kkkkkkkkkkkkk – es-kjgdsswwse (страница 12)

Как же тяжко просто ждать и не иметь возможности вмешаться! Объяснить, что это все моя вина, и Эван просто согласился провести со мной время. Ведь мы взрослые люди, и в этом нет ничего предосудительного…

Хотя, о чем я говорю? Если мама узнает об этом приключении, то лучшее, что меня ждет – пожизненный арест в стенах дома, а в худшем – весь этот срок она проведет в одной комнате со мной!

Все же хорошо, что папа приехал один! Это дает надежду, что ничего плохого не случится. Ведь он никогда не принимает поспешных решений, и всю жизнь оберегает меня от вечного стремления мамы контролировать каждый мой шаг.

Удивительно, но отец всегда тонко чувствует, когда я дохожу до грани терпения. Будто сам когда-то испытывал то же и стремится помочь мне пережить такие моменты.

Уверена, что и сейчас он поймет меня, как и всегда!

Но он был так строг с Эваном, почти непримирим, так что я теряюсь в догадках и все время смотрю в зеркало заднего вида, стараясь разглядеть, что происходит в лимузине.

Мужчина, что должен присматривать за мной, по-прежнему молчит и вертит телефон, ожидая команды. В этом полумраке его загорелое лицо почти сливается с салоном, а нервный взгляд в сторону заставляет меня вжаться в кресло.

Я судорожно отсчитываю еще пару минут, бесконечно ерзая, и наконец, обращаюсь к нему:

– Вы давно знаете Эвана?

– С детства, – сухо отвечает он, не глядя на меня.

– И какой он?

– Сложный, – снова говорит надсмотрщик и резко поворачивается. – Не связывайтесь с ним, Вивьен. Вы пожалеете. Лучше поезжайте домой.

Его слова производят эффект разорвавшейся бомбы.

Я и не подозревала, что способна так предвзято относиться к людям, которых не знаю, но это происходит! Я уже ненавижу этого мужчину просто за его отношение к Эвану, и совершенно с ним не согласна. Настолько, что очень хочу затеять спор, будто знаю его друга лучше, чем он сам.

К счастью, мне хватает терпения промолчать, и только буркнуть про себя, что это все неправда.

За все время, что я была с Эваном, он ни разу не сделал мне плохо, не обидел и всегда говорил честно. Я не питаю иллюзий относительно его прошлого, но настоящее совсем не соотносится с тем, что говорит это человек!

Или же я просто не готова слушать его предупреждения, потому что еще ощущаю вкус чувственных губ моего спутника и ощущаю запах его одеколона на шее.

“Значит, отец приехал за мной?”, – снова допытывался я, но вскакиваю, когда Эван выходит из лимузина и уверенно идет ко мне.

В этот миг мое сердце замирает.

Что отец сказал ему, и что произойдет дальше? Нас отпустят или прикажут навсегда расстаться?

Эта неопределенность изводит меня, и я первой открываю дверь, чтобы услышать заветные слова:

– Мы уезжаем вместе.

– Куда?

Эван молча смотрит вслед автомобилю отца, затем на мужчину за моей спиной, и отвечает:

– Сначала в порт Лонг Холинбейл, а оттуда – на остров Коста-де-Пальма.

– Черт, – протягивает надсмотрщик и бросает телефон на приборную панель, а Эван заглядывает в машину и продолжает давление:

– Ничего не хочешь объяснить, Луис? Собирался напугать меня и прикарманить долю в компании? Жизнь ничему тебя не учит!

Похоже, Эван готов наброситься на Луиса, но того спасает, что между ними сижу я и испуганно смотрю на их перепалку.

– Я бы поговорил с тобой по-другому, если бы не Вив! – кричит Эван и сжимает дверь, призывая меня выйти.

– Еще успеем, – напряженно отвечает Луис и выходит, чтоб открыть багажник.

Я почти вылетаю вслед за ним, чтобы не допустить нового конфликта, но он лишь набирает обороты из-за Луиса. Помощник отца протягивает мою сумку с вещами, очевидно, собранную Габи, и будто специально говорит:

– Это вещи Вивьен. Их собрала ее служанка.

– Служанка, – недовольно протягивает Эван. – Конечно, господам не принято собирать свои вещи самостоятельно.

