Китти Френч – Мелоди Биттерсвит и агентство охотниц на призраков (ЛП) (страница 20)

— Это не делает его невинным, — пожал плечами Ллойд. — Да и какая разница? Дом скоро продадут, и он будет полон, насколько я понял, едва живых стариков.

Я решила, что Ллойд Скарборо мне не нравится. Он вредный и грубый. А по моему опыту призрак отражал то, каким был человек при жизни.

— Его не продадут, пока вы отпугиваете покупателей.

— Не я отпугиваю, мисс Биттерсвит.

Он пожал плечами и растворился в воздухе, оставив меня одну.

И ладно. Я могла вернуться под раннее майское солнышко или пойти по лестнице и увидеть, что там. Многие адекватные люди выбрали бы солнышко. Я адекватной себя не считала, я Биттерсвит, и у меня есть работа. Я поставила ногу на первую широкую скрипящую ступеньку и начала подниматься.

Это старое место восхищало. Конечно, ему нужен был капитальный ремонт, но дом казался волшебным. Высокие потолки и большие комнаты с застоявшимся воздухом, и все было украшено дорого, ведь даже ткани на шторах и пологах были тяжелым бархатом и старым скользким шелком; мне не нравилось, но они точно были модными, когда выбирались. Дом был покрыт пылью, но под этим плащом было дорогое платье и камни. Позорно, что Донован Скарборо не пытался превратить дом в роскошное семейное гнездо, но присутствие трех недружелюбных призраков могло отпугнуть. Я бы не хотела жить здесь с братьями Скарборо, так что я понимала, почему он не продается. Донован явно не жалел, что продавал дом, хотя мне казалось, что решение он принимал головой, а не сердцем. Печально, ведь каждая половица в доме была пропитана историей, хорошей и плохой, а это все уберут и заменят магнолиями, дешевыми занавесками и металлическими поручнями.

— Сама пришла, охотница?

Я повернулась на веселый голос Дугласа Скарборо, он был у двери в одну из спален.

— Да, — черт. Щеки раскраснелись, потому что он выглядел как один из Крысиной стаи, весь с иголочки и с лаком. Я улыбнулась ему, надеясь, что румянец не видно. — Хочешь поговорить?

— Хочешь сказать, что тебе нужно со мной поговорить, — улыбнулся он. — Я бы хотел что-то в обмен сначала.

— Я пожалею, если спрошу, что это?

— Не думаю, — он скрестил руки на груди. — Я хочу посмотреть крикет.

Ладно. Я не этого ожидала. Не знаю, чего я ждала, но не этого.

— Ты знаешь, что не можешь покинуть дом, да?

— Это нужно говорить мне? Я здесь с 1910. Поверь, если бы я мог покинуть дом, то я бы уже нашел способ.

— И… ты хочешь, чтобы я организовала матч по крикету… в саду… а ты посмотришь из окна? — я говорила медленно, озвучивая мысли. Голос стал неуверенным, стал выше, потому что я не могла представить, как кто-то из знакомых сыграет в крикет. Мама? Марина? Арти? О, нет… не я же?

К счастью, Дуглас рассмеялся, убедив меня, что я не так все поняла.

— Нет, это было бы глупо, да? — я не обиделась. Он не знал всего. Если он фанат крикета, то мои попытки управляться с битой могут любого уважающего себя фаната вывести из себя, заставить вскрыть вены. Если они буду живыми.

— Я хочу телевизор. Цветной, как был, когда тут жил отец Донована.

— Не думаю, что тут подойдет хоть черно-белый, — сказала я, радуясь, что мне не нужно покупать форму для крикета, а потом мрачнея, когда я поняла, что нужно купить и установить тут телевизор. Не думаю, что можно будет просто включить его, и картинка появится. В доме Скарборо точно не было тарелки. Я запомнила, что нужно это проверить, когда буду уходить. — Я подумаю пару дней, — сказала я. — Ничего не обещаю, но постараюсь.

Дуглас оттолкнулся от дверной рамы и кивнул.

— Очень хорошо. До следующего раза, Мелоди, — он склонил голову и направился прочь, дав мне понять, что он будет молчать, пока не услышит звуки крикета. Там использовалась ива или береза? И куда меня вообще понесло? Я надеялась, что Арти окажется фанатом крикета, но сомневалась в этом.

— Исаак тут? — крикнула я вслед Дугласу.

Он взглянул на узкую лестницу, ведущую на чердак.

— Обычно он там ворчит.

В юном голосе Дугласа звучала усталость. Мне стало его жалко, ведь он был заперт здесь столько лет. Он умер в 1910 и оставался до этих дней, но не мог поговорить с жителями дома, пока в 1968 не прибыл призрак Исаака, а за ним и Ллойд присоединился в 1971. Дуглас был юным, когда один из братьев по-настоящему ударил его ножом в спину и сбросил с лестницы. Может, он даже не успел полюбить и пострадать от любви, может, у него и девушек не было. В двадцать один он мог и не быть девственником. Я надеялась на это. Он казался мне тем, кого легко полюбить, и он щедро любил в ответ. Если бы парням нужно было только посмотреть матч! Я собиралась исполнить его желание, даже если для этого мне придется лезть на крышу самой.

