Китти Френч – Мелоди Биттерсвит и агентство охотниц на призраков (ЛП) (страница 37)

— И дать им забрать всю славу, чтобы чокнутые тебя не тронули? А следующие дела?

Гленда Джексон сидела в кресле, я покачала головой, чтобы она не записала этот комментарий в книгу.

— Она просто беспокоится за меня. Вы понимаете.

— Не стоит. У тебя есть я, — Марина могла быть опасной.

— И я, — сказал Арти, сидящий рядом со мной на диванчике с полным ртом печенья с инжиром Нонны Малонэ. Я посмотрела на банку, размышляя, смогу ли приберечь остаток печеньиц в глазури, но тут с ужасом увидела, как голова Лестата появилась над краем стола, он потянулся к банке.

— Нет! — крикнула я и бросилась к нему, но было поздно. На его мордочке уже была глазурь, он пускал слюни на прекрасное угощение. Я могла выдержать его храп, утреннее пробуждение, но он перегнул палку. — Я возвращаю его, — прорычала я. — Запиши, Гленда! Лестат возвращается в приют, потому что портит мне жизнь!

Пес замер и задумчиво посмотрел на меня, пока я кричала, а потом продолжил жевать. Все смотрели на меня, и Гленда не пыталась записывать приговор Лестата. Она мне не поверила. Я хотела заговорить, но тут случилось что-то ужасное. Мои глаза наполнились огромными слезами, что потекли по моим щекам. Этого я не ожидала, это было как внезапная кровь из носа, которой нельзя управлять.

— О, нет, — Марина тут же сбегала за салфеткой и обвила рукой мои плечи. — Дело ведь не только в том, что Лестат ест печенье? Если в этом, то бабушка сделает еще.

Я моргала, прогоняя слезы, чувствуя себя ужасно глупо.

— Я в порядке, — всхлипывала я. — Дело не только в печенье, но и во многом. Дневник Агнес Скарборо был таким ужасным и печальным, и я не рассчитывала нажить себе врагов-близняшек, когда я начинала это, и я не знаю, как разобраться с этим делом, и я чуть не получила разрушительный секс с Флетчером Ганном вечером субботы, и теперь еще и Лестат съел все печенье, а оно было у меня любимым.

Все смотрели на меня, раскрыв рты.

— Это не записывай, Гленда, — сказала Марина.

— Особенно, о Флетчере Ганне, — сказала я, жалея, что не скрыла это. — И маме с папой не рассказывай. Ты знаешь, как они его ненавидят.

Бедная Гленда. Она оказалась между Биттерсвитов, помогая с делами.

— О, не расскажу, — убедила она меня. — Но, Мелоди, по своему опыту скажу, что разрушительный секс может еще произойти. Флетчер Ганн ужасно красив.

Я посмотрела на нее огромными глазами, этого я от нее не ожидала. Арти смущенно напевал гимн. Его лицо было красным, как вареная свекла.

— Думаю, стоит выгулять Лестата, — сказал он, забрал недовольного пса от коробки с печеньем и пошел к двери.

Гленда открыла выдвижной ящик стола и протянула мне шоколадку «Турецкое наслаждение» от «Cadbury». Этот момент был особенным, она всегда держала при себе запас такого шоколада, но я редко видела, чтобы его ели. Я не знала о личной жизни Гленды, но могла догадываться, раз пропущенный невероятный секс она посчитала ситуацией, достойной шоколада.

* * *

После обеда мы с Мариной и Арти сели в Булочку и поехали в сторону Бримсдейл Роуд.

— Возьми мой волшебный шар, Арти, — сказала я, и он умело ударил бардачок.

— А какой вопрос? — спросила Марина, появившись между нами. — Если про обжимания с Флетчером Ганном, то я и без шара скажу тебе нет. На то я и здесь.

Она была против отношений с Флетчем, потому что это могло снова разбить мне сердце.

— Нет, — сказала я. — Мне нужно знать, стоит ли делиться с Лео.

— Убери шар, Арти, — проворчала она. — Тебе не нужно помогать Лео выбираться из ямы, куда он завел себя с психо-барби. Я их не боюсь, и тебе не стоит.

— Но я боюсь их. Такие, как они, могут есть детей на завтрак, — отметил Арти, получив за это тычок в ребра. Я могла лишь кивнуть, ведь мы понимали теперь, что их безобидный внешний вид был обманом.

— Предупрежден — значит вооружен, — не сдавалась Марина. — Теперь мы о них знаем. А соперники есть в любом деле, Мелоди. Просто твои превратили себя в женщин-роботов из «Остина Пауэрса».

