Клара Колибри – Его любимая эгоистка (страница 33)

И вскоре Лавиния уже сидела в кресле у окна с раскрытой книгой. Сначала она с ленцой переворачивала страницы, улыбалась и думала: так-так, что там матушка нам говорила о вреде любовных романов? Помнится, уверяла, что они не подходят молодым особам для чтения из-за неокрепшей психики и малого жизненного опыта последних. Но про себя-то Лави знала, что у нее со здоровьем, в том числе и психическим, все было нормально. А что касалось опыта, так она его очень быстро приобретала, благодаря наблюдательности и природной сметливости. Что касалось романов, вот как подобный, снова про бедняжку, всю из себя ущемленную мачехой и позабытую отцом, попавшим под влияние молодой, но зловредной красотки, так к ним Лави не тянуло. Сегодня же взяла его в руки все больше от скуки.

-- Так! Девица совсем никудышная, -- поцокала Рыжик через некоторое время языком, и к такому выводу пришла чуть ли ни с четвертой страницы. А их в книге было… сколько? УУУ! Двести пять! – Только и может, что страдать. Лучше бы мозги иногда включала! А, еще эта размазня глаза закатывать могла, руками всплескивать, вздыхать постоянно и иногда падать в обмороки. В обмороки?.. Прямо, как наша Генри недавно? Нет! Какое может быть сравнение, если Генриетте чуть фамильный перстень не тот мужчина не надел на палец, а тут… вот же, всего лишь как-то там «плотоядно» на нее посмотрел некий маркиз с ужасной репутацией. Плотоядно? Это в смысле голодный был? Чушь какая-то! Бросить, что ли, это чтиво?.. Ладно, почитаю еще. Про испорченную репутацию. Где тут про это? – и она принялась быстро пролистывать страницу за страницей. – Здесь? Погодите!.. Это же снова про девицу… Хм, «она совершенно случайно вышла в ночной сад…» Надо же! А у нас так вот запросто не выйдешь… в смысле, ночью из дома. Странные порядки в том семействе, должна отметить… Но вот если в окошко?.. А ведь та рохля только вздыхать умеет – куда ей по стене спуститься!.. Вот я смогла бы…

И Лавиния покосилась за окно, рядом с которым сидела. Ее глаза зацепились за крепко сбитый штакетник, по которому поднимались лозы дикого винограда, красиво оплетая стену дома. Тогда-то ее мозг зачем-то и стал прикидывать, а выдержит ли конструкция ее вес. А вес Генриетты? Но потом Лави опомнилась, что на странице романа автор начал сгущать краски, изображая таинственное, не иначе, свидание.

-- Интересно, интересно! И как же портят девушкам репутации?..

И она снова склонилась над книгой. Прочитала, как несчастная сирота шла-шла и зашла в беседку… кстати, тоже увитую плетистым растением.

-- Нет, ну, сколько можно вздыхать и со страхом смотреть по сторонам?! Сидела бы тогда дома, что ли?.. – и Лави в сердцах перелистнула почти непрочитанную страницу. – Вот. Наконец-то. «Показался он». Хм! Как ярко описан, не то, что главная героиня. Интересно, распутники все настолько вот притягательны? Так, так! Что дальше? Зашел… и это понятно, зачем на пороге топтаться, раз проник в сад и еще ночью. Хм! А вот это вообще интересно… надо же! – и Рыжик ушла в чтение с головой. Глаз от строчек теперь уже непрестанно не отрывала, по сторонам никуда не смотрела, а водила пальчиком по предложениям и чуть бурчала себе под нос. – « Она обомлела… его рука… под юбкой… панталоны… сердце пропустило удар… шея… губы…» Ничего себе!

От прочитанного Лавинию бросило в жар. Она и не представляла, что кто-то мог осмелиться написать такое. Это было настолько откровенно, что показалось, будто по ее коже на шее прошлись мужские поцелуи, и ее губы сминал некто. Или нет, она себя-то могла не обманывать, ведь ей сделалось невыносимо жарко именно от того, что… и ведь совершенно помимо воли, а представился… герцог Канди. Боже, как такое могло с ней произойти? Лави читала, как «мужская рука настойчиво проникла под юбки и начала прокладывать себе путь по женской ножке», а ей припомнились конкретные руки у себя на талии, когда Ланс Канди сажал на коня, а потом снимал с него. Ну, как же так, почему в тот момент воображение поступило с ней таким образом?

-- Да почему же он?! – она очень растерялась, и еще была возмущена.