– Не кипи, Эван. Вив же была с тобой, – язвит его знакомый.

Я вижу, что Эван старается погасить гнев, потому не отвечает, а только с силой дергает за ручку сумки, чтобы вырвать ее из рук Луиса. И, кажется, я понимаю, что так разозлило его.

Пусть я не знаю его прошлого, но убеждена, что оно не было счастливым, и даже, возможно, ему пришлось испытывать нужду.

Мне самой неприятно думать, что один человек вынужден служить другому, только потому, что ему не повезло родиться в бедности, но мама никогда не разделяла мое мнение. Она любила повторять, что кровь не заменят никакие деньги, и наша семья живет в достатке, потому что за нашими спинами сотни умных и достойных людей.

Это единственная причина, по которой она так хочет связать меня с Максом Уолдером – ярким представителем идеальной родословной, что превращается в пыль при одном появлении Эвана.

“Ты сказал это нарочно, мразь!”, – продолжает кричать он вслед уходящему Луису и тянет меня к своему огромному внедорожнику.

“Помните мои слова, Вивьен!”, – громко произносит тот, чем вызывает новую волну раздражения в моем спутнике.

Эван не поворачивается, но сильно сжимает мою ладонь и ускоряет шаг, продолжая молчать, а я не решаюсь ни о чем расспрашивать, пока он в таком состоянии.

Когда же мы, наконец, садимся в машину, и внедорожник с громким рычанием трогается с места, Эван спрашивает:

– Что он сказал обо мне?

– Что ты сложный, – настороженно отвечаю я и продолжаю вглядываться в его надменное лицо в свете придорожных фонарей.

– Еще бы. Что мог сказать этот говнюк! – вскрикивает Эван и бурчит при виде темного седана с людьми отца: – Прекрасно, еще и охрана подоспела.

Эван сам не свой!

На его лице не осталось ни грамма прежней развязности и уверенности в себе. Сейчас оно передает только гнев и вызывает во мне первые сомнения.

– В чем дело? Объясни мне, – спрашиваю я, положив свою ладонь поверх его руки в момент, когда он резко дергает за рычаг коробки передач.

Эван не обращает внимания на мою попытку успокоить его и монотонно отвечает, уставившись вперед:

– Не могу. Это касается только меня и твоего отца.

– Я не о том, – говорю и устало откидываюсь на сидение.

– Мы договорились не задавать вопросов, – напоминает он. – Меня догнало мое прошлое, вот и все.

После в салоне повисает тишина, и Эван не делает ни одной попытки объясниться.

Некоторое время я смотрю на цепочку огоньков от тусклых фонарей, пролетающую мимо нас, ищу среди туч звезды и сквозь приоткрытое окно ловлю порывы прохладного ветра, но на самом деле не перестаю думать о том, что случилось. Вновь откидываю голову, верчу кольцо на пальце и постоянно ерзаю, отчего Эван начинает громче дышать и, наконец, тянется к радио, чтобы заглушить звенящее напряжение музыкой.

Следующие 15 минут в салоне звучит дребезжащее безумие, прерываясь на новости и сводки о погоде. Не уверена, что спутнику нравится такая музыка, но она явно помогает ему заглушить мысли. Во всяком случае, он перестает делать резкие маневры и постепенно успокаивается.

Я же, наоборот, очень хочу снова услышать тишину и тянусь к радио, чтобы выключить его. Только вместо этого переключаю волну, и нас, наконец, окутывает приятная мелодия.

Похоже, я знаю, что должна сделать!

– Останови машину, – резко прошу я и уверенно смотрю на Эвана.

– Не лучшая идея. Здесь плохо освещенный участок дороги.

– Я сказала, останови! – громко требую я.

– Зачем? – удивленно спрашивает он и сбавляет скорость из-за нового поворота.

Стараясь быть как можно нежнее, я кладу ладонь ему на плечо и тихо повторяю просьбу:

– Так нужно. Поверь мне…

– Ладно, – отвечает Эван и снисходительно снимает с себя мою ладонь. – Не люблю, когда меня трогают за рулем.

– Я учту, – ласково отвечаю я, дожидаюсь, когда внедорожник остановится, и быстро перебираюсь на сиденье позади водительского кресла.