Клара Колибри – Один шаг до перемен (страница 39)
— По фальшивому документу замуж не пойду. Сразу предупреждаю. Не хватало мне еще на эту тему от страха с ума сходить. А с тебя станется, и папенька твой… Ой, прости. Я только хотела спросить об одной вещи, ничего больше. От Леонида Павловича не было вестей?
— Не было, — весь такой хмурый поднялся с места. — Вставай, давай.
— Ткачев, что ты задумал? На ночь глядя…
— Именно. Ночь уже на дворе. А у меня невеста беременная, и ей надо режим соблюдать. Спать пошли, Ира.
И жизнь продолжилась. Но вот погода основательно испортилась. Начиная со следующего дня и на целую неделю, зарядил дождь. На улице сделалось уныло: небо серое, моросящая влага сыпалась беспрестанно, бутоны цветов напитались ею и повисли, отяжелев. Выходить в сад не было никакой охоты.
— Тебе надо гулять! — таким вот занудой оказался Ткачев. — Вполне можешь под зонтом дойти до беседки, а там нисколько не капает. Одеться только не забудь потеплее.
Он как помешался на соблюдении разных правил для женщин в моем положении. Где и когда только успел их набраться? Хотя, о чем это я? В наш век информация о чем угодно добывалась одним нажатием клавиши на компьютерной мыши. Это я была в заточении: ни тебе телефона, ни интернета.
— Ты сок сегодня пила? Творог ела? А кто белье вешал? С ума сошла, на табурет вставать и руки высоко поднимать?
— Дима! Я не вынесу такого тебя еще семь месяцев.
— Куда ты денешься! И потом, думаешь, это будет твоя единственная беременность? Детка! Я намерен один только раз жениться, а детей хочу много.
— Это как? Это сколько?
— Например, троих. Что так сморщилась? Хорошо, возможно потом и сойдемся на двоих.
— Этого-то никак не узаконить! А ты еще, о чем говоришь?
— Не волнуйся, я работаю над проблемой. Лучше мне скажи, какую свадьбу ты хочешь.
— Как это? Про платье белое спрашиваешь, машины с лентами и цветами, про гостей и ресторан? А как же мои враги? Нет, ты специально раны мои бередишь? Да самое большое, что мне в этих обстоятельствах светит, так это крадущийся поход до ЗАГСа, а потом распитие бутылки шампанского в компании новоиспеченного мужа и Романа. Ну, икрой черной можно закусить…
— Шампанское тебе, детка, ни капли, не светит.
— Вот! Так и знала, что это сейчас сказал бы! Просто тебя проверяла. А ты!..
— А я весь город избегал, старался как-то обойти проблему отсутствия у тебя паспорта.
— И что? Успешно? По твоему лицу вижу, что рожать мне, а так же и дальше жить во грехе.
— Вот уж нет! Я не я буду, если не добьюсь нашей регистрации в срок. А еще подумываю о безопасной свадьбе. И будет тогда тебе, детка и белое платье, и…
— Предупреждаю сразу! С огромным животом в ЗАГС не поеду, — сказала, как отрезала, такой стали в голосе, что послышалась, даже и представить у себя не могла. — Стыдно мне это очень. Лучше уж никак, чем так!
— Я от тебя с ума сойду. То она таилась, теперь мне временной счетчик выставила. Обалдеть!
— А ты как думал? Сделал меня беременной, вот теперь и получи. Не знал, что женщины в этом положении всегда невыносимы, так как привередливы и капризны. А все оттого, что организм их испытывает перегрузки и перестройки, вот у них все и болит.
— Это правда? Что у тебя, детка, болит? Не скрывай от меня ничего. Если что, то вызову врача. Того самого, что уже тебя осматривал. Он тебе, вроде бы, понравился?
— Отстань! Не нужен мне врач. Просто, я как бы места себе не нахожу, все думаю, думаю…
— Э…не надо тебе много размышлять. Я все улажу. Доверься мне только.
Но у него, скорее всего, ничего с паспортом так и не получалось. Иначе, отчего ему было выглядеть угрюмым? И еще темы про регистрацию всячески избегал. О чем угодно мог говорить за ужином и после, но только не об этом. Это его мрачное состояние передалось и мне, я тоже вдруг впала в депрессию. Да и как иначе, при моих-то жизненных обстоятельствах. И вот, спустя неделю, явился, как-то вечером и вдруг порадовал меня сияющим видом.
— Ира! — закричал на весь двор еще от машины. — Как дела?
А мне подумалось: «С чего бы такое оживление? Неужели, дело сдвинулось с мертвой точки?» Но радоваться только от одного его улыбающегося лица не стала, решила с этим не спешить. Следовало дождаться объяснений. Мало ли, что его так веселило?
— У меня для тебя подарок. Взгляни! — ему так не терпелось увидеть мою реакцию на сюрприз, что вручить его решил уже в прихожей. Торопливо полез во внутренний карман и извлек из него бархатную коробочку. — Вот! Это тебе!