* * *

— Исаак?

Краска на синей двери чердака облупилась, я открыла ее с громким скрипом.

— Исаак? — снова позвала я, в этот раз чуть громче, и вошла в комнату, щурясь из-за занавесок. Они были кроваво-красными, солнце старалось пробиться сквозь них, заливая комнату теплым розовым сиянием. Напоминало сцену в дешевом фильме, где место заливали красным светом, чтобы призвать духов. Здесь было мало воздуха. Я не видела Исаака, так что я подошла к окну в покатой крыше и начала раздвигать занавески.

— Я предпочитаю их не трогать.

Я развернулась и увидела Исаака в кресле, книга была на его коленях. В куче вещей и балок я не заметила его.

— Что читаете? — спросила я, надеясь, что он оттает. Он поднял книгу, чтобы я увидела. Джеки Коллинз «Голливудские жены».

Это я ожидала.

— Я прочитал каждую книгу в доме больше десяти раз, дитя. Это худшая из них.

Я тут же поняла.

— Хотите принесу вам новые?

— Я думал, ты хочешь избавиться от меня, а не развлекать, — он закрыл книгу и отложил в сторону. — Я люблю ужасы. И газету.

Я запомнила, что нужно спросить совета у бабушки, она любила ужасы, и чем страшнее, тем лучше. Учитывая, что женщин Биттерсвит запугать сложно, нам приходилось получать свою дозу страха хоть так.

— Я хочу помочь, Исаак, и если это значит, что нужна пара новых книг, так тому и быть. А потом займемся важным.

— Ты про то, кто убил Дугласа, — он прервал меня. — Я тебе кое-что скажу, Мелоди. Думаю, оружие все еще где-то в доме.

— Почему вы так думаете?

— Потому что ни Ллойд, ни я не покидали дом, когда обнаружили тело Дугласа, и известно, что убийцы берегут трофеи своих убийств.

— Верно, — медленно сказала я, мыслями все еще оставаясь на просьбе Исаака о новых книгах. Может, стоит добавить пару легких романов. — Но разве дом не обыскивали?

Он пожал плечами.

— Это было в 1910, Мелоди. Они искали, конечно, но полиция сейчас отличается от той, что была. Тогда и экспертизы не было, — он был прав. Я смотрела достаточно серий «CSI Miami», чтобы знать, что экспертиза была важна в расследовании убийства.

— А вы не искали, когда были живы, потому что семья вас изгнала, — сказала я, вспоминая его слова, пока придумывала теорию в голове. Я оставляла возможность, что убийца — Исаак, и что он пытается запутать меня, но это было не основной мыслью. Если говорить о том, кто из братьев похож на убийцу, я тут же укажу на Ллойда. Но без мотива или оружия я не могла найти доказательства.

— Хоть я и научился призраком удерживать предметы, открывать и закрывать двери, но поднимать что-то тяжелое и искать мелочи я не могу, — объяснил Исаак, качая головой.

— А держать ручку можете? — он знал дом лучше, чем я, и я надеялась, что он напишет список того, где точно нужно проверить.

— Мог, пока не появился дурак и не потратил все ручки в дом за шесть месяцев.

— Вы про Ллойда?

Исаак мрачно вздохнул, слыша имя брата.

— Он всегда мнил себя писателем, когда мы были младше, — он скрестил руки на коленях. — Обожал писать дневники, был убежден, что ворвется в мир литературы сияющими пьесами и прозой. Маме не стоило его поддерживать, это было жестоко.

Я не понимала, что такого жестокого в писательстве Ллойда. Я все еще пыталась понять отношения между братьями Скарборо сейчас и тогда, когда они были живы, а в доме была их семья.

Я добавила ручки и бумагу в растущий список предметов, что придется нести в следующий раз. Может, подойдут и кроссворды. Хотя в словарь нынче добавили много разных слов, так что для братьев это не лучшая идея. Зато я всегда могу научить их судоку.

* * *

Мама позвала меня вниз поесть с ней и бабушкой. Думаю, это было сообщение о мире после выступления бабушки в роли рыцаря, хотя сама бабушка так не стала бы поступать.

Когда я пришла на кухню, то сразу заметила, что на столе лучшие приборы. Потом я заметила, что мама не поленилась зажечь высокие свечи. А потом я заметила лысого незнакомца с детским лицом рядом с бабушкой. Черт. Только не снова.

Мама повернулась ко мне и улыбнулась, словно хищный волк.

— Как раз вовремя, милая, — сказала сладко она, что было странно, ведь она отлично знала, что сейчас я мечтаю свернуть ей шею. Она порой пыталась познакомить меня со случайным человеком, которого встречала на радио или в магазине. Последний был так ужасен, что даже она решила бежать из своей квартиры, и я помнила, что разговор поздно ночью заставлял меня страшно ругаться, а ее поклясться, что она больше не полезет в мою жизнь. Но вот мы снова здесь.

Я немного обрадовалась, что выгляжу так, словно сбежала из избушки. Волосы были спутаны, скрыты полотенцем, ведь я пыталась заставить их виться, но пряди были прямыми все равно. Принцесса Пупырчатого королевства была на моей любимой футболке. Я была согласна с ее хмурым взглядом. И что задумала мама?