Китти Френч – Мелоди Биттерсвит и агентство охотниц на призраков (ЛП) (страница 33)

— Моя собака хотела бы, чтобы вы убрали руку из моей машины, — сказала я, стараясь звучать вежливо. Он вежливым не был.

— Иди туда и успокой этих призраков, — почти вопил он. — За что я плачу тебе и брату Лоуренса Луэлина Боуэна? Вы ничего не делаете?

Я хотела сказать, что он нам ни копейки не заплатил, и не заплатит, пока не будет результата, но не сделала этого, потому что он, казалось, вот-вот взорвется, вена на его лбу пульсировала так, словно жила самостоятельно.

— Какие-то проблемы? — я посмотрела на дом, изображая тон Джоанны Ламли, потому что она крутая и может заставить людей делать все, что захочет, даже политиков.

— Проблемы? — повторил едва слышно Скарборо и добавил маниакальный смешок, посмотрел вдаль, его пальцы быстро постукивали по окну машины. — Да, проблема, — рявкнул он. — Потенциальные покупатели хотели проверить детали в доме, и они теперь заперлись в спальне и не хотят выходить, потому что они в ужасе! — он ударил кулаком, подчеркивая последние слова.

— Но вы знали, что мы не закончили работу, — спокойно сказала я. — Мне пойти и посмотреть, могу ли я помочь?

Он отвлекся от ответа из-за лязга тормозов, через секунду Лео выпрыгнул из машины и подбежал к Скарборо и Булочке.

— Не нужно было вызывать обоих, — проворчал он, хмуро глядя на меня. — Я же говорил, что прибуду через пятнадцать минут.

— Я ее не звал, — раздраженно сказал Скарборо.

Честно говоря, они меня начинали злить. Утро субботы, и я надеялась, что буду тут одна, а тут Скарборо делал вид, что я получаю его деньги, а Лео — что я на его пути. Простите, что мы с собакой вообще дышим. Лео посмотрел мрачно на меня, а потом с любопытством взглянул на Лестата.

— Ты купила себе одноухую свинью, — он говорил медленно, словно Лестат был самым удивительным существом, что он когда-либо видел. Он не любил собак. Не любил животных, пока это не была говядина слабой прожарки, поданная с вином, или отделка из норки на его старинной ушанке. Мир Лео не включал животных, ведь в центре был только он, а Викки и Никки, видимо, были ему ближе всех.

— У него два уха, и он прекрасно слышит, — проворчала я, открыла дверь. Лестат выкатился на тротуар, как пушистый шар для боулинга, понюхал дорогие туфли Донована Скарборо с интересом, что означал, что он уже хочет поднять ногу. Я выскочила из Булочки и отвела его в сторону, а потом перевела взгляд на двух мужчин, что теперь возвышались надо мной, думая, что стоит попросить Марину научить меня ходить на высоких каблуках нормально. У меня были лишь одни такие туфли, и я не выходила в них из дома, но мне хотелось бы сейчас быть в них, чтобы уйти от этих двоих к дому как женщина-убийца, а не как слабачка, у меня еще и шнурки развязались, как у школьницы. Лестат не помогал. Его очень интересовали новые окрестности, он вел нас вперед как маленький бычок, везде оставляя лужи, как пенсионер, метящих территорию.

— Его нельзя оставить в машине? — сказал мне Скарборо, когда мы подошли к дому.

— Собаки перегреваются и умирают в машинах, — я высокомерно посмотрела на него, он притих. Лео фыркнул на Лестата, когда мы прошли к входной двери. Он попытался еще раз:

— Может, хоть привяжешь его тут на поводке?

Я посмотрела на Лестата и понадеялась, что он не слышит Лео.

— Он обижается на слово поводок, — сказала я, последнее слово произнеся едва слышно. Это не было ложью. Документы Лестата содержали и записку, где кто-то, видимо, Том Джонс, написал «ни за что!» рядом с пунктом о тренировке на поводке. Я все равно купила поводок, я видела, как собаки по телевизору сходят с ума от радости при упоминании о прогулке. Но не он. О, он сходил с ума, но не от радости. Это был чистый гнев. Его не волновала длительность прогулки, все зависело от погоды, но на равных, когда двое гуляли, без поводка.

— Он будет хорошо вести себя там, — сказала я. — Его просто радует все новое.

Лео вздохнул и вставил ключ в замок, толкнул дверь, и мы услышали приглушенные голоса.

— Давно они здесь? — Лео нахмурился, бросил ключи на столик и собрался идти наверх. Он звучал как врач на вызове, а не охотник на призраков, через миг я отметила другое: он был в футболке, что я ему подарила, и все же выглядел красиво. У него была харизма, и хотя он был слишком модным, он оставался достаточно мужественным. Он мог поднять небольшой комод, хоть и ругаясь, но я бы не доверила ему строить, например, домик на дереве для моих детей. Это если бы у меня были дети и деревья. Было время, когда я задумывалась, будут ли у меня дети от него, будет ли у нас сад с деревьями, будем ли мы вместе в постели в конце каждого дня. И все это снова вернулось из-за того, как он бросил ключи на стол, ведя себя, как взрослый? Как только это дело закончится, придется серьезно с собой поговорить. Сначала я поцеловалась с Флетчером Ганном, а теперь мечтаю о доме с Лео Дарком.

