Китра-Л – Избранная № 147/2 (СИ) (страница 45)
— Да я прямо сейчас в травмирующем событии! — фыркнула я. — Изюминки во мне нет, видите ли.
— Что? О, нет. Не пойми неправильно, но это хорошо. Это лучший для тебя вариант. Легче будет в дальнейшем приспособиться.
Я опять себя почувствовала униженной и оскорбленной. Мое настроение вновь склонилось в поклоне и полезло обниматься с плинтусом.
— И что, в отношении Аматри не будут предприняты санкции? Все-таки он наслал на чужую лэй проклятье. Это как-то должно караться?
— Аматри? — удивился Враг. — С чего ты взяла, что это он? Это было бы слишком глупо с его стороны. Мелкие пакости на потеху публике — не его стиль. Он слишком эгоистичен, чтобы веселить кого-то помимо себя. Ты попалась в ловушку Солярис.
— Солярис? — открыла я в изумлении рот. Высокая леди не стояла в списках моих потенциальных недоброжелателей. — Ей это к чему? Зачем портить собственное шоу?
— Портить? Ты не слушала? Гости были в восторге. Лучше первоклассно отрепетированного номера может быть только интрига импровизации. Мелкие ссоры прислуги очень веселят лэйтарцев. А по задумке именно кто-то из них на тебя напал.
Во дела! Никто не пытался втихаря проклясть туфли. Солярис передала их через распорядительницу сразу с расчетом на веселье.
— Вот почему она взяла меня без какой-то подготовки или просмотра репертуара. Она не рассчитывала на мой талант. Ей нужно было шоу, и она его получила.
— Верно, — подтвердил Враг, уводя меня вглубь толпы. — Это был единственный способ выжать из тебя все возможное в короткие сроки.
— Единственный? — во мне всколыхнулось подозрение. — То есть ты заранее знал, что все получится так?
— Умничка, — неожиданно подмигнул мне мужчина, чем вогнал в ступор. — Хорошо справилась. Как только додумалась?
Я вздернула брови. Мол, догадайся сам. Профессиональная Избранная перед тобой стоит или кто?
Мужчина весьма по-человечески закатил глаза. Я хмыкнула и вдруг спохватилась.
— Где камер-лэй?
— Которая? — не понял Тинхе.
— Та, что провожал меня на сцену.
— Несет заслуженное наказание за несообразительность.
— Что? Каким образом?
Враг кивнул в сторону.
Среди столов двое камер-лэй устанавливали ледяную статую девушки, застывшей в паническом ужасе.
— Почему она такая? Она мертва?
— Конечно, нет! Солярис не из расточительных леди. Если она выбрала зверушку, будь уверена, та долго прослужит в ее бестиарии. Камер-лэй под заклятьем, которое было на тебе. Когда оно спадет, с девушкой все будет в порядке.
— А пока оно не спало, что с ней?
— Как я объяснял, она застряла на обоих планах. Ее сознание в маленьком персональном аду, где камер-лэй является ледяной скульптурой, которая постепенно тает.
Я представила себя на ее месте. Какая я хрупкая и беззащитная. Вокруг снуют гости в разнузданном веселье, а официанты едва успевают лавировать между столами. Любое неаккуратное движение может разбить меня на тысячи частичек. От меня ничего не зависит. Капельки воды соскальзывают с моих рук. Кожа медленно тает, обращаясь в жидкость. Разъедается верхний слой эпидермиса, оголяются мышцы, кровеносная система, суставы. Я истончаюсь до скелета. Пшик и меня нет.
— Но она не виновата!
— Да. Поэтому к концу вечера Солярии ее разморозит. Она, как творец проклятья, полностью распоряжается этим ресурсом.
— Но ты мог бы попросить расколдовать ее?
— Мог бы.
— Но не сделаешь этого?
— Любое действие, что хоть как-то подпортит веселье Солярис и поможет камер-лэй, обернется против последней еще более жестким контрударом. Не стоит превращать развлекательное наказание во что-то личное. Камер-лэй этого не переживет.
— Я поняла тебя, — кивнула я, но не смирилась. — Погоди минутку.
Не дожидаясь ответа Врага (а то я не знаю, что сказал бы), я подбежала к установленному шедевру магии Солярис. Несколько леди окинули меня заинтересованным взглядом, но почти сразу вернулись к просмотру очередного номера. Они не ждали многого от отработанного материала. По их мнению, лучшее, что я могла показать — произошло на сцене.
— Ты не обязана страдать, — обратилась я к скульптуре. За кромкой льда в глазах девушки сиял стылый ужас. Я ненадолго замешкалась. Скажем так, это не обычная ситуация, которую разбирают на уроках ОБЖ. Документалок о таких вещах тоже не снимали. Поэтому я произнесла все то, что сама бы хотела услышать, находясь на месте камер-лэй. — Это не настоящий лед. С тобой все будет хорошо. Просто потерпи. Ты сильнее этого. Ты не растаешь — я приложила руку к тому месту, где у камер-лэй находилось сердце. Немного замешкавшись, я добавила: — Верь мне.
Все.
