Подняла голову и уставилась в его внимательные серые глаза. Странно, но они смотрели вполне нормально: без прищура, без насмешки. Но мне было все равно, как они смотрели.

— Не позвоню.

А он развернулся на выход. Потом я слышала, как щелкнул дверной замок. После этого повалилась на бок, обхватила диванную подушку, притянула к себе, сжала крепко. Хотела зареветь, раз теперь никто меня не видел. Дудки! Ничего не получилось. Слез не было, рыдания застряли где-то глубоко в груди. Только и получилось, что вздохнуть. Тяжко!

Утром меня разбудил телефонный звонок. Я вскинула голову и удивилась сначала, что это я делаю на диване и одетая. Потом все вспомнила. И как меня предал Глеб. И как на замену ему себя предложил Ткачев. Пока вспоминала, телефон продолжал звонить. Встала, прошла в прихожую, нашла сумку, а в ней мобильник.

— Да, — голос здорово сел, был как не моим.

— Это я, — звонил Дмитрий. — Как себя чувствуешь? Алло! Ты слушаешь? Молчишь. Ладно. На том и порешим. Жду тебя неделю.

Дальше я отправилась в ванную. Пора было приходить в себя. Ведь жизнь на этом не заканчивалась. У меня была работа. На ней решила сконцентрироваться в ближайшем будущем. Еще у меня была квартира. В ней решила сделать капитальную уборку. А что? Физический труд отвлекает. А сегодня был выходной, времени вагон. Так я и порешила: займусь делом.

— Ирочка! — это через пару часов звонила знакомая, через которую я сняла эту квартиру. — У меня к тебе разговор. Да. Насчет хозяев квартиры. Так получилось, что они возвращаются в страну. К сожалению, очень скоро. Со дня на день. Просят войти в положение. Да, понятно, что должны были предупредить заранее. Но, что же теперь делать…

Вот так и вышло, что в ближайшие шесть дней концентрировалась я на поиске нового дома, а не на своей работе, как планировала чуть ранее. Позвонила начальнице, сообщила о внезапно возникшей проблеме и отпросилась на некоторое время. А потом плотно засела со своей записной книжкой и на разных сайтах с предложениями найма жилья. Обзвон знакомых, к сожалению, ничего не дал. Я на них очень надеялась, и спокойнее было бы снимать квартиру у своих, но не судьба была. А вот по объявлениям в интернете смогла выбрать один неплохой вариант, только в той квартире шел ремонт, и надо было ее немного подождать.

— Сколько? — задала я этот вопрос хозяйке, когда приехала взглянуть на двухкомнатную квартиру на окраине города.

— Через неделю строители обещали закончить, — я задумалась и подсчитала, что успевала съехать с прежнего жилья вовремя, если бы заминки никакой не случилось. Поэтому и кивнула даме утвердительно. Что, мол, согласна подождать. — Только стоить будет немного больше, чем в объявлении, — всматривалась она в мое лицо со вниманием и настороженностью. — Расходы, знаете ли, превысили мои возможности. Вот и пришлось влезть в долги…

— Сколько? — сумма была явно завышена для подобного жилья, да еще и на окраине, но другой вариант искать не хотелось, и моя зарплата, все же, была немаленькой, легко могла все вынести. — Согласна. Когда подпишем договор?

Сговорились встретиться через два-три дня. Это устраивало и ее и меня. А пока, надо было заниматься упаковкой вещей, которыми успела обрасти за последние годы беспечной жизни. И еще пора было возвращаться на работу, и так я там отсутствовала довольно долго.

— Ирина Николаевна, зайдите к директору, — встретило меня распоряжение главного администратора на пороге собственного кабинета. Делать было нечего, пришлось быстро развернуться и отправиться на другой этаж.

А там, уже в директорском кабинете, «грянул гром с ясного неба». Высшее руководство встретило меня, мягко говоря, неласково.

— Полякова, пишите заявление об увольнении по собственному желанию.

— Ничего не понимаю… — от нахлынувшей растерянности без предложения со стороны хозяина кабинета и спросу опустилась на ближайший ко мне стул. — Почему так? И, главное, совершенно неожиданно…

— Вот и я не понимаю, почему вы позволили себе не являться на работу неделю?!

— Но…я же предупреждала…я с Юлией Евгеньевной говорила… она…а разве, нельзя теперь все уладить… — покаянно опустила голову.

— Нельзя! Совершенно никак! И вы знаете, почему.

— Нет, — тут я голову подняла и непонимающе уставилась в лицо директора. Нормальный же был дядька, отчего сейчас-то изображал из себя зверя?

— А я думаю, что знаете, — с осуждением закачал на меня своей круглой лысой головой. — Думаете, посетители нашего комплекса не были оскорблены вашим вызывающим поведением? Я вот нисколько не удивился, когда прочитал эти их заявления. Нате! Держите! Ознакомьтесь! — подтолкнул ко мне по крышке стола несколько листов бумаги, что достал из синей пластиковой папки, которая до времени лежала под его рукой. — Это жалобы. На вас, милочка! Разве же так можно…

Я придвинула листы к себе и принялась изучать. Сначала вчитывалась основательно, потом только бегло скользила глазами по новым жалобам. В мозг как впивались отдельные их слова: аморально, халатно, безнравственно.

