Кияш Монсеф – Всё началось с грифона (страница 57)

– Из-за Вэнса Когленда, – ответила я.

– Что тебе о нем известно?

– Я знаю, что он умер так же, как и папа, – сказала я. – А потом кто-то сделал так, будто его никогда не существовало.

– И ты думаешь, что в этом замешаны мы?

– Полагаю, вы могли так поступить, если было бы нужно.

Выражение лица Джейн совсем немного смягчилось.

– Мы не убивали ни твоего отца, ни Вэнса Когленда, – сказала она.

Джейн помолчала.

– Но все упоминания о нем и правда исчезли из-за нас.

– Почему?

– Потому что, – отозвалась Джейн, – Вэнс был одним из нас.

– Он…

– Фелл, – закончила она. – Хотя, судя по тому, что я слышала, чести семье он не делал.

– В смысле?

– Лаббок повышением по службе не назовешь.

Вэнс Когленд относился ко второму классу – Джейн объяснила, что он был не очень близким родственником, – но, по ее словам, свои обязанности всерьез не воспринимал и вечно попадал в неприятности, а это означало, что руководству – в частности, людям, которых я встретила в трейлере, – постоянно приходилось его вызволять. Когленд был бедовым человеком, но самое главное – очень жадным. Обязанности полевого работника Вэнсу доверять опасались, поэтому его понизили и перевели в пункт приема ставок в Лаббоке.

– От него требовалось лишь присматривать за магазином, – рассказывала Джейн, – но вместо этого он начал перекупать антиквариат. Дошло до того, что Вэнс стал использовать наши связи для сбыта своих товаров. Если бы его поймали, у нас возникли бы серьезные проблемы с работой.

– Тогда почему вы его не выгнали?

– Потому что он был членом семьи, – ответила она. – А ради нее люди готовы на все. Ты это, несомненно, понимаешь.

– Когленд – это и был один из тех сигналов, о которых вы говорили?

– Когда он умер, Индекс подскочил, – подтвердила Джейн. – Мы обыскали весь Техас, но так и не нашли никаких следов существ. Им никогда не нравился Техас.

– Значит, папу убили не Феллы, – подытожила я.

– Ты мне не веришь.

– Я не знаю, кому верить.

– Зачем нам убивать твоего отца?

– Может, ему не понравилось, как вы используете существ.

Услышав это, Джейн громко рассмеялась.

– Как и тебе, я полагаю.

– Плохо, что одна семья контролирует абсолютно все сделки, – сказала я.

– Не тебе говорить о монополии, – парировала Джейн. – Ты бы предпочла видеть открытый, свободный рынок, где абсолютно каждый, у кого есть ресурсы, может мгновенно завладеть не только редким, но и невероятно могущественным зверем?

– Я вообще не уверена, что существам нравится, когда их покупают и продают, – ответила я. – Полагаю, папа разделял мои чувства.

– Так ты думаешь, что все-таки мы убили его? Из-за того, что мнениями не сошлись?

Она была права: идея не выдерживала никакой критики. Такого мотива недостаточно.

– Итака, – обронила я.

Мне показалось, что Джейн напряглась.

В машине воцарилась тишина, нарушаемая лишь ревом мотора. Джейн глянула на водителя.

– Между нашими семьями никогда не было особого доверия, – признала она. – Твой отец не был исключением. И после того, что там недавно произошло, я его не виню.

– Вы показали ему рог, – сказала я.

– Мы нашли его недалеко от Итаки, он застрял в черепе неудачливого койота. Наши полевые агенты подумали, что с рогом что-то не так, поэтому я показала его твоему отцу.

– И?

– Он вышвырнул меня из своего кабинета. Сказал, что вызовет полицию, если я не уйду. Пришлось послушаться.

– Когда это произошло? – спросила я.

– За пару недель до его смерти.

– Папа знал, что это, – сказала я.

– Вероятно, – согласилась Джейн.

– Тогда почему он не поехал туда и не попытался ему помочь?

– Вероятно, твой отец знал, что за ним наблюдают, и не хотел привести нас прямиком к единорогу, – сказала Джейн.

– Как это сделала я?

– Этого не должно было произойти, – сказала Джейн. – Между нашими семьями идет вечное противостояние, но все могло сложиться иначе. Возможно, то, что случилось, еще получится исправить.

Всю оставшуюся дорогу до клиники никто из нас не произнес ни слова. Наблюдая за проносящимся мимо шоссе, я чувствовала, как на меня накатывает мрачное разочарование. Единорог теперь в неволе и, возможно, не освободится уже никогда. Я не могла предсказать последствия, но мне казалось, что они будут грандиозными. К тому же у меня до сих пор не было никаких зацепок, и я не знала, кто и зачем убил моего отца. А еще создавалось ощущение, что меня только что надули.

И я пришла к выводу, что Феллы нравились мне больше, когда заставляли меня надевать на голову мешок.

Глава 27. Дополнение к коллекции

Неделю спустя в техническом блоге появилось небольшое объявление, едва ли это можно назвать заметкой. Если бы я не знала, что ищу, то пропустила бы его, не заметив среди просочившихся в Сеть изображений прототипов смартфонов и хвалебных статей о каком-то крутом новом стартапе. В нескольких коротких фразах сообщалось, что Горацио Прендергаст продал треть своей компании иностранному фонду с простеньким незапоминающимся названием. Общая сумма сделки составила около четырех миллиардов долларов.

Это было единственное официальное свидетельство продажи единорога.

Эзра оказалась права. Участие Феллов повлияло лишь на цену. Я не знала, что чувствовать по этому поводу: то ли облегчение, ведь я заранее знала, чем закончится история с единорогом, то ли ужас оттого, что все так получилось.

Следующие несколько дней я не могла сосредоточиться ни на чем другом. Казалось, вокруг всех нас движется нечто огромное. Сначала я думала, что единственная испытываю это ощущение, но однажды, вернувшись домой из клиники, обнаружила Мэллорин, которая сидела на диване, баюкая на руках хнычущего Зорро.

– Он сходит с ума, – сообщила она. – Я никогда не видела его таким.

Лис извивался в ее руках, маленькие лапки царапали кожу. Я погладила его по шерстке, и меня пронзила волна дикой паники.

– У нас все в порядке? – спросила Мэллорин. – Ничего страшного не произошло?

– Не знаю, – ответила я.

Хотелось позвонить Эзре и выяснить, что ей известно, но каждый раз, когда я смотрела на ее номер, мне было не по себе оттого, как все сложилось. Единственное, что я пыталась предотвратить, все равно произошло, причем именно так, как она и предсказывала. Феллы стали на четыре миллиарда долларов богаче, единорог теперь принадлежал Горацио, и мне было стыдно набирать ее номер.

«Все будет хорошо, – сказала я себе. – Он просто получил очередное дополнение к коллекции». Горацио посадит существо в вольер и позабудет о нем до тех пор, пока не умрет или же его мечта о Вайоминге не осуществится. Так что единорог, вероятно, когда-нибудь так или иначе снова окажется на свободе. Уж он-то мог позволить себе подождать. По крайней мере, в зверинце Горацио никто не будет на него охотиться.

И все же каждый день я просыпалась и чувствовала, как в желудке находится нечто тяжелое и покрытое шипами.

Начался весенний семестр, и мы с Мэллорин договорились, что она перестанет быть в школе невидимкой. Каждое утро мы вдвоем ехали на велосипедах по жилым кварталам и здоровались в коридорах. У нас даже были общие уроки.

– Я не собираюсь тебе мешаться, – сказала Мэллорин. – Я просто хочу окончить школу, как все нормальные люди.