Кияш Монсеф – Всё началось с грифона (страница 13)
Мы закрылись в пять, и вскоре после этого я услышала, как по коридору проехал велосипед доктора Полсон. Еще около получаса в клинике суетился медперсонал, протирая поверхности, подметая полы, приводя в порядок документы и запасаясь инвентарем на следующий день. Затем, один за другим, они тоже ушли, заперев за собой входную дверь.
Мы с Мэллорин решили, что раз все видели, как она заходила в здание с переноской, лучше будет забрать ее с собой, пусть даже из-за этого Зорро сможет свободно разгуливать по кабинету. Мэллорин обняла лиса, шепотом попрощалась с ним и еще раз заверила меня, что он не натворит глупостей. К счастью, она оказалась права. Зорро свернулся калачиком в углу за моим столом и так и лежал там, не издавая ни звука.
Как только в клинике все стихло, я выглянула из кабинета и осмотрела коридор. Мы с Зорро были одни. Я распахнула дверь и жестом позвала лиса за собой. Мы быстро шли по коридору в направлении процедурной. Звук цокающих по линолеуму пустой клиники лисьих когтей странно успокаивал.
Я знала, как пользоваться нашим новым рентгеном, потому что в прошлом месяце слышала объяснение торгового агента, но я совсем не умела читать рентгеновские снимки и не знала, на что следует обращать внимание. Мне только было известно, что Зорро с трудом дышал, а сердце у него в груди билось слишком тяжело. Может быть, сделав рентген, я смогу понять, в чем проблема.
Новый аппарат, белый и сверкающий, состоял из рентгеновского пистолета, плоскопанельного детектора на регулируемом кронштейне и монитора, который показывал изображения. Зорро оказался сговорчивее большинства других животных, и уже через несколько минут у меня было три снимка его груди с разных углов. Я подняла лиса с процедурного стола и осторожно опустила его на пол. Он сел у моих ног и стал наблюдать за тем, как я выводила изображения на экран и просматривала их, пытаясь разобраться в увиденном.
За полосами его ребер в бледно-молочном облаке скопления органов виднелось сердце, темное и полупрозрачное. С другого ракурса было видно, как на фоне легких, похожих на крылья ангела, разветвляются кровеносные сосуды и альвеолы. Смотря на сегменты спинного мозга, можно было проследить нервные пути, поднимающиеся к мозгу. Кем бы Мэллорин ни считала Зорро, внутри он был таким же, как любое другое мелкое млекопитающее.
Янтарные глаза Зорро встретились с моими. Его не волновало, что я до сих пор не имела ни малейшего представления о том, как управлять клиникой, и по большей части злилась на весь мир. Он не интересовался долгами, ипотекой и тем, что я скрывала от самых близких мне людей. Смотря на людей, животные не разбираются во всех сложностях нашей жизни и видят нас ровно такими, какие мы есть в данный момент. Им не стыдно, они не боятся.
Я мало что понимала в рентгеновских снимках, но все же кое-что бросалось в глаза. В одном месте я заметила яркое пятно, которого, вероятно, не должно было там быть, в другом – тонкую темную волнистую линию, показавшуюся мне подозрительной. Грудная полость в целом тоже выглядела не совсем правильно. Я почти наверняка знала, что все это имело какое-то значение, но ничего больше сказать не могла – на этом мои знания в области ветеринарии заканчивались. Я снова и снова листала рентгенограммы в надежде на озарение. Но оно так и не пришло.
– Прости, Зорро, – сказала я. – Не знаю, что с тобой.
Зорро посмотрел на меня снизу вверх, не прося ни о чем, и в тот момент я поняла, что обязана его вылечить.
Я сфотографировала рентгенограммы и отправила их доктору Полсон. Мгновение спустя мой телефон зазвонил. В пустом процедурном кабинете рингтон прозвучал так громко, что сердце у меня подпрыгнуло.
– Что это? – спросила она.
– Моя подруга привела свою… эм… собаку. Я хотела ей помочь. Вам ничего не кажется странным?
На другом конце линии воцарилось молчание.
– Ты все еще в клинике?
– Да, – ответила я, изо всех сил стараясь убрать нотки паники из голоса. – Все… эм… нормально. Я просто… зашла подруга, так что я…
Еще одна длинная пауза.
– Может быть, мне стоит прийти и взглянуть самой? – произнесла доктор Полсон.
На секунду я оцепенела, чувствуя, как вокруг меня смыкаются стены. Она вернется в клинику и увидит, что я притащила сюда запрещенное животное. Потом доктор позвонит в службу защиты животных, потому что так будет правильно. Зорро заберут, и бедная Мэллорин Мартелл никогда мне этого не простит.
– Не обязательно приезжать, – сказала я. – Я и отправила фотографии для того, чтобы вам не пришлось возвращаться. На них все в порядке? Или что-то не так? Если нужно, я сделаю еще несколько снимков. Я…
На другом конце снова повисло молчание.
