Китти Уилсон – Каждый день декабря (страница 44)
Именно поэтому я идеализирую наши отношения и никогда не говорю о том, что под конец в них наметились трещины. Во взгляде малиновки сквозит что-то похожее на удовлетворение, и тут гудит телефон.
Я достаю его – это звонит по видео Джамал. Лисичка, подаренная Белл в рождественский сочельник, выпадает из кармана. Хочу ли я прервать поток размышлений ради разговора с Джамалом? Я планировал встретиться с ним, но до сих пор так и не собрался.
В ушах раздается голос Джессики: «Никогда не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня». Малиновка кивает. Да чтоб тебя.
– Привет! – говорю я, отвечая на звонок.
– Привет, как поживаешь? Извини, не доехал до тебя на Рождество, дел невпроворот. Но я исправлюсь, хочу приехать на Новый год, ты как, еще будешь? Эй, а ты где сейчас? – Лицо Джамала расплывается на весь экран. – Это там, где ты жил раньше?
– Ага.
– Ты же держался подальше от Пустоши. И что ты там забыл?
– Пытаюсь поговорить с Джесс.
– Гонишь!
– Да, держался как можно дальше, а теперь вернулся и хочу попросить у нее прощения. И здесь это делать лучше всего.
– О’кей, о’кей, и что, получается?
– Если честно, не совсем так, как мне представлялось.
– А почему?
Потому что я продолжаю думать о Белл и вспоминать хорошие моменты с Джессикой, и не могу поверить, что она выбрала меня, и корю себя за то, что все, связанное с Белл, – это предательство. А хуже всего то, что они были знакомы, и нужно сказать, что Джесс она не нравилась, она считала Белл избалованной гедонисткой.
Мне бы хотелось объяснить все это Джамалу, но я не знаю, как сказать, да и нужно ли вообще. Я замечаю лисичку на земле – малиновка запрыгнула на нее, как будто решив завести с ней дружбу.
– Не знаю, дружище, – вместо этого говорю я.
Джамал выразительно смотрит на меня, но молчит. Белл высказалась бы напрямик.
Я набираю в грудь воздуха и говорю Джамалу все как на духу. Мы дружим со времен первого поколения покемонов.
– Знаешь, я ведь толком так и не узнал Джессику, но ты ее сильно любил, в этом не было сомнений. А значит, у тебя были для этого веские причины. Но если ты хочешь быть с ней честен, ты должен помнить ее такой, какая она была. Помнить правду о ваших отношениях, а иначе ты возведешь ее на пьедестал, с которым никто тягаться не сможет, и как тогда ты сможешь жить дальше? Помни ее такой, какой была, с недостатками и всем прочим. И иначе ты окажешь ей плохую услугу. И если хочешь поговорить с ней, то говори, и совершенно не важно, где ты при этом находишься. Если тебе неудобно говорить прилюдно, надень наушники и сделай вид, будто говоришь по телефону, и скажи ей все, что хочешь сказать.
– Это очень хороший совет.
– Слово обладает силой. Мыслить предметно – это здорово, но иногда лучше сказать вслух – каким-то образом для нашего мозга это становится более реальным. Попробуй. А что касается Белл, то я хотел поговорить с тобой о ней.
– Ага. Я слегка удивился, когда ты не поддержал ее проект.
– Проект мне нравится, действительно нравится, но, видишь ли, ты забыл упомянуть о том, что она – дочь Ника Уайльда. Я выпал в осадок. Зачем ей мои деньги? – Джамал хмурит лоб и в подтверждение своей мысли качает головой. – Я не дам ей семьдесят пять кусков.
– Я тебя понял, но, строго между нами, ее папаша – та еще задница и не даст ей ни пенни. Родители вообще ей не помогают – более того, она хочет все сделать сама.
– Она не сказала об этом… Понятно, чем она тебя зацепила, у нее есть стержень.
– Она меня не зацепила. Мы не…
– Но она тебе нравится.
– Да, нравится. Но по отношению к Джессике это неправильно, сам понимаешь.
– Нет, не понимаю. Джессики больше нет, и единственные, по отношению к кому это неправильно, это вы с Белл. Не стоит тебе с ней заигрывать, если не настроен серьезно.
– Я с ней не заигрываю.
– И сколько времени ты с ней провел после приезда, а? Ладно, сам разбирайся со своими чувствами, а у меня свой интерес. Помнишь моего племянника Марка – в голове один футбол, книжек вообще не читает? Хороший вопрос, в кого только он такой уродился. Ему всего восемь, и оказывается, твоя Белл приходила к нему в школу вскоре после того, как я ее бортанул, и Марку ее мастер-класс ужасно понравился. Как-то это его зацепило. Он попросил, чтобы мама купила ему пьесы в иллюстрациях, и проглотил все до одной. Не знаю, как Белл удалось до него достучаться, но факт остается фактом. Так что я хочу снова встретиться с ней, но не насчет финансирования ее приложения – думаю предложить ей совместный проект, сделать школьные мастер-классы регулярными, использовать мое имя, работать вместе на достойный результат.