* * *

Дуглас ждал нас на кухне, когда мы вошли.

— Ты вернулась, — он вел себя не так беспечно, как обычно. — Я сомневался после того, как Исаак решил повести себя как полтергейст.

— Дуглас не знал, вернемся ли мы после поведения Исаака на выходных, — сказала я Марине и Арти.

— Повезло вам, что мы пришли, — сказала Марина. — Нам нужно поговорить с Исааком.

Я посмотрела на нее. Она не видела Дугласа, иначе вела бы себя не так ворчливо.

— Помнится, до этого с призраками говорила я?

Она вскинула плечо.

— Просто сказала.

Я посмотрела на Дугласа.

— Как он?

Он взглянул на высокий потолок кухни.

— Заперся на чердаке и не спускается.

Ладно. Гора не спускается, тогда поднимется Магомет.

— Там крикет, — сказал Дуглас. — Посмотрите со мной?

Я ощутила укол симпатии к нему, хотелось просто сесть с ним и смотреть игру, ведь он оставался парнем, что хотел смотреть спорт и с кем-то смеяться. Я не могла остаться с ним, но знала парочку, что могла.

Я передала просьбу Арти и Марине, мне было полезно, чтобы они были заняты вместе. Я хотела поискать Исаака одна, и я хотела знать, что они вместе внизу. Этот дом казался безопасным в начале, но после случая с подвалом, где показал себя Ллойд, я еще оказалась в торнадо из книг. О, я надеялась, что Исаак успокоился. До субботы он казался самым мирным из братьев Скарборо, я надеялась, что он пришел в себя. Был лишь один способ узнать.

Я постучала в дверь чердака. Я не знала, зачем, потому что он не мог бы помешать мне войти, но все же я хотела дать ему возможность отказаться.

Он не ответил. Я тихонько приоткрыла дверь и пошла внутрь. Как и ожидалось, он был в кресле, в руке был открыт один триллеров, что я принесла.

— Пришла поговорить про Чарльза, — сказал он, не глядя на меня.

— Да.

Он отложил книгу, медленно закрыв ее, а потом скрестил руки на коленях, глядя на них. Он не говорил какое-то время, и я не торопила его, потому что он явно готовил себя к разговору о важном.

— Мне нечего тебе сказать.

Правда? После почти двух минут полной тишины я ожидала чего-то большего. За две минуты я могла бы придумать что-то, включив шоколадные эклеры и Человека-паука, а Исаак ничего? Я собиралась задать ему конкретный вопрос.

— Чарльз был вашим сыном?

Он поднял голову.

— Откуда ты узнала о нем?

— Мы нашли стопку дневников вашей матери в подвале. Она записала его имя и дату рождения, а рядом — «мой первый внук». И больше она ничего о нем, вроде, не писала.

Он снова молчал, а я ждала.

— Тогда ты знаешь столько же, сколько и я, — сказал он. — Я никогда не видел Чарльза.

— Нет, не столько же, — медленно сказала я. — Исаак, кем была мама Чарльза?

Исаак улыбнулся.

— Цилла, — одно слово было переполнено любовью. — Ее звали Присцилла, она была самой красивой девушкой в мире.

Мое сердце учащенно билось из-за Присциллы, потому что у Исаака был такой же вид, как у мамы, когда она говорила о моем отце, и у бабушки, когда она вспоминала дедушку. Вид, полный любви, и я скрестила пальцы, опустившись на пыльное кресло напротив него, надеясь, что он расскажет хоть что-то, что поможет мне раскрыть секреты дома Скарборо.

Глава девятнадцатая:

Исаак вернул меня в осень 1910, к смерти Дугласа. Его выгнали из семьи, он отправился в Мидлендс без планов на жизнь, а потом нашел работу грузчиком в порту в Хале. Там он вызвался добровольцем в армию при Первой Мировой войне, а потом со многими ранеными оказался в военно-морском госпитале.

— Присцилла была одной из медсестер, — сказал он и печально улыбнулся, произнося ее имя. Он рассказал мне, как она ухаживала за его сломанной ногой и разбитым плечом, как она всегда находила время, чтобы прочитать ему газету в конце своей смены каждый день. — Я знал, — сказал Исаак, качая головой от воспоминаний. — Я знал, что она моя единственная. Как только я открывал глаза, она уже была рядом. Она была ангелом.

Он становился сильнее, и они сближались, и потом обручились. Но дата свадьбы приближалась, а он никак не мог рассказать ей о своей семье, о том, что его обвинили в убийстве. Он хотел рассказать ей, но за месяц до свадьбы она забеременела, и он понял, что ситуация безнадежна.