Кит Роберт – Сердце Дракона. Неблагое дело. Война сынов (страница 82)
– Тебя это даже не беспокоит?
Иуда нахмурился.
– Конечно, беспокоит. Ты же меня знаешь. Я
– Да я, собственно, по другому делу…
– Не пытайся быть деликатным. У тебя это никогда не получалось.
Кастиил вздохнул.
– Я ищу Его.
– Все еще ищешь?
– Ищу.
– Понять не могу зачем… – Иуда осекся. – Постой. Ты же не думаешь, что я?.. – Он с любопытством уставился на Кастиила, приоткрыв рот. Легкое недоумение переросло в искреннее возмущение, и краска сошла с его лица. На мгновение показалось, что он сейчас взорвется от злости.
Но вдруг Иуда расхохотался.
– О… боже!.. – Согнувшись пополам и хватаясь за живот, он хохотал, пока из глаз не брызнули слезы. – Ох, мой дорогой Кастиил, прости, я… Я увидел тебя здесь и просто подумал, что ты… но оказывается, ты… О господи… – Он снова захохотал. – Видел бы ты свое лицо. Вот умора! – Он наконец отдышался и похлопал ангела по плечу. – Спасибо тебе, – утирая слезы и шмыгая носом, повторял он. – Правда, мне этого не хватало.
Кастиил стоял не шелохнувшись.
– Разве не ты преломил хлеб с Его сыном?
– О, да. – Иуда посмотрел в небо, очевидно, погрузившись в воспоминания. – Да, было дело. Мы преломили хлеб, и я преклонил колени у его ног. И мы говорили о многом. – Он тряхнул головой, в голосе вдруг зазвучал металл, а глаза почернели. На лице не осталось и следа веселья. – Но теперь я служу другому хозяину.
Кастиил отшатнулся.
– Извини. Мучительные воспоминания. – Иуда шагнул к ангелу и смахнул невидимую ворсинку с его плеча. – Иди. Ступай к ним. Будь со своими людьми.
Кастиил повернулся и с неохотой посмотрел на истерзанное поле, утопающее в дыму. Зрелище напомнило ему картины Иеронима Босха[108], ожившие в документальном фильме Кена Бернса[109]. Демоны – всадники и пешие – окружили оставшиеся палатки и рассредоточились по парковке. Они громили полицейские машины, били стекла, раскачивали машины зрителей, жгли все подряд.
Прибыло подкрепление – еще с десяток машин, и военные, укрывшись за ними, начали обстреливать атакующих. Один из демонов заставил лошадь перепрыгнуть через полицейскую машину и, взмахнув саблей, словно играющий на гитаре Пит Таунсенд[110], отсек руку полицейскому, оказавшемуся внизу. Под копытами крошились мигалки, осыпая асфальт снопом искр. Покалеченный коп с ужасом смотрел на обрубок, в который превратилась его рука.
– Я пришел поговорить с тобой, – сказал Кастиил.
– Сожалею, что ты напрасно проделал такое путешествие. – В голосе Иуды звучало сочувствие.
– Это было не напрасно, если я сумею помочь, – возразил ангел. – И я помогу. Но сначала я хочу знать, расскажешь ли ты мне все, что тебе известно. Ты должен рассказать все, что знаешь.
– Я понимаю, тебе тяжело это слышать, – ответил Иуда, – но, зная о Нем то, что знаю я, могу с уверенностью сказать: ты должен быть благодарен за свое неведение. Поверь, это счастье, что ты ничего не знаешь.
Кастиил смотрел на него и не мог угадать, шутит демон или нет. В любом случае Иуда был прав: надо спускаться вниз, и поскорее, пока еще есть что спасать.
– Кастиил! – окликнул его Иуда, снова отправляясь в путь. – Приятно было повидаться. Не пропадай.
Глава 31
Дин не мог бы сказать наверняка, когда именно они начали проигрывать битву. Но, когда он увидел первую волну демонов, которые наводнили парковку и с убийственной точностью принялись уничтожать полицейских и реконструкторов, в исходе побоища уже не оставалось никаких сомнений.
Прямо перед ним корчился от смеха Макклейн, распластанный на асфальте.
– Нравится? – Шериф Дэниелс смотрела в изуродованное лицо демона. – Хочешь еще, бездушная тварь?
Макклейн не мог говорить, он лишь кудахтал, кривя разорванный кровавый рот в безумной усмешке. Зубов почти не осталось, редкие гнилые корешки торчали в разные стороны, словно могильные камни после торнадо. Горящие черные глаза метались из стороны в сторону, но избегали смотреть на шерифа Дэниелс, которая снова склонилась над ним, приближая запястье к его лицу.
