Китти Уилсон – Каждый день декабря (страница 47)
Для полной доходчивости она выделяет голосом последние шесть слов.
– У него по-прежнему есть чувства к Джессике.
– О-о! Пусть так. Но в какой-то момент ему придется двигаться дальше. Пусть себе любит Джессику – думаю, он будет любить ее всегда, – но это не исключает чувств к тебе. Пусть уже достанет свой… – Луиза свистит и делает неопределенный жест рукой, – и живет настоящим и будущим, а не прошлым.
– Это только на словах так просто.
– Сказать – уже кое-что. Где твоя прямота, Белл Уайльд?
– Я не буду ничего говорить. Кроме того, он стал от меня шифроваться.
– Что, блин?
Луиза снова выпрямляется.
– Да, обычно он отвечает за считаные секунды, а после поездки на «Зимнюю сказку» замолчал. Это была мечта, ставшая явью, так красиво, что даже чуточку страшно. Тогда все изменилось и стало казаться, что это навсегда. А после – ни звука. Даже после того, как я написала ему про Джамала. Точки были, а сообщение так и не пришло.
– Какого черта? Нет, так дело не пойдет. Шифроваться – это уже ни в какие ворота. Это малодушно. Скажи ему об этом и двигай дальше. Так будет лучше для всех. Я была о нем лучшего мнения. Луч-шего! Вот мудак. Хватает же наглости!
– Наверное, его можно понять.
– Разумеется, ты все можешь понять. И до конца своих дней, блин, будешь оправдывать скотское к себе отношение. Посмотри-ка под другим углом. Представь, что Марша выросла и целый месяц проводит с парнем, который ей нравится и которому она вроде бы тоже. А затем вдруг он перестанет отвечать на сообщения или что там будет в недалеком будущем…
– Нет!
– Вот. Теперь до тебя дошло.
Бип!
Мы дружно поворачиваем головы к моему телефону, у которого засветился экран.
– Не-е-т! Это от него?
Я хватаю телефон и напряженно всматриваюсь в экран. Затем перевожу взгляд на Луизу.
– Что? От кого?
– От Элисон.
Луиза пожимает плечами – разумеется, она не в курсе, кто такая Элисон. И откуда бы ей знать? С тех пор как Рори стал моим конфидентом, я перестала посвящать Луизу в свою жизнь – вот дура-то! Неужели я превратилась в одну из тех женщин, которые кидают подругу ради мужчины? Надеюсь, что нет. Просто моя голова закружилась от того, что у меня есть Рори, и я держала это в тайне, потому что боялась накала чувств и того, насколько стремительно все развивается.
– Элисон – это мама Рори.
– И что она пишет? С ним что-то случилось, и поэтому он не отвечает?
– Сбавь обороты. Она напоминает о приглашении на викторину, которая состоится в местном пабе. Наверное, мне не стоит туда идти? Да, пожалуй, не стоит.
– А ты хочешь пойти?
– Не-а.
– Врешь?
Она морщит нос и придвигается вплотную ко мне.
– Ага. Я люблю викторины. А это рождественская. И Элисон такая чудесная.
– А ты решительная женщина, которая поступает, как считает нужным, если это никому не вредит?
– Ну да. Пожалуй. Определенно решительная, с тех пор как задвинула на место папу.
– Он давно напрашивался. Итак, решительная женщина, которая делает, что пожелает, если никому от этого не станет хуже, ты действительно не пойдешь на викторину, потому что боишься, что тебя неправильно поймут, или не хочешь огорчить мужчину, который от тебя шифруется?
– Да.
– Это неправильный ответ. Будь собой. Поговори с Элисон начистоту. Скажи, что была бы рада пойти, но считаешь, что этого делать не стоит. Если она не ответит, тогда станет ясно, откуда ветер дует. А если скажет все равно приходи, то не раздумывай. Будь собой, Белл. Ты всегда действовала напрямик. Иногда даже слишком. Поговори с ней начистоту, а там видно будет. И хрен с ним, с Рори.
Я согласна с ней. Так и сделаю. Хрен с Рори. Обычно мне не хочется выходить, однако сейчас я хочу пойти. Но в глубине души я понимаю, что все не так просто.
Двадцать девятое декабря
Я знаю, мне будет полезно куда-нибудь выбраться, и пытаюсь найти мотивацию. Если честно, пытался и забил на это. После поездки на «Зимнюю сказку» я погрузился в мрачное настроение. Такая всепоглощающая, парализующая тоска не накатывала на меня уже давно. Начавшись как чувство вины перед Джессикой, она развилась в вину перед Белл, и сейчас я испытываю отвращение к себе из-за них обеих.