— А вам не показалось, что они все идентичны, то есть хочу сказать, что…

Закончить фразу он мне не дал — ударил ладонью по столешнице.

— Вы еще и сомнение намерены высказывать?! Да знаете ли, на чей стол легли все эти жалобы?! После этого мы уже не можем не отреагировать. И будьте уверены, нам еще аукнется тот вопиющий случай, когда вы учинили в коридоре раздевалки чуть ли не… — он осекся, крякнул и пододвинул к себе стакан с чаем, глотнул из него, и только тогда смог продолжить. — Вы, впрочем, и сами знаете, что были неправы, когда позволили себе…вольности с посетителем бассейна.

— Да с моей стороны…

— Довольно. Должны же вы, Ирина Николаевна, понимать и мое положение, — он принялся говорить много тише, и выражение глаз его тоже поменялось, уже не было только укоряющим, а сделалось утомленным и расстроенным. — Ну, ничего здесь уже поделать нельзя. Когда дело дошло до самого высокого начальства, то…одним словом, радуйтесь, что напишете заявление по собственному желанию.

— Даже так?

— Так, милочка, так, — вынул он из кармана брюк носовой платок, встряхнул его и только потом тщательно протер вспотевшую макушку. — Мне, знаете ли, из-за вас должность терять…

Вот так я потерпела провал по всем статьям. И было странно вспоминать, что недавно считала себя вполне успешной, сложившейся и защищенной личностью. На что там я упирала мысленно? Мужчина, квартира, работа?! Жизнь удалась?! Теперь уже ни в чем не могла быть уверена. Даже в том, что лето вдруг не возьмет и не сменится на зиму, например, в два дня. А что? Вон и тучи сплошь небо заволокли, и ветер северный задул.

— Не распускаться! — приказала себе, когда брела после увольнения со службы по лужам под холодным дождем и без зонта, следуя знакомым маршрутом домой, будто на автопилоте.

А там меня ждало новое сообщение и гонец от американских хозяев квартиры. Выходило, что мне надо было в самые кратчайшие сроки съезжать. Куда, интересно?

— Да… Пришла беда, открывай ворота, — пробубнила себе под нос, прежде чем прикрыть дверь за то ли племянником, то ли еще кем, присланным хозяевами по мою душу.

— Что вы сказали? — притормозил он на пороге.

— Ничего особенного. Я исполню требование ваших родственников. Не сомневайтесь.

Говорила вполне спокойно. Но внутри у меня все так и кипело. И на кого бы, вы думали, решила выплеснуть гнев свой нешуточный? Правильно! На Ткачева! Если бы меня спросили, то я ответила бы так: «Это все его рук дело! Это он мне мстит! Вот, ведь, гад!» И следующим моим шагом была обыкновенная бабья истерика. Только отсутствие свидетелей моим страданиям не устроило. Подскочила к дамской сумочке, вытряхнула все ее содержимое на стол в кухне и яростно схватилась за выпавший среди прочих предметов мобильный телефон.

— Где тут был его номер? — тыкала трясущимся пальцем в экран. — Ведь, был же. Где, где? Где?! Ага! Вот! — приложила к уху и ждала, скрипя зубами. Отклика не было. Я оторвала аппарат от уха, отключилась и уставилась на экран. — Какое сегодня число? Ага! Больше недели прошло. Но ничего! Возьмешь трубку, как миленький! — уверенность чувствовала в себе яростную.

Не уж-то она и повлияла на ход событий?

— Да! — рявкнул мне в ухо Ткачев на какой-то там, не помнила, какой по счету, звонок. — Это кто?

Я, аж, подпрыгнула. А потом сгруппировалась и выдохнула ему свое обвинение. На одном дыхании и без раздумий. Правда, речь мою яркую немного прерывали рыдания. И это было понятно! Столько-то всего навалилось! А я, все же, женщина, создание слабое.

— Ира, это ты? — выдал он, когда силы мои иссякли, и я опустилась в изнеможении на табурет. И хорошо, что тот оказался рядом.

— Ничего не понял. Уж извини. Но повтора мне не надо, — и помолчал с минуту, словно все же не рассчитывал на мое ответное безмолвие. — Можешь толком сказать, что ты от меня хочешь?

— Ах ты!.. — у меня перехватило дыхание. Возмущена была всем. Его спокойствием, в первую очередь. И многим еще. Да, что там говорить, даже голос его нервировал. — Ты мне жизнь разрушил, — прошипела в ответ.

— Даже так?! — я прямо видела его ухмылку, могла поклясться в этом. — Ну, ладно. Опустим. А хочешь-то от меня, что?

— Ничего! — и нажала отбой.