Китти Френч – Мелоди Биттерсвит и агентство охотниц на призраков (ЛП) (страница 12)

— Вряд ли там собака или обрыв, да? Там пусто, и нам нужно туда попасть, так что если других идей нет, поднимай меня.

Он с неуверенностью смотрел на меня, на его лице медленно появилась улыбка.

— Это круче, чем я думал. Не говорите только маме, что я помогал залезть сюда.

— Мы ведь не вламываемся, — заметила Марина, глядя на нас с пачкой сока в руке. — У нас есть ключи, помнишь?

— Готовься, Арти, — сказала я, ставя ногу на его больше ладони, через миг он поднял меня в воздух, и я почти оказалась на вершине ворот.

— Арти, опускай ее осторожно! Ты же не бревно метаешь! — кричала, паникуя, Марина.

Он начал дрожать и сомневаться в себе. Я потеряла уверенность в нем и тоже начала раскачиваться. Черт! Так я умру! Пролечу по воздуху, как тряпичная кукла.

— Вниз! — приказала я, словно он был щенком. К счастью, он послушался, и я схватилась за край ограды, а потом перелезла на другую сторону и опустилась на пыльный контейнер. Я отряхнулась, проверила себя на переломы, успокоила биение сердца, а потом сдвинула ржавый засов и открыла ворота для них.

Арти был в ужасе, лицо было мрачным, уголки губ — опущены.

— Прости.

— Эй, все хорошо, — я похлопала его по руке. — На миг я подумала, что умру, но этого не случилось. Мы крутые, верно?

— Ты качалась, как балерина в бурю, — сказала мрачно Марина, пройдя мимо.

— Прости, Мелоди, — сказал жалобно Арти. — Я никогда не поднимал никого, а ты весишь мало. Я думал, ты будешь тяжелее.

Я рассмеялась.

— Совет на будущее, Арти. Не говори девушке, что она выглядит тяжелее, чем есть.

Мы завернули за угол дома и оказались на широкой террасе с видом на сады.

— Ого, — выдохнула Марина рядом со мной. Я чувствовала то же самое, была в этом месте угасающая роскошь, красота, что почти превратилась в кости. Сад был диким, старые деревья разрослись, клумбы и газоны были запущены, но размер сада поражал. Я легко могла представить, каким шикарным он был десятки лет назад, когда красиво одетые дамы ходили по ухоженным газонам, пока джентльмены играли в крокет. Они ведь играют в крокет? Я не знала. Я сочиняла в голове, но мысль была в том, что это место было прекрасным в дни своего расцвета.

— Мне вдруг показалось, что мы в одном из тех фильмов, когда семья узнает, что дом, полученный ими в наследство, кишит призраками, — прошептал Арти, глядя на здание.

— Разве не потому мы здесь? — сказала Марина, повернувшись к большому зданию в стиле викторианской готики. Бримсдейл Роуд была замкнутым кругом старых домов. А дом Скарборо выделялся из них тем, что не был переделан и обновлен; он был потрепанным и с тусклыми окнами, страшная сестра рядом с сияющими Золушками.

Я вытащила из кармана джинсов большой старый ключ и пошла к задней двери.

— Идемте, воины. Пора осмотреть поле боя.

Я хотела войти в дом. Я знала, что там пусто уже несколько лет, с тех пор как отец Донована Скарборо был перевезен в дом престарелых. Я успела узнать до этого, что дом нельзя было продать без согласия его нынешнего владельца, а старик Скарборо отказывался продавать его при жизни. А теперь он умер, и его единственный сын даже убраться тут не спешил, просто хотел продать дом подороже.

Ключ было сложно повернуть в ржавом замке.

— Арти, поможешь? — сказала я, и он с готовностью вышел вперед.

— Я не хотел тебя обидеть с весом, — тихо сказал он, когда я отодвинулась.

— Просто открой мне дверь, и мы забудем об этом, — улыбнулась я, и на его губах появилась тень улыбки. Я сделала мысленно пометку, что его нужно дразнить осторожно, а другая пометка была красной ручкой — напомнить Марине делать так же. Он был не таким, как мы, наша дружба была долгой, полной общих секретов. У Арти такой роскоши не было, он все еще учился, и ему было сложно понимать, что наш сарказм в словах был проявлением верности и доверия.

Мы с Мариной смотрели, как он возится с ключом, а тот не поддавался. Арти надавил сильнее, и замок все-таки сдался.

Мы захлопали в ладоши, когда Арти открыл дверь и повернулся с довольным видом к нам.

— Вот ты и прощен, Силач, — Марина подмигнула ему, он покраснел, а она прошла мимо него к дому. Я оставила дверь открытой и спрятала ключ в карман, когда зашла. Не знаю, почему. Это был инстинкт, появившийся от просмотра фильмов ужасов.

— Ау? — мы открыли дверь, и голос Марины разнесся по большой кухне, в которой мы и оказались. Внутри было холоднее, чем снаружи, ведь закрытые жалюзи не пропускали свет осеннего солнца.

— Ты ведь понимаешь, что тут никого нет?