От этого не смогла даже усидеть в кресле, а вскочила на ноги. Но они будто бы сделались ватными, вот ее и качнуло. А когда схватилась за занавеску, чтобы удержаться, то увидела в окно… надо же, ни кого-нибудь, а именно Канди. И как так получилось, что он в этот момент посмотрел на ее окно? Его притянуло взглядом Лави? И представьте, смотрел твердо и прямо, а еще так, будто заподозрил что-то. Или это только показалось? Ах, она чувствовала себя ужасно. Поэтому и поспешила зрительный контакт прервать и спрятаться за портьеру. Девушка прислонилась спиной к стене, ища опору, и приложила руки к груди. Надо же, как колотилось сердце. Да оно чуть ни выскакивало! И, наверное, от этого было очень трудно дышать. А еще ее лицо и даже шея просто пылали. И слабость, откуда она только взялась, не позволила долго так стоять. Бочком и продолжая сторониться окна, Лавиния проскользнула к кровати и так и рухнула на нее. Упала и обхватила подушку, зарывшись в нее лицом. Ах, стыдно. Как же было не по себе. Она чувствовала себя очень виноватой. Перед кем? Не могла в тот момент ничего понять, но дала себе слово, что больше вообще… даже не посмотрит в сторону герцога. Нет, еще и подобные книги не станет читать.

Но вот сердечко ее успокоилось, жар в груди спал, дышать тоже продолжила нормально. Тогда Лави поднялась с постели и расправила складки платья. Подошла к зеркалу, чтобы привести в порядок прическу. Посмотрела на свое отражение в зеркале. Она прежняя, или в глазах появилось что-то новое и непонятное? Вроде бы показалось. Да, так думать было спокойнее. А тут в спальню просочилась Мери. Уф, со служанкой оно было как-то спокойнее все же. Но книга!.. она продолжала лежать в кресле. Уф, глаза бы на нее не смотрели, да та как притягивала.

-- Мери! Отнеси, пожалуйста, роман на место. Да, туда, откуда взяла. Читала ли я его? А отчего ты спрашиваешь? Интересно? А ничего в этой книге интересного нет. Так, чепуха какая-то… А как вернешься, так давай пообедаем?..

И вот, время приближалось к вечеру. Девяти часов три сестры дожидались в напряжении и нетерпении. В эту сумеречную пору они собрались в комнате Лавинии. Проблему, небезопасно ли было так поступать, обсуждали накануне в записках, которые Мери замучилась носить от одной двери к другой. А потом спор разрешился сам по себе, когда Матильда сходила ужинать с родителями и узнала, что матушку по-прежнему донимала мигрень, вот она и ушла в этот раз на покой раньше. Граф же тогда решил провести остаток вечера в кабинете и далее тоже уйти в личные покои, окна которых, кстати говоря, выходили на другую сторону дома.

-- Все сложилось, лучше не придумать, -- выдала Мати, входя в комнату без десяти минут девять. – Дом уже погрузился в дрему. Поэтому и я хочу с вами здесь посидеть.

-- Тебе-то это зачем, без пяти минут маркизе Сантри? – фыркнула Лавиния, открывая ей дверь, заслышав условленный стук. – До меня дошел слух, что завтра ТВОЙ приедет к родителям просить твоей руки.

-- А разведка работает преотлично! Удивляюсь я тебе, Лави, как можешь, вечно обо всем знать? – пожала Матильда плечами, но по ней было заметно, что слова Рыжика были приятны. – И да, завтра, скорее всего, состоится официальная помолвка.

-- Поздравляю! – в один голос произнесли ее сестры.

-- Хоть одна из нас радуется такому повороту судьбы, -- добавила Генриетта.

-- Так можно я с вами здесь побуду? Опять же, дополнительным свидетелем свидания Генри с Вероном стану, чтобы ее репутация никоим образом не пострадала.

-- Ай-яй! Свидетелем! Скажи, что от любопытства умираешь.

-- Это тоже есть. Вот же, у меня все обычно. Приедет завтра маркиз, встанет на одно колено, оденет мне фамильный перстень на палец… и все. А тут вам и тайная встреча, и сумерки…

-- Ох, что-то сегодня темновато как-то! – моментально побледнела  Генриетта и прижала руки к сердцу.

-- Не переживай, виконту любовь должна путь освещать!..

Лави сказала это и моментально прикусила язык. Потому что фраза была заимствована из той самой книги. Вот же привязчивые некоторые фрагменты оказались!..

-- А ты, Генри, времени сегодня зря не теряла… -- смерила старшую сестру Матильда придирчивым взглядом. – Платье нарядное, прическа… Эм, выглядишь, сестрица, потрясающе. Я бы на месте твоего возлюбленного схватила бы и выкрала… прямо из окна. Кстати! Дайте-ка посмотрю, что из него видно… Может, уже коляску Верон к изгороди подогнал, а? И там и о тайном венчании договорился…

-- Хм! Слыхали? Видали? – всплеснула руками Лавиния. – И это к нам присоединилась поборница разумности и незапятнанной репутации!..

-- Тихо! – вскрикнула вдруг Генриетта. – Я, кажется, что-то слышу.

-- Это где-то вдалеке цокают подковы по мостовой, -- пояснила ей Мати, вслушавшись в ночные звуки.

-- Нет же! Были, клянусь вам, и шаги.

-- Замрите и не тарахтите! – прикрикнула на сестер Лави.

Девушки вмиг затихли. А еще они крадучись приблизились к окну и начали вглядываться в освещенную фонарями улицу. Та к этому часу обезлюдила, только вот действительно где-то со стороны делового центра доносилось неспешное приближение всадника.