Открывала крышку я сама, так как Ткачев немедленно передал свой подарок мне в руки. И в футляре предсказуемо оказалось кольцо с бриллиантом. Красивое. Ничего не скажешь. И камень был очень крупным, а еще так и светился и искрился. Но меня все это не порадовало. Почему? Может, во мне обнаружились и вышли наружу капризы беременных, но это, все же, вряд ли. Я больше думала, что это получилось из-за того, что совсем не так все себе представляла. И предложение о замужестве, и вручение кольца, и…да все у меня в жизни было не так. От этого сделалось так плохо, что из глаз брызнули слезы, и я самым настоящим образом расплакалась. Страшненько так, сморщилась и сгорбилась, и принялась размазывать слезы по щекам.
— Что случилось?! — опешил Ткачев. — На слезы счастья совсем не похоже.
— Ты угадал, — еле выдавила из себя слова. — Это другое.
— И что же? — ему очень хотелось прочесть ответ на моем лице, от этого все сверлил и сверлил меня взглядом, и еще хмурился, снова, как всю неделю до этого. — А я хотел сделать тебя этим подарком счастливой. Так что же произошло, черт возьми?!
— Просто… — и сказать дальше не получалось. И слова застревали в горле, и не хотелось ничего ему объяснять, что видела эту сцену много-много раз в своем воображении, и всегда она смотрелась в фантазиях иначе. Да что там, совсем не так.
— Погоди! — ему пришло на ум приблизиться вплотную и положить ладонь мне на лоб. От этого мне сделалось еще горше, а плач тогда уже перешел в рыдания. — Да что за… А ну, пойдем присядем. Вот так. Нет, садись ко мне на колени. Тебе удобно, детка? Отлично. И давай-ка успокаивайся. Смотри, от рыданий глаза стали красными. А нос и губы опухли.
— Это не от этого, — захлебывалась я слезами. — Это от беременности губы стали припухать. Это я уже точно поняла. А скоро…скоро совсем сделаюсь страшная.
— Ты из-за этого расплакалась? Глупости. Ты мне, все равно, будешь нравиться. Да. Будь уверена. И еще, нос, конечно, опухший не красит, но что поделать, а вот губы пухлые — это класс. И грудь! Ты же не могла не заметить изменения и там? Грудь у тебя теперь — высший класс, детка. А все я, это от меня ты такая аппетитная стала.
Это что, была насмешка? Вот ведь, однако! Все про себя, любимого, и про себя! Я тут пребывала в разочаровании, а он… Ух! Как будто меня волновало, нравилась ли ему! Или было такое? Ну, если честно, то немного да, было, но самую-самую малость.
— А скоро еще и живот появится! — заметил с удовлетворением в голосе.
— А…а! — это была последняя капля. Было, отчего завопить не своим голосом.
— Ты что, Ира? Это же здорово! Малыш будет расти. Мы будем за ним наблюдать.
— Издеваешься? Что, нет! Когда это женщинам было приятно терять фигуру?!
— Ага! Значит, ты, все же, из-за этого рыдаешь?
— Нет.
— Тогда живо говори, из-за чего. Кольцо не понравилось?
— Нет.
— А напрямую можешь сказать, в чем причина истерики? Видишь же, что с вопросами у меня ничего не получается. Говори, давай! Что тебе не так?
— Все! Все не так. Кто так предложение делает? И вообще…его как не было!
— То есть? Мы же ранее уже решили пожениться.
— Не совсем! Просто подтвердилась беременность, и ты подвел черту, что надо из-за этого расписаться.
— Да. И ты со мной не спорила. Что так смотришь?
— А ты дал бы мне поспорить?
— Нет, конечно.
— Вот. Один жесткий деловой расчет. Ничего приятного женскому сердцу.
— А то, что я сейчас подарил тебе это кольцо с какими-то там многими каратами? Не считается?
— Нет. Если в прихожей и просто сунул в руки футляр.
— Черт! А как надо было? — запустил он пятерню себе в волосы, а сам этого не заметил.
— Ты мелодрам раньше никогда не смотрел? — смерила его насмешливым взглядом.
— Дошло. Должен был продумать сцену. Декорации получились не те, да и на колени не встал. Полный провал. Уяснил. И так понял, поезд ушел, теперь тебя уже не устроит букет цветов и преклонение перед тобой?
— Точно! Ты оплошал, Ткачев. И я тебя никогда теперь не прощу, так как такие события обычно помнятся всю жизнь.
— Это мы еще посмотрим, что нам запомнится на всю оставшуюся… — и он снял меня с колен, перед этим слегка щелкнув по носу. — Пойду переодеваться. Ужин, надеюсь, готов?
А ночью Ткачев, прежде чем заснуть, притянул меня ближе, положил к себе на грудь и долго гладил спину, плечи, волосы.
— Ира, — его голос в темноте спальни звучал глуховато. — Мне надо уехать. На несколько дней. Сейчас не могу сказать, на сколько, точно. Пообещай, что не станешь волноваться. Пообещаешь? Уверяю, что тебе ничего не будет грозить.
— А тебе? С тобой все будет в порядке?