Кияш Монсеф – Всё началось с грифона (страница 34)

– Мы здесь, – обратилась она к тени, восторженно глядя на нее, и похлопала по тому месту, где стояла его чашка. – Присаживайся.

Темная сущность приближалась, ее очертания приобрели человеческую форму. Она двигалась по тропинке, направляясь к нам. Мэллорин дрожала от возбуждения и предвкушения. Когда тень подошла ближе, у меня внутри что-то оборвалось.

– Мэллорин… – прошептала я.

– Ш-ш-ш, – оборвала она. – Он здесь. Это Гельсин.

Фигура теперь стояла на другом конце мостков, отрезая нам путь к отступлению. Мы оказались в ловушке между холодной, заросшей водорослями водой и тем, что ждало нас в темноте. Тень сделала шаг вперед, потом еще один. Я вспомнила о спрятанном в рюкзаке ноже и понадеялась, что он мне не понадобится.

– Да-да, – подбодрила Мэллорин. – Можешь к нам присоединиться.

Под ногами фигуры скрипнули доски. Мостки покачнулись.

– Мэллорин, я не думаю, что это он.

Я снова попробовала объяснить свои чувства.

– Это он, – возразила она. – Иначе быть не может.

Я знала, что что-то не так. Я ощущала его энергию: она была чужой и выдавала растерянность, свойственную людям. Кто-то отважился зайти туда, куда его не приглашали, где ему было не место.

– Мэллорин, у нас проблемы, – предупредила я, когда фигура шагнула вперед.

– Ты разрушишь заклинание, – шикнула она.

Тень сделала еще один шаг.

– К черту заклинание, – ответила я.

Я схватила фонарик и вытащила из рюкзака нож.

Мэллорин издала мучительный крик, полный горького разочарования. Я раскрыла нож и направила луч света на фигуру. Это был не Арман Гельсин.

Это был глупый мальчишка из моей школы по имени Элай Хэтч.

Кое-что об Элае Хэтче знал каждый. Он учился в одиннадцатом классе, водил «Лендровер» и жил в особняке. Его мать унаследовала целое нефтяное состояние, а отец был лоббистом. Учился Элай ужасно, но, вероятно, благодаря магии кумовства и денег он все равно легко попадет в один из университетов Лиги плюща. А еще, что неудивительно, Элай был настоящим придурком.

Прямо сейчас он щурился в свете моего фонарика.

– Твою мать, – пробормотал он.

– Ты не Гельсин, – ошеломленно выдохнула Мэллорин.

Позади него из темноты вышли еще трое подростков – мальчик и две девочки. Я никого из них не узнала.

– Что за Гельсин? – спросил Элай Хэтч.

– Кто эти чокнутые? – поинтересовалась одна из девочек.

– Это вы кто? – парировала я.

– Погоди, – произнес Элай. – Я тебя знаю. Ты та девчонка, у которой отца убили.

– О да, я слышала об этом, – подхватила другая девочка. – Мне сказали, что его нашли всего…

– Всего что? – ощерилась я.

Девочки засмеялись.

– Давай выбираться отсюда, – сказала Мэллорин, собирая вещи и не поднимая головы.

– Что вы тут вообще делаете? – спросила первая девочка. – Это что, чай? У вас тут чаепитие?

Мэллорин очень не вовремя подобрала собачью игрушку и засунула ее обратно в корзину.

– Как мило! – воскликнула другая девочка. – Они играют в куклы.

– Все в порядке, – прошептала Мэллорин. Я не была уверена, к кому из нас она обращалась. Ее голос дрогнул от слез. – Все будет хорошо.

Девочки хихикали, а мальчики смотрели на нас с глупыми ухмылками. Я ненавидела их всех. Они не знали, как усердно трудилась Мэллорин, насколько это было для нее важно; не замечали ее заботу, терпение и любовь. Им хотелось просто по-идиотски пошутить.

По мне прошелся тот же электрический разряд, что и в ту ночь в клинике, когда я посмотрела на Зорро и всем своим существом почувствовала, что мне нужно его вылечить. Только теперь это был темный поток гнева, сбивающий с ног.

– Оставьте ее в покое, – приказала я, подходя к ним так близко, что оказалась в нескольких дюймах от лица первой девочки. От нее пахло вейпом со вкусом зеленого яблока.

– Не надо… – начала Мэллорин.

– Помолчи, – бросила я.

Девочка вновь рассмеялась, но совсем по-другому. Гнев, овладевший мной, ее не боялся. Ему совсем не было страшно, и, думаю, она это поняла. Девочка шутила, а я – нет. Они смеялись надо всем.

– Чокнутая, – сказала наконец она.

Ее голос был тихим, неуверенным. Мэллорин закончила собирать вещи и запихнула их в корзину.

– Пойдем, – сказала она. – Мы уходим.

Домой мы возвращались в мрачном молчании. Я видела, что Мэллорин было стыдно, и почувствовала, что тьма, тлеющая внутри меня, никуда не делась.

Когда мы вернулись домой, Мэллорин распаковала корзину и разложила вещи. Я предложила помочь ей, но она отказалась. Зорро с беспокойством наблюдал за происходящим.

– Мне жаль, Мэллорин, – сказала я.

Я не была уверена, о чем именно сожалела. Возможно, об ужасном поведении некоторых людей; о том, что не сработало заклинание, а Мэллорин увидела гнев, который я каждый день пыталась сдержать. Мне было жаль, что все получилось именно так.

Она оторвалась от своего занятия.

– За меня никто никогда раньше не заступался, – сказала Мэллорин. – Спасибо.

Она вылила в раковину остатки чая, предназначавшегося для Армана Гельсина.

– Кстати, если тебе любопытно, оно бы не сработало.

– Заклинание?

Мэллорин покачала головой.

– Почему? – спросила я.

– Я ошибалась, – проговорила она.

– Насчет Гельсина?

– Насчет тебя.

Мэллорин посмотрела на меня.

– Это не проклятие.

– Окей, – сказала я. – Тогда что это?

– Я не знаю, – произнесла она. – На тебе нет никаких пут. Там просто…

Мэллорин помедлила, подыскивая слова.

– Что?

Она растерялась и казалась опустошенной.