Кит Роберт – Сердце Дракона. Неблагое дело. Война сынов (страница 60)

– Так где же она сейчас? – оживился Сэм.

Томми Макклейн устало посмотрел на них.

– Куда бы она ни запропастилась, скатертью дорожка. Вот почему я развесил защитные амулеты по всему дому.

– Тебе что-нибудь известно о существе под названием Моа? – спросил Дин.

Томми заметно вздрогнул при упоминании об этом.

– Где вы о нем слышали?

– Скажем так, мне довелось лично с ним познакомиться, – сказал Дин.

– Это невозможно. Если бы ты встретил Моа, то не сидел бы сейчас здесь, рассуждая о нем.

– Ну, мне помогли от него избавиться.

– Ты действительно думаешь, что оно обладает такой мощной силой? – спросил Сэм.

– Оно в самой петле. – В голосе Макклейна не осталось ни следа шутливости. – И узлы эти вязали не где-нибудь, а в Аду.

Глава 10

Комната в мотеле была выкрашена в голубой и серый.

На одной стене висели старинные фотографии союзных солдат и портреты янки. Другую стену занимали повстанческие флаги и копии артефактов времен Конфедерации. Незримая линия Мэйсона-Диксона четко разделяла пространство между двумя односпальными кроватями с провисшими матрасами.

– Выбираешь Ли или Шермана[81]? – спросил Сэм.

– Чего?

– Север или Юг?

Дин не ответил, повалился на кровать, заложил руки за голову и уставился на потолок, под которым вентилятор гонял влажный ночной воздух.

Не нарушая молчания, Сэм поставил ноутбук на стол и начал искать изображения различных типов петель. В напряженной тишине он чувствовал исходящие от Дина волны недовольства. Когда стало совсем невмоготу, он повернулся и посмотрел на брата.

– Дин? Ты хотел мне что-то сказать?

Дин не шелохнулся.

– Нет.

– Так и будешь валяться, всю ночь таращиться на вентилятор?

– Вот думаю, не почистить ли зубы.

– Давай. Потому что если тебе придет в голову еще хоть одна мрачная мысль, ты попросту взорвешься.

Дин быстро вскочил с кровати. Тени под глазами придавали его лицу измученный и вместе с тем возбужденный вид.

– Твой приятель Макклейн рассуждает об Аде так, будто ему доводилось там бывать. Между тем я мог бы устроить ему обзорную экскурсию.

– Он знает про петлю, – сказал Сэм.

– Это другое дело. Что именно он знает? История, конечно, не мой конек, и лично мне глубоко наплевать, кто проиграл войну и почему. Я здесь, чтобы прихлопнуть эту гадину, чем бы она ни оказалась, и свалить со спокойной душой.

– Не все так просто. – Сэм встал из-за стола. – Скажи, что тебя взбесило? Проблема в Макклейне или во мне?

Дин перестал ходить из угла в угол и повернулся лицом к брату.

– Раньше были только мы, Сэмми. Ты, я, Бобби и больше никого. Теперь это ты, я и еще неизвестно кто, к кому ты вдруг проникнешься доверием. Честно говоря, я от этого не в восторге.

– В любом случае, уже поздно его вычеркивать, – сказал Сэм. – Так что в интересах дела предлагаю сосредоточиться на том, что мы делаем. – Вернувшись за компьютер, он добавил: – Посмотри-ка на это.

Он увеличил фотографию Джубала Бошана, на которой четко просматривалась удавка на шее. Дин подошел и встал рядом, сложив на груди руки и уставившись на экран.

– На веревке Бошана шесть витков, стандартная техника. Так?

– Разумеется.

– Здесь говорится, что чем больше петель, тем сильнее трение веревки.

– И что с того?

– Но, если ты посмотришь вот сюда… – Сэм увеличил фото Бошана, вглядываясь в пиксели. Максимально укрупнив петлю, он присмотрелся внимательнее. – …Здесь есть седьмой виток.

– Завораживающее зрелище. Не оторваться. – Дин вернулся на кровать. – И что это нам дает?

– Нужно еще раз смотаться на поле и поговорить с Ойлером. Точно выяснить, что же он видел. Узнать, что произошло на свадьбе. Наверняка он что-то скрывает.

– И на этот раз выложит нам всю правду?..

– Нет, – возразил Сэм. – Он будет изворачиваться и лгать, и морочить нам голову, как это делают все остальные. Но мы поднажмем – только ты и я, – пока он не расколется. – Он повернулся к кровати. – Потому что меня уже достало, что все нас водят за нос и мы не можем добиться ясности.

Дин увидел в глазах брата стальную решимость и почти поверил в его искренность.

– А что потом?

– А потом мы найдем эту тварь и разберемся с ней, – сказал Сэм.

Дин ничего не сказал.

Сэм закрыл глаза и прислушался к тишине.

Где-то вдалеке раздался свисток паровоза.

Глава 11

Поле боя накрыла ночь, опускаясь всей своей тяжестью с усыпанного звездами неба.

Костры усеяли склон холма, где раскинули лагерь реконструкторы. По обе стороны реки солдаты сидели у палаток, пили из жестяных кружек, скребли ложками по тарелкам, вели негромкие мужские разговоры, как положено среди бойцов, оторванных от семьи и родного дома. Мастерили трубки из кукурузных початков, разбирали мушкеты, с любовью чистили и смазывали их при свете фонаря, строго соблюдая старинные ритуалы.

Тут и там между деревьями, словно голубые светлячки, мигали мобильные телефоны: кто-то украдкой звонил жене или подружке.

Рядовой Терри Джонсон сидел у костра с банджо, наигрывая первые жалостливые такты мелодии «Мой старый дом в Кентукки». Он играл тихо, как будто для себя, задумчиво перебирая струны. В столь поздний час большинство бойцов 32-го подразделения уже легли спать, чтобы набраться сил для предстоящего утром длинного марш-броска.

Помимо звуков банджо тишину нарушало только потрескивание костра да редкое ржание лошадей, доносившееся из лагеря кавалерии.

– Знаешь что-нибудь из Coldplay[82]?

От удивления Джонсон слегка вздрогнул и перестал щипать струны. Фил Ойлер, также известный как Норуолк Петтигрю, рядовой 32-го подразделения из Джорджии, присел рядом на пенек.

– О, привет, Фил!

– Зови меня Норри. – Ойлер прислонил мушкет к одному из валунов, огораживающих костер, снял штык и начал протирать его куском замши. – Такое было прозвище у Норуолка.

– Круто. – Джонсон хотел отложить банджо в сторону, но Ойлер остановил его.

– Нет, старик, играй. В военных лагерях только музыка и поддерживала боевой дух. – Он полез в карман и достал мятую железную фляжку, снял крышку и протянул Джонсону. – Виски?

– Спасибо. – Джонсон взял фляжку и сделал глоток. Виски оказалось хорошее, мягкое – наверное, не такое пили парни на поле боя сто пятьдесят лет назад, но кто знает? В конце концов, Юг – это Юг. Может, в старину виски было даже лучше.

– Премного благодарен.

– Кстати, это подлинная фляга времен Гражданской войны, – сказал Ойлер. – 1860-е годы.

– Обалдеть!