— Просто вежливость, — она вскинула брови. — Кто знает.

— Судя по состоянию замка, мы можем быть уверены, — прошептала я, проведя пальцем по толстому слою пыли на столе.

— Что теперь? — шепнул Арти рядом со мной.

Они смотрели на меня, и я кашлянула.

— Медленно обойдем место, осмотримся.

Рядом с кухней был огромный коридор потрепанного вида. Каблуки Марины цокали по декоративной синей, белой и терракотовой плитке, пока мы не замерли в зловещей тишине. Я решала, куда идти дальше. Главная лестница закручивалась, выглядела так, словно по ней ходили когда-то дамы, которых я представляла на газонах, словно она была создана для другой эпохи. Я посмотрела на свои любимые конверсы и почувствовала себя одетой несоответственно.

— Посмотрим сперва внизу.

Красивая лепнина в виде арок украшала коридор, и я открыла одну из больших старых дверей, оказавшись в гостиной. Она была большой, точно в четыре раза больше моей комнаты, и разбитой на две части. Три строгих дивана стояли квадратом у камина, вдали у окна во всю стену были кресла, оттуда открывался вид на сад. Я представляла, как дамы сидят на диванах, пока их спутники в креслах говорят о делах с сигарами и хорошим виски. Остальная мебель соответствовала размерам комнаты: буфет из вишневого дерева был в восемь футов длиной, а зеркала на нем поднимались во всю стену до украшенного потолка. Свет проникал через большие окна, но остальная часть комнаты была мрачной и холодной.

Я понимала, почему это место хотели сделать домом престарелых. Здесь было много места для инвалидных колясок, можно было легко смотреть на мир через большие окна. Здесь никогда не говорили о модернизации, и тут я кое-что поняла и посмотрела на лампы.

— Здесь есть электричество?

Арти огляделся в поисках включателя, Марина пошла к окнам в поисках него.

— Так вы вернулись, — я посмотрела в сторону низкого ровного голоса. Исаак Скарборо вошел в комнату. Он был крупным мужчиной, а умер, наверное, когда ему было под восемьдесят, а то и больше. Он был меланхоличен. Как призрак, он ходил здесь и пользовался тем, что почти никто его не видит.

Я кивнула и улыбнулась ему, но не ответила сразу, ведь понимала, что Арти оказался впервые в присутствии призрака.

— Бинго! — он просиял и щелкнул включателем, центральная люстра ожила. За миг одна из ламп загорелась, другие, покрытые пылью, запахли гарью.

— Значит, видишь меня только ты, — пробормотал Исаак и сел на один из диванов. — Уже хоть что-то.

Он не выглядел человеком, любящим общение. Судя по его одежде, он умер в 1960-х, на нем была белая рубашка, тонкий галстук, бежевый кардиган и подкатанные штаны. Его волосы были седыми и растрепанными. Для старика в таком шикарном доме он выглядел неухожено.

— Лучше выключи, — Марина посмотрела на люстру и сморщила носик из-за запаха. — Мы ведь не хотим в первый день сжечь это место?

— Что за шум? — призрак младше и веселее пришел к Исааку. Я сдержала вскрик, ведь этот призрак был красивым. Если Исаак показывал свою эпоху, то этот парень — еще сильнее. Ему едва было двадцать, когда он умер. И выглядел он как-то неформально. Я ожидала, что он будет в одежде для крикета, но для моего современного взгляда он казался накрахмаленным. Он был весь в белом, в слаксах и рубашке с воротником-стойкой, его рукава были закатаны до локтей, словно он собирался подавать мяч. Его угольно-черные волосы были короткими и приглаженными, для призрака он источал здоровье и юность, и от этого мне стало жаль его. Он явно любил жизнь, но оставил ее в расцвете лет. Он словно сошел с черно-белой открытки за бокалом вина. И он точно был из тех, кто играл на газонах дома Скарборо в крикет, чтобы привлечь внимание дам. Пока не умер. Это все погубило.

Марина рядом со мной кашлянула, привлекая мое внимание, и я поняла, что отвлеклась. Юные и красивые призраки встречаются редко.

— Я бы села на диван с Арти, — шепнула она. — Это сработает?

— Только не на левый. Там сидит Исаак Скарборо, — сказала я уголком рта, радуясь, как всегда, что она знает меня достаточно, чтобы понять, что происходит.

— Сядь со мной, Арти. Думаю, Мелоди что-то нашла.

Я улыбнулась ему и кивнула, чтобы он прошел с Мариной к дивану. Он замер, двигая глазами в стороны, напоминая странные часы с маятником в форме обезьяны, что висели на кухне у соседей.

— Здесь кто-то еще? — почти беззвучно спросил он, замерев, словно изображал статую с музыкальным инструментом, но кто-то выключил звук. Надо будет ему напомнить, что шепот призраки все равно услышат.

— Я тебя слышу, — рассмеялся юный призрак, танцуя вокруг Арти, но я смотрела не на него, а на Арти.

— Да, Арти, есть, — я смотрела ему в глаза. — Назовем для порядка это встречей, да? Ты будешь делать записи. Справишься?