Сегодня днем я решил собраться с духом, больше не увиливать и написать ей, что мне с ней тесно. Ее нужно оттолкнуть. Я сильно привязался к этой женщине и начинаю подозревать, что это взаимно. Но именно потому, что я так сильно привязался к ней, я понимаю, что она заслуживает большего. Ей нужно держаться подальше от меня, от моей жизненной траектории. Ей нужен кто-то другой, без ущерба. У нее должна быть полноценная, нормальная жизнь с человеком, который будет ей соответствовать, а не тот, кому еще долго придется прорабатывать психологические травмы. Чтобы быть достойным такой женщины, я должен стать лучше, а пока я такой, как есть. И депрессия, накатившая на меня после спектакля, – наглядное тому подтверждение. Это нерационально и ненормально, но это факт.
Я привязался к Белл, и ничего тут не поделаешь. Подозреваю, что еще немного – и влюблюсь. Притяжение было всегда. Помню, впервые я мельком увидел ее на Неделе первокурсников, как только вошел в клуб, где проходила рейв-вечеринка. Она танцевала на подиуме, и я минуты две стоял, как прикованный, следя за движениями ее рук, любуясь тем, как развеваются волосы, завороженный ее уверенностью в себе. Теперь я знаю, что уверенность была напускной, что она была столь же юной и отчаянно неуверенной, как и все остальные.
Как я заприметил Белл, так меня заприметила Джессика и повела охоту с целеустремленностью и решимостью, от которых моя голова пошла кругом. Я был рад этому. Я влюбился в Джессику, и со временем эта любовь становилась все сильнее. Тогда она сокрушила меня. Она была блондинка, рафинированная, умная, умела четко излагать свои мысли, и она меня хотела.
Меня!
Благодаря Джессике я узнал, что значит влюбиться по-настоящему. Что такое настоящая повседневная любовь – не притяжение на расстоянии и ее подростковая школьная влюбленность, а когда любишь с недостатками, живешь бок о бок и любишь друг друга. Когда признаешь чужие недостатки и не скрываешь свои. Когда два человека сходятся с намерением вместе строить общую жизнь. И с каждым днем я любил ее все больше, и каждый день мне казалось, что сильнее любить невозможно, но день проходил, и любовь прибывала. Она была Единственной – это действительно так.
Мы редко спорили или ссорились – проблемы в наших отношениях начались за несколько недель до аварии. Я начал с беспокойством замечать, что Джессика ведет себя странно: она задерживалась допоздна на работе, по возвращении от нее пахло алкоголем, ее глаза оживленно блестели. Она принимала душ перед уходом из дома и бежала в него сразу по возвращении домой. Еще дважды в неделю стала ходить на йогу, хотя раньше всегда говорила, что предпочитает упражняться со мной на полу, что ей нравится на моих глазах делать растяжку, наклоняться и изгибаться. Мне стало казаться, что я ее теряю, что ее тянет на сторону. Возникло подавляющее чувство чего-то такого, прежде неизвестного. Той ночью, когда была вечеринка, меня охватила дикая ревность, и я обвинил ее в измене. Я слетел с катушек и принялся орать – такого со мной никогда не было, и она убежала. Куда она отправилась той треклятой новогодней ночью – с заплаканными глазами, под проливным дождем, когда не видно ни зги, – я до сих пор не знаю.
А с Белл другая история. Если я поддамся чувству, признаю, что не изменяю Джессике, что ее уже пять лет как нет, что она бы хотела, чтобы я жил дальше и не страдал вечно, тогда я не смогу отделаться от ощущения, что обманываю Белл. Она придала мне сил, я увидел себя ее глазами. Она воззвала к светлой стороне моей личности, которая способна смеяться, глупо шутить, кататься с горы на старом жестяном подносе. Я пытаюсь все делать правильно, с достоинством идти по жизни, и Белл понимает это. Она такая же. Мне нравится тот мужчина, каким она меня представляет. Я хочу им быть. Хочу, чтобы все это было про меня. Но она не видит мою темную сторону, которую видел я и о которой мне напомнили в театре, когда мы смотрели «Зимнюю сказку». Тогда в Леонте я узнал себя.
Ведь это моя ревность побудила заплаканную Джессику броситься ночью из дома. Разве не я последние несколько лет все больше контролировал свое окружение? Разве не я определял все так, как мне хотелось, было необходимо, давало возможность оставаться целым и невредимым? Белл считает, что я – полная противоположность ее отца. А что, если нет? Что, если я точно такой же? Ведь не случайно считается, что девочки влюбляются в мужчин, похожих на отца – это действительно так.
Нам необходимо дистанцироваться друг от друга. Сколько ни ходи вокруг да около, каждый раз возвращаешься к той же точке. Белл может быть обо мне высокого мнения, но я-то точно знаю, что обязательно разочарую ее.
Сегодня вечер викторины. Я с особой тщательностью продумала наряд, долго мылась, а потом полдня убеждала себя, что поступаю правильно. Несколько раз передумывала и давала заднюю, но в итоге пришла к заключению, что это верное решение.
Но сейчас я стою перед пабом и задаюсь вопросом: а какого черта я здесь забыла? Нет, в самом деле, ситуация дурацкая. Я напоминаю себе о том, что Рори не просто так не звонит мне, я не могу навязывать свое общество ни ему, ни его близким.