Дин взглянул на сантерийскую татуировку: петлю из цифр с меньшим кругом внутри. От нее исходило странное сияние, как будто сами линии нагревались изнутри. Дин вспомнил выкрашенные краской на основе радия светящиеся циферблаты старомодных наручных часов. Говорили, что они вызывают рак…
– Эй, шериф, что… – попытался спросить он.
– Тихо! – шикнула Дэниелс, не отрываясь от Макклейна. – Повторяю вопрос. Где петля?
Макклейн ухмыльнулся еще шире и заскрежетал пеньками зубов, задвигал желваками.
– Разрезал. Разрубил на куски. Развеял на все четыре стороны.
– Лжешь. – Наклонившись ниже, она оттянула демону левое веко, полностью открыв черный глаз. – Подержи его, – обратилась она к Дину. – Прижми к земле.
– Что? – удивленно переспросил Дин. – Теперь мы лучшие друзья?
– Если в твоем понимании друг – это тот, кто спас твою задницу, – сказала Дэниелс, – тогда да. Я пока не разобралась, что ты за птица, но сейчас я – твоя единственная надежда.
– Прямо елей для ушей, – съязвил Дин. – Прошу прощения, шериф, но что-то мне рисковать неохота.
– Ты не обязан мне доверять. Просто сделай, что я прошу. Я потом все объясню, ладно?
– Сделать, что вы просите? Вот как вы теперь заговорили? – Дин с изумлением смотрел на нее. – А не пошли бы вы к черту, милая леди!
Он пополз прочь, двигаясь медленно, но все-таки двигаясь.
Земля была усыпана битым стеклом, ветками и всяким мусором. Он наткнулся на какое-то препятствие, но, прежде чем сообразил, в чем дело, кто-то схватил его за руку и осторожно, но уверенно поднял на ноги. Дин слегка пошатывался, однако почувствовал себя устойчивее, увидев, кто ему помог.
– Кас… Как мило, что ты включился в игру.
Кастиил кивнул.
– Я нашел то, что тебе принадлежит, – он протянул Дину кинжал Руби.
Дин взял его. Приятно было чувствовать в руке знакомую форму и тяжесть. Оглянулся – шериф все еще пыталась удержать Макклейна – и почувствовал ладонь ангела на своем плече.
– Дин, она говорит правду.
– Что?
– Шериф Дэниелс говорит правду. На нее саму и на ее семью возложена священная обязанность: на протяжении многих поколений они являются хранителями петли.
– Слушай, Кас, я понимаю, ты, наверное, еще злишься, что Сэм прикончил твоего Свидетеля и все такое, но…
– Это уже неважно. – Кастиил крепче сжал его плечо, почти до боли. – У меня изменились приоритеты.
И внезапно исчез.
Вздохнув, Дин заткнул кинжал за пояс и поплелся обратно к Макклейну и шерифу. Дэниелс удивленно взглянула на него.
– Передумал?
– Не хочу об этом говорить. – Присев на корточки, он здоровой рукой прижал плечи и грудь Макклейна к асфальту. Прямо перед ним, так близко, что Дин уловил запах ее шампуня, шериф Дэниелс склонилась над широко раскрытым глазом демона. Она изогнула руку и прижала татуировку к самому глазному яблоку. Дин расслышал слабое шипение, как будто кожу клеймили раскаленным железом, и Макклейн взвыл и забился.
– Где петля?! – закричала шериф, заглушая его вопли. – Где седьмое кольцо?
Помедлив еще немного, Дэниелс убрала руку. Макклейн трясся от злости, хватая воздух ртом. Когда демон посмотрел на них, Дин увидел на остекленевшем черном глазном яблоке слабый отпечаток татуировки, похожий на крошечный сложный чертеж. Из глаз катились красновато-черные слезы.
– …потерял, – прохрипел демон, – обронил где-то! – Ему удалось изобразить некое подобие усмешки. – Уже неважно… ты проиграла, тупая сучка… – Он втянул щеки и издал звук, как будто его вот-вот вырвет.
– Осторожно, – предупредил Дин. – Кажется, он сейчас…
Демон выплюнул темный сгусток крови прямо в лицо шерифу. Она даже не поморщилась, просто вытерла щеку. Когда Дэниелс снова заговорила, ее голос стал ледяным.
– С меня хватит, – проговорила она. – Сейчас я выжгу тебе глаза.
Неподалеку раздался оглушительный вопль, копыта застучали по металлу, и Дин увидел, как два черноглазых демона-конфедерата гарцуют по крышам полицейских машин. Один из них держал в руке пылающее знамя Конфедерации. Заметив Дина и шерифа, солдат метнул знамя в их сторону. Древко просвистело в воздухе, словно копье, и летело оно прямо в Дэниелс.
Дин прыгнул на нее и повалил наземь. Древко угодило ровно в то место, где Дэниелс была секунду назад.