Не пора ли мне сделать операцию? Я была бы рада, если бы меня лишили этого гена романтичности с помощью лазера и заменили тем, что будет привлекать меня к мужчинам, что не так опасны для моего сердца и дела.

А Лео Дарк ушел по лестнице со Скарборо, и я задержалась, следя за тем, что случится. Даже я понимала, что бежать вперед Лео нет смысла, это выставит меня дурой. Я была не одна, Лестат обыскивал место, нюхал все, двигаясь по полу, и Дуглас появился, как только Лео пропал из виду, вышел из гостиной, словно актер на сцену.

— Тебе стоит сходить наверх и посмотреть, Исаак стал совсем того, — он зловеще улыбнулся и пошел к лестнице, а потом оглянулся на меня. Я смотрела на него.

— Ты сказал «совсем того»?

— Эй, я смотрю «Дисней», — сказал он, звуча, как пятнадцатилетняя девочка из Америки.

— Лучше только спортивные и детские каналы и смотри, — я боялась думать, что будет, если он увидит ночные программы.

Глаза Дугласа весело блестели.

— Поздно. Я уже испорчен, Мелоди, и это ты виновата.

Он смотрел на меня, и я снова ощутила близость, неожиданную связь с ним. Наверное, дело было в том, что мы были почти одного возраста, и он был очень красивым. Если бы он был живым сейчас, его забрали бы в модельное агентство, им восхищались бы девочки, вешали на стенах плакаты. Или он был бы в группе, хотя Исаак и говорил, что петь он не умеет. В общем, выглядел он круто, как по мне, и вполне реально. Хотя говорить он мог только со мной из всех девушек, и отношения эти были не очень приемлемыми.

Я вернулась в реальность, услышав шум наверху. Звучало так, словно Исаак бушевал, и я прошла ближе к лестнице, чтобы услышать, что происходит.

— Мистер Скарборо, — услышала я Лео, он вскрикнул. — Мистер Скарборо, прошу! Бросаться книгами не стоит, да? Ведите себя достойно, — через миг он снова вскрикнул, но уже громче. Дуглас вперед меня посмеивался.

— Исаак всегда хорошо бросал, — беспечно сказал он.

Я слышала грохот, поднялась чуть выше. Судя по тому, что Донован Скарборо нервно переминался возле спальни хозяев в конце коридора, Лео был внутри и пытался успокоить Исаака.

— Почему он так себя ведет? — спросила я тихо у Дугласа.

— Они говорили о сроках, — сказал Дуглас. — И, похоже, упомянули снос.

— Ах, — сказала я. Теперь я видела причину шума.

— Нужно отпустить людей. Заложники дело не улучшат, — предупредил Лео Исаака, изображая полицейского, говорившего с тем, кто собирался прыгать с крыши. — Я попрошу их медленно пройти к двери, и я советую вам ничем не бросаться.

На миг воцарилась тишина. Я прошла на носочках на вершину лестницы, потому что я не могла толком видеть происходящее, лишь слышала.

— Ладно, — сказал Лео властно и тихо. — Идите ко мне.

Я услышала скрип половиц, а потом грохот, вопли и громкие ругательства. Голос Лео был громче всех, и он уже не вел себя так спокойно, как сначала. Никто не вышел, но теперь я слышала, как плачет женщина. Плохо дело. Я уже не могла стоять в стороне. Мне нужно было туда.

Донован Скарборо был белым, как простыня, когда я прошла мимо него, и я замерла на пороге, чтобы оценить ситуацию. В прошлый раз, когда я была тут с Исааком, я восхищалась старинной мебелью и обоями. Теперь все выглядело иначе. Я сразу заметила, что чистая спальня теперь была в хаосе. Прикроватные светлые столики лежали на боку, выдвижные ящики были вытянуты, из них свисали старые вещи, всюду валялись книги. У камина стояла книжная полка, и она была полна книг, пока Исаак не начал разбрасываться ими в тех, кто пытался покинуть комнату. В дальнем углу, дрожа, сидели двое мужчин и женщина в деловых костюмах, перепуганные тем, что им хотят причинить вред. Они не осмеливались выходить, женщина рыдала, как пятилетняя девочка, упустившая шарик. У Лео появился свежий порез над глазом, а сам Исаак выглядел обезумевшим от злости. Буду честной, я была потрясена тому, как растрепано он выглядел. Гнев усилил его, и он теперь был сильным призраком.

— Не входи, Мелоди, — прошептал Лео, выставив руку, чтобы закрыть меня. Этот инстинктивный защитный жест тронул меня, и я снова задумалась о наших детях на лужайке в саду, где он сидел за мной на просторных качелях и заплетал мне волосы. Я покачала головой, прочищая разум, и вошла в комнату.

— Исаак, — сказала я, он потянулся за другой книгой. Лео тут же попытался заслонить меня собой, но я выглянула из-за него, спокойно глядя на разъяренного призрака. — Исаак, прошу. Это я, Мелоди.