Может, я должна была сделать для нее больше. Может, как первоклассная Избранная, я должна была на удивление всей публике разрушить чары. Или заставить Солярис их снять. Придумать лучший вариант. Но я не имела достаточной храбрости, глупости и подстраховки высшего предназначения. Я была собой. И все что я могла сделать, это поделиться маленькой надеждой. Не на спасение, а на облегчение участи.
Я вернулась обратно к Тинхе под тень белого тента.
— Это ее не расколдует, — поделился мнением Враг, со скепсисом следивший за мной. — Это не будет иметь эффекта. Это должно идти изнутри, а не снаружи.
— Может ты прав, — бросила я взгляд назад. Возможно, я себя обманывала, но мне показалось, будто статуя стала источать чуточку меньше отчаяния. — А может права я.
Мужчина качнул головой, приглашая следовать за собой. Бессмысленные дебаты с бестолковой Избранной его мало интересовали. Все-таки он варился в этой каше всю жизнь, а тут ворвалась я со своим пятиминутным опытом и ничем неподтвержденной теорией.
— Что ж, — хлопнула я в ладоши, отгоняя невеселые мысли. — Я достаточно выстрадала, чтобы получить ужин? Я дико голодна, если ты вдруг теряешься в сомнениях, чем меня порадовать.
Враг помедлил. Пустота вновь оплела его ауру, отстраняя от себя. По степени холодности и эмоциональной недоступности, сейчас камер-лэй под заклятьем ему проигрывала.
Ну-ну, играй в недотрогу.
— Лучшее, что можно получить на бескрайних просторах вселенной, — указал он на один из столов. И что-то в его голосе мне не понравилось. Потому что голос вернулся на отметку ноль. — Деликатесы из одного очень закрытого и неподконтрольного мира. Попасть в него почти невозможно. Только опытные Странники имеют возможность ненадолго туда заглянуть.
Я мысленно облизнулась. Сегодня я победитель. Моя музыка и мои танцы. Что бы там ни скрывалось за серебряной крышкой подноса, носа воротить не буду. Я бы сейчас впилась зубами и в корочку хлеба, и в заплесневелый лимон.
Взмахом фокусника Тинхе снял, а точнее приподнял завесу тайны.
С предвкушением я глянула на предложенные угощения. В то же мгновение мне стало дурно. Живот скрутило в спазме, а к горлу подступила тошнота.
Мир маяка.
Проклятая рыба с приторно-сладким гарниром. Я, давясь, ее ела все дни в Центре. Еда, что горше редьки. Что стояла поперек горла и рвотными позывами рвалась обратно.
На языке появился медный вкус крови. Рука вновь почувствовала сжатый осколок. В глазах замельтешили пятна.
— Нет, — хорошее настроение спало в один миг. — Нет, — повторила я. — Это же маяк. Только не маяк, — попросила я, пытаясь выбраться из забытья.
Я с мольбой посмотрела в равнодушные глаза Врага и поняла, что именно сейчас сказала. Я выдала себя. Я провалила прикрытие межпространственной амнезии.
Все сразу полетело к чертям.
ЧАСТЬ III
СПАСЕНИЕ СЦЕНАРИЕМ НЕ ПРЕДУСМОТРЕНО
— 1 —
Проколоться на еде…
Разного от себя ожидала.
Можно сказать, надеялась, что Враг, рано или поздно, устроит моральную проверку. Засомневается в моей правдивости. Он — разрушитель миров. Ему недостаточно слов. Такие не обращают внимания на слезы, мольбы и клятвы. Только поступки. Только факты. За его плечами десятки, а то и сотни побед. Верил бы он каждому встречному — сам был бы наивной Избранной из далекого мира.
Откуда я решила, что смогу тягаться силами с тем, кто щелчком пальцев обрекает миллиарды жизней на вечное рабство? Гордыня Избранной, не иначе. Смертельный грех ста сорока семи. Самоуверенность.
Я рассчитывала на долгую, затяжную игру в кошки-мышки. Во Врага-Избранную. Злодеи в мирах подруг выглядели полными идиотами. Месяцами плели интриги вокруг надоедливых попаданок, а после просчитывались на дурацких мелочах. Я продержалась сутки, прежде чем легенда беспамятства разрушилась.
Клод, Атрос, Лёша… Я действительно считала себя достойным противником!
Прокололась на еде. Сдулась как воздушный шарик. Лопнула как мыльный пузырь. Разбилась как межпространственное зеркало судьбы. Вот так. Самостоятельно. Не ожидала. Вот правда, не ожидала.
Враг — тоже молодец. Чего сразу подозревать меня в худшем? Подумаешь, ляпнула про какой-то маяк? Зачем сразу за шкирку и на выход? Никаких манер у человека! У Солярис вечеринка, между прочим. А я — такая классная, умная и находчивая, — так здорово справилась с заклятьем. Вот зачем он слушал, что я говорю? С каких пор мужчины перестали пропускать слова женщин мимо ушей? Уму не постижимо, выставил диагноз — Избранная при памяти. А может у меня посттравматические глюки или мозги выдали из заблокированной памяти дурацкие ассоциации. Прыгаю же я как кролик через огненные обручи и ничего — нормально. Никого не беспокоит. Пальцем не тычут, на костер не ведут. А сорвалась пара слов с языка — и все, враг народа.