Клара Колибри – Один шаг до перемен (страница 40)

— Конечно. Как иначе! По-другому и быть не может. А теперь спи. Спокойной ночи.

И он сделал, как сказал. Отбыл неизвестно, куда. Должна ли я была его, как следует, расспросить? Жена, наверное, задала бы много вопросов уезжающему мужу. Невеста, догадывалась, что тоже. А я смолчала. И что из этого выходило? Что не волновалась из-за его отъезда? Здесь точно могла сказать себе, что нет, это было не так. Переживала очень. Так в чем же было дело? Что не ощущала себя ни той, ни другой? Возможно. Но тогда, кто я была ему? И кто он мне? Вот такие проблемы мучали меня весь тот день и еще следующий. А потом они меня оставили. То есть, на третий день разлуки с Дмитрием эти вопросы отошли на второстепенный план. И все почему? Эх, ответ на этот вопрос не пришелся мне по вкусу. Дело было в том, что во мне проснулось новое чувство к моему мужчине, очень похожее на ревность.

Нет, не так. Сначала почувствовала странное такое беспокойство. Вроде, и не думала ни о чем конкретном, а внутри меня поселилась маята. И такая, что еда стала невкусной, окружающая обстановка раздражающей, а ночью заснуть не могла так долго, что чуть не отчаялась. А вот на следующий день, уже с утра пораньше, как встала с постели изрядно встревоженная коротким, но ярким сном, так и поняла, что вместе со мной проснулась и ревность. Как оказалось, ранее это чувство никогда еще меня не посещало. Если бы было иначе, то я обязательно бы подобное запомнила. А как иначе? Она же меня всю отравила, так как оказалась всепоглощающей. Из-за нее дышать стало затруднительно, и разум как помутнел.

А осознала, что довелось испытать именно это чувство, как раз, после сновидения, что привиделось мне в предрассветные часы. Живая такая картинка предстала перед глазами, и главными ее героями стала знойная брюнетка и мой Ткачев. Ой! Это что я такое умудрилась сказать себе: «Мой?» Выходило, что так. Не заметила когда, но этого мужчину я себе присвоила. Делиться им точно нисколько теперь ни с кем не хотела. А он возьми и примись в моем сновидении обнимать ту дамочку, что висла у него на локте. Ясно, что сцены из сна так и стояли потом перед мысленным взором. И они мешали мне жить. Вот так обстояло дело.

— Это что же получается? — сама я себя тоже терзала, ничуть не меньше заполученной «болячки». Это оттого, что привыкла раскладывать все в своей жизни по полочкам. Вот и тогда попыталась, но получалось так себе. — Когда меня предал Глеб с той девочкой, что я испытала? И что теперь? — сравнению переживания не подлежали. Сейчас мне гораздо больше было не по себе. Рассуждала так и крутила, и комкала в руках шерстяной палантин, в который куталась, сидя в беседке. И так получалось, что весь его, где вытянула, где узлами завязала. Вот ведь, нервы как ослабли.

— А с Соломатиным отношения длились два года, тогда как с Ткачевым всего чуть больше двух месяцев. Что же может быть со мной, если связь эта продлится с год, к примеру? С ума сойти! — продолжила я истязать себя домыслами, и от воображаемых перспектив даже в жар бросило. — Но о чем я, вообще, сейчас терзаюсь? Ведь, Ткачев мне изменил пока только во сне. И то…не столько он тянулся к девице, сколько… Черт! Вот отчего мне нисколько от этого не легче?!

— Что же я его, дурища такая, не расспросила, все же, куда поехал? Или мне от этого легче не стало бы? Тогда уже надо было дознаться, по какому делу, к кому и с кем. И вообще, сейчас у меня накопился целый список вопросов к этому мужчине. А вот сказал бы он мне правду? Это серьезный вопрос! — усидеть в беседке стало не под силу. Поднялась и пошла бродить по садовым дорожкам. Измерила их шагами все и неоднократно. — Нет, так дело не пойдет, мне обязательно надо успокоиться. Ведь, если разобраться, то занимаюсь абсолютной глупостью. Ничего не случилось, а я извожу себя. И потом, мне о другом думать надо. О ребенке, например. Точно! Как матери, мне волноваться нисколько нельзя. Это факт. Вот на нем и следует сконцентрироваться.

Хорошо, что напомнила себе о малыше. Или малышке? А, не важно, я собиралась любить свое чадо, кем бы оно ни оказалось. Это Ткачеву приспичило иметь сына, а мне, как раз, девочка даже милее. Или нет? Ох, ни в чем-то теперь уверена не была. Вот в таком состоянии пребывала.

— Стоп! — вдруг остановилась на тропе перед прудом, как вкопанная. — Но если Дмитрий ко мне охладеет и заведет себе другую женщину, то, что станет с нами? — устремила невидящий взгляд на дальний конец сада, а еще с опаской положила ладони на свой совсем еще плоский живот. — Ох, бедный мой детеныш! Я в таком сейчас неустойчивом положении! Но надеюсь, что твой отец хоть о тебе позаботится.