– Этот план ей определенно понравится. Если честно, она очень увлечена работой со школьниками. А приложение задумывалось как отправная точка, и я проталкивал эту идею, чтобы как-то монетизировать объем работы, который она проделала.
– Работа себя оправдывает, и я помогу ей обрести стабильность, если она в этом заинтересована. Ее знания и моя репутация – это будет очень серьезный актив. И я обязательно дам ей понять, что мой интерес никак не связан с тем, из какой она семьи и с кем знакома, а обусловлен исключительно ее собственными усилиями и познаниями. Ну что, дашь мне ее номер?
– Да, конечно!
Мое лицо расплывается в улыбке. Белл получила признание – это производная того, что она знает и делает, и стимул, которого заслуживает.
«Потрясающе и заслуженно», – начинаю печатать я и стираю. Дистанцироваться – вот что нам нужно. Даже если я останусь в Великобритании, такой, как я, обвешанный проблемами, Белл не нужен. Таких ей до конца дней хватило. Зачем ей сейчас, когда она готова взлететь, мой эмоциональный багаж, который тянет на дно? Сейчас самое время разорвать эти узы. Видела бы она, в каком я был состоянии перед гибелью Джесс – съедаемый ревностью и сомнениями. Она даже не представляет, каким мудаком я могу быть – ревнивым, контролирующим, вполне под стать Леонту. Она-то считает, что я совсем другой. Нужно порвать эту связь и дать ей свободу ради будущего, которое она заслуживает.
Двадцать восьмое декабря
Я посылаю очередное сообщение Рори. Вчера вечером я то и дело поглядывала на телефон в ожидании его ответа. Неоднократно на экране появлялись точки – он что-то печатал, но так ничего и не последовало.
Тяжело сознавать, что он где-то там что-то хочет мне сказать, и это настолько неприятная вещь, что он не в силах это отправить. За месяц, проведенный в его компании, я разбаловалась и знаю, что скоро он уедет в Австралию, и это будет тяжело, но к такому обороту я не была готова.
Не знаю, как быть – беспокоиться за него или обидеться, потому что, похоже, он меня избегает. Я решила подождать еще денек, прежде чем паниковать по-настоящему. Могло произойти что угодно. Рождество – для многих непростое время, и вполне возможно, что у него профессиональный аврал. Я надеюсь, его отсутствие не означает, что что-то случилось с Элисон. Существует уйма причин, почему он не отвечает, и все они означают, что мне не следует навязываться. Да и моей влюбленности, пожалуй, пойдет на пользу, если я буду меньше с ним видеться.
Вот только в груди саднит. И как-то неспокойно.
Не такой он человек, чтобы скрываться – это совсем на него не похоже. Если я его чем-то обидела, скорее всего, он сказал бы об этом прямо, чуть извиняющимся тоном, что лучше нам держаться друг от друга подальше.
А избегать – это точно не в характере Рори Уолтерса.
Но, как любит повторять дражайший папочка, мир не вращается вокруг меня.
Однако понимание того, что, возможно, я тут ни при чем, не мешает мне испытывать весь спектр эмоций, которые возникают, когда тебя игнорируют. Сознание собственной неполноценности, патологическую подозрительность, гнев. Я переживаю всю гамму чувств и потому делаю то, что всегда в трудные моменты жизни, а именно сворачиваюсь клубочком – стыдно признаться, с телефоном, чтобы сразу увидеть, если он напишет, – и открываю зачитанное издание «Антония и Клеопатры». Пожалуй, пора перечитать трагедию с самого начала. Возможно, в предыдущие разы что-то ускользнуло от моего внимания.
Когда Антоний приказывает высечь посланца Цезаря, пищит телефон. Выпрастывая ногу из-под одеяла, я подпрыгиваю на кровати, запутываюсь и падаю на пол. А тем временем телефон, взмыв вверх, делает крен и пикирует – я меняю траекторию, изгибаюсь под невероятным углом, готовлюсь его поймать… и промахиваюсь.
Блямс!
Всегда знала, что нетбол – это не мое.
Я освобождаюсь от одеяла, снова спотыкаюсь, падаю и прямо на полу смотрю на экран.
Это Луиза.
Динь-дон.
– Белл, заходи!
Когда Луиза открывает дверь, Марша проносится в нее, с разгона врезается в меня и крепко обнимает за ногу, после чего хватает мою руку и тащит меня за собой через холл.
– Тпру!
Я пружиню ноги и заставляю ее притормозить. Пусть пятилетки невелики ростом, но силенок у них о-го-го!