– В грудной полости есть жидкость, – произнесла наконец доктор Полсон. – Ее видно на снимке.
– О, – сказала я, стараясь не выдавать облегчение. – Что это значит?
– Она затрудняет дыхание.
– Да, – подтвердила я, а потом поспешно сменила интонацию. – Правда?
– Маржан, все было бы намного проще, если бы я могла сама осмотреть собаку.
– Это не клиент, доктор Пи, – возразила я.
– Просто… скажите, что мне делать.
Она, должно быть, уловила отчаяние в моем голосе. Еще немного – и можно было услышать, как доктор решает, что делать дальше. Даже Зорро насторожился, словно почувствовав, что сейчас определяется что-то важное. Наконец доктор Полсон заговорила.
– Ты умеешь делать забор крови? – спросила она.
Папа показывал мне, как брать кровь и у собак, и у кошек.
– Ты знаешь, где у нас наборы для теста на антигены?
Я лично раскладывала их всего три дня назад.
– Хорошо, – скомандовала доктор Пи. – В таком случае возьмем немного крови и сделаем тест.
Уже через минуту я протирала переднюю лапу Зорро спиртом и вводила иглу в его головную вену. Лис вздрогнул, а потом расслабился. Кровь поползла вверх по трубочке, и, когда она достигла нужного уровня, я присоединила пробирку. А набрав необходимое количество, убрала ее и вынула иглу.
Затем я капнула кровью на тест-набор, и она медленно потекла к полоске антигена. В последний раз я видела нечто подобное, когда девушка, отправившая меня к Киплингу, говорила со мной о Гирканской династии.
– Результат будет готов через десять минут, – сообщила доктор Пи.
Я поставила таймер и уселась ждать. Зорро лениво расхаживал по процедурному кабинету, его великолепный хвост двигался из стороны в сторону. Доктор Полсон тихонько шуршала на другом конце провода: может, готовила ужин, или убиралась, или же просто сидела.
– Знаешь, – сказала доктор Пи через несколько минут, – довольно странно приводить собаку подруги в нерабочее время и самостоятельно проводить диагностику.
– Я просто подумала, что так будет проще, – ответила я.
– Допустим, так оно и есть.
Было понятно, что доктор Полсон еще многое могла сказать по этому поводу, но она предпочла оставить свои мысли при себе и сменила тему.
– Как у тебя, кстати, дела? Как учеба?
– Все в порядке, – заверила я.
– И только? – спросила доктор Пи.
– Вроде как возвращаюсь к нормальной жизни, – добавила я.
Надо было же сказать хоть что-то, да и к тому же это было правдой.
– Конечно, понятие нормальной жизни очень изменилось, но, думаю, я начинаю привыкать.
– Как и все мы, полагаю, – сказала доктор Пи. Она помолчала минуту, а потом продолжила: – Мы все очень по нему скучаем.
– Я тоже, – ответила я, желая, чтобы мои чувства и правда можно было описать так просто.
Больше мы не проронили ни слова, пока не запищал таймер. Я взяла тестовый набор и изучила результаты. Кровь исчезла, на ее месте были две ярко-синие точки.
– Так я и думала, – сказала доктор Пи, когда я сообщила ей результаты. – Это сердечный червь.
– Не проклятие, говоришь?
Ни шок от новостей, ни шумы паршивой телефонной связи не могли приглушить естественную певучесть в голосе Мэллорин. Я вернулась в кабинет и готовила рекомендованный доктором Пи курс лечения, а Зорро свернулся калачиком в углу.
– Низшие демоны к этому не причастны, – сказала я. – Просто комар. И немного червей.
– Оу, – в голосе Мэллорин чуть не прозвучало разочарование. – Итак… что нам делать?
Я пересказала ей слова доктора Пи: потребуются месяцы лечения и отдыха, чтобы артерии Зорро очистились. Для начала нужно будет пройти курс антибиотиков, потом сделать инъекцию мышьяка в поясницу, дать месяц на отдых, а затем понадобится еще два укола.
– Месяцы? Мышьяк? Ты уверена, что это необходимо?
Я рассказала Мэллорин все известные мне замечательные факты о сердечных червях: о том, что они вырастают до фута длиной и способны жить в артериях, легких и сердце целыми сотнями. После того как лекарство их убивает, тела разлагаются и распадаются на части, но, если животное ведет слишком активную жизнь, черви могут закупорить кровеносные сосуды и вызвать внезапную смерть.
– Нельзя, чтобы он умер, – сказала Мэллорин. – Зорро – все, что у меня есть. А еще он особенный.
– С ним все будет в порядке, – уверила я. – Возвращайся завтра утром, и мы разработаем план лечения.
Когда я отложила телефон, лис посмотрел на меня, вопросительно склонив голову набок.
– Ты меня слышал, Зорро, – обратилась к нему я. – Я не дам тебе умереть.