И только помянула таким образом Ткачева, как он возьми и явись. С той стороны забора послышались автомобильные гудки, и я увидела, как Роман вышел из своего домика и пошел открывать ворота. А через минуту автомобиль Дмитрия уже въезжал на участок. Вот оно, явление, картина вторая: истерзанная муками ревности она и виновник ее переживаний собственной персоной. Остановил машину в паре метрах от гаража, а от меня метрах в двадцати, и показался наружу сначала из приоткрытого окна.

— Детка! Привет! — улыбка ему шла необыкновенно. Эх, такой образчик мужественности, а удержишь ли его рядом с собой, когда фигура-то расплывется? — у меня сногсшибательная новость. Погоди, сейчас все расскажу по порядку.

Дальше Ткачев темпераментно покинул автомобиль и за секунды оказался рядом. Обнял, поцеловал в щеку, а потом еще потерся подбородком о мою макушку.

— Как же я соскучился! — блаженно вдохнул в себя, так понимала, что желал насладиться моим ароматом. — А у тебя все нормально, детка? Точно? Отлично. Пошли в дом, расскажу свою новость, — на этом он приобнял мои плечи и повел к дверям.

Потом мы уселись в кресла в гостиной. Как только разместились, так довольный и сияющий Ткачев полез во внутренний карман и извлек из него…паспорт, мой паспорт, как оказалось. От такой неожиданности меня подбросило с места, а руки мои так и схватили документ и начали его ускоренно листать.

— Надо же! Мой! Точно мой! Как так вышло? Откуда? Нет, этого не может быть! — радость и подъем настроения захлестнули. — Дима! Как тебе удалось его добыть? Или…это же не может быть…

— Фальшивка? Нисколько! Самый настоящий твой паспорт.

— Это просто чудо! Но как…расскажи немедленно.

— Я летал к тебе в город. Задумал целый ряд мероприятий по поиску твоих документов. Думал дать объявления о вознаграждении тому, кто мог обнаружить нашу потерю. А оказалось, что паспорт уже нашелся. Да, представь себе. И я запросто получил его в том самом отделении полиции…

— Вот это да! А мои права? А диплом? А…

— Нет, — остановил он поток моей бурной радости, изливающийся из души вместе с вопросами к нему. — Пока только паспорт. И машина по-прежнему не найдена.

— А Селиверстов? Он не объявился? Ты был же в коттедже?

— Был. Я там даже ночевал. Но дом пуст. К сожалению.

— Так значит? — что-то мое веселье быстро пошло на убыль.

— Не грусти, детка. Он тоже отыщется. Иначе и быть не может. Но главное сейчас что? А ты не знаешь?! Как же? Паспорт найден, и это значит, что ничто нам не помешает оформить брак. Ты рада? А как там наш животик? — и он приблизился вплотную, чтобы положить свою крупную мужскую ладонь на меня, ставшую вдруг такую маленькую.

Ткачев бережно ощупывал, как будто внутри у меня мог произойти за три последних дня неожиданный скачок роста младенца, никак не меньше.

— Завтра же поеду и все устрою. А ты хотела быть в белом платье на церемонии, или другой цвет задумала? И машина моя, так понимаю, не достаточно хороша для такого случая. Хм, не так романтично будет, если ехать на ней. Это уже понял. А как ты относишься к лимузину? Белый? Черный? Из гостей кого желаешь видеть в ресторане? Само заведение выберу сам, все же, я здесь москвич, знаю, какой лучше подойдет. Ты моему мнению доверяешь? Вот и хорошо.

— Постой! Какая свадьба? Не я ли здесь сижу безвылазно, чтобы не быть обнаруженной неведомыми врагами?

— Я все устрою, Ира, не беспокойся. А завтра поедем выбирать тебе платье. Ты какое хочешь? Пушистое такое, или…

— Ты серьезно? Не шутишь? У меня будет настоящая свадьба?

— Абсолютно серьезен. А где, кстати, кольцо? Почему не носишь?

— Ну…камень очень крупный…такой только на выход, куда надевать. И уж точно ни картошку с ним на пальце чистить.

— Да? Так вот? Ладно, ответ принят. И вот еще что, завтра же и обручальные кольца купим. Идет? Вот и договорились, — посмотрел на меня вполне удовлетворенно. — А ты по мне, детка, скучала? Не успела? Всего три дня прошло? А я вот каждый день о тебе думал, почти не переставая.

— Я тоже…думала.

— Точно? Иди ко мне.

Дальше были поцелуи. Целый каскад. И вот уже я сидела у него на коленях. Голова покоилась на его груди, а он задумчиво перебирал пальцами пряди моих рыжеватых волос. Хорошо так сидели! И никакие разговоры были не нужны. Лишь бы не отрываться друг от друга. Сидели, молчали и вдыхали запахи друг друга. А потом я повела носом в сторону воротничка его рубашки, и мне померещился неизвестный ранее запах.

— Ты сменил парфюм? — спросила просто так.

— Нет. С чего вдруг такой вопрос? — ответил с ленцой в голосе, продолжив гладить мой локон.