Кит Роберт – Кольцо ненависти (страница 15)

«Боль!»

Стоило Джайне произнести последнее слово заклинания, как её череп пронзила острая боль. Уничтоженный лес сначала смазался, а затем сразу же резко появился перед ней вновь. Почувствовав жжение в левом колене, Джайна вдруг осознала, что она споткнулась, упала на землю и ударилась коленом о ближайший пень.

«Боль. Больно. Больно. Больно. Бежать. Бежать. Бежать. Бежать. Только не боль. Бежать от боли».

У Джайны на лбу выступил пот, и она с трудом подавила в себе желание побежать через лес. Что-то пошло не так с её заклинанием телепортации, но у чародейки не было времени выяснять, что именно. Боль, которую она почувствовала, когда заклинание не сработало, передалась рокочущим ящерицам через их ментальную связь. Из-за неё они собрались в панике спасаться бегством, и Джайна должна была остановить их, пока они снова не затоптали Сухую лощину.

Все её существо молило чародейку о том, чтобы она разорвала связь, ведь сдерживать порывы взволнованных ящериц было ничуть не легче, чем пытаться сдержать океан. Но успокоить их можно было лишь при помощи этой связи. Закрыв глаза и заставив себя сосредоточиться, она произнесла заклинание, которое, как говорил Антонидас, было создано специально для укрощения строптивых скакунов. Сжав кулаки настолько сильно, что её ногти впились в ладони почти до крови, Джайна вложила в заклинание как можно больше сил, стараясь захватить при этом всех ящериц.

Через несколько секунд они все уснули. Джайна едва успела разорвать ментальную связь прежде, чем она сама поддалась чарам. Ей было достаточно и собственной усталости, не хватало ещё бороться с магическим сном ящериц.

Её руки и ноги болели, а веки налились свинцом. Заклинание телепортации и в самых лучших условиях требовало массы сил, а учитывая то, сколько животных она пыталась переместить, и как резко заклинание оказалось прервано, условия сложились далеко не лучшим образом. Джайна хотела лишь одного – лечь на землю и уснуть вместе с ящерицами, но не могла себе этого позволить. Заклинание продержит ящериц в спячке всего лишь шесть часов или даже меньше, ведь чародейка наложила его на целое стадо. Ей нужно было выяснить, что именно на плоскогорье Шрамов не дало ей завершить перемещение.

Джайна села, скрестив ноги, свободно опустила руки и выровняла дыхание. Затем она снова мысленно потянулась в сторону, на этот раз к плоскогорью Шрамов, а именно к небольшой зоне в самом центре этой скалистой местности.

Ей не понадобилось много времени, чтобы найти то, что она искала.

Кто-то оградил все плоскогорье защитными заклинаниями. С такого расстояния Джайна не могла определить, при помощи какой магии их наложили, но эти чары были, помимо прочего, предназначены именно для того, чтобы мешать телепортации и не давать никому обнаружить то, что они охраняли.

Джайна поднялась на ноги и собралась с мыслями. Она начала было произносить заклинание, которое перенесло бы её на плоскогорье, но остановилась. Сунув руку в небольшую сумку на поясе, чародейка достала кусок вяленого мяса. Одним из первых уроков Антонидаса стало напоминание о том, что магия расходовала энергию её тела, а единственный способ её восстановить это хорошенько подкрепиться.

– Многие чародеи, – говорил верховный маг, – доводили себя до истощения тем, что, исследуя чудеса магии, совершенно забывали о пище.

Челюсть девушки заныла, когда ей пришлось разжевывать жесткое сушеное мясо, но, подкрепившись, Джайна сразу же произнесла заклинание. Оно должно было перенести её в точку, находившуюся сразу за границей окружавших плоскогорье защитных чар.

Вот только у её решения поесть перед телепортацией был один недостаток: это заклинание часто сопровождалось неприятными ощущениями в животе, и они становились лишь сильнее, если в желудке оставалась непереваренная пища. Но Джайна заставила себя потерпеть и очутилась на крутом подъеме, находившемся на самом краю плоскогорья Шрамов. Позади девушки оказался обрыв и отвесная скала. А впереди – луга с прибитой к земле травой. Ей едва хватило места, чтобы встать на ноги.

Конечно, невооруженным глазом заметить защитные чары было невозможно, но Джайна все равно их ощущала. Они были не очень мощными, но этого и не требовалось. На самом деле, если маг хотел что-то скрыть или кого-то спрятать – а теперь Джайна почти окончательно уверилась, что дело именно в этом – то он обычно ограничивался слабыми защитными заклинаниями. Слишком мощные привлекали внимание других магов.

На таком расстоянии Джайна узнала привкус магии, воздвигнувшей эти чары. В последний раз чародейка ощущала его во время войны, когда находилась в компании Медива. Это была тирисфальская магия… Но, насколько она знала, все Хранители, включая Медива – последнего из них – были мертвы.

Теперь, когда Джайна смогла распознать защитные заклинания, ей хватило одного взмаха руки, чтобы их снять. Затем чародейка двинулась вперёд, в сторону холмов, перед этим наложив на себя заклинание сокрытия, чтобы её никто не заметил.

Поначалу все шло точно так, как она и ожидала: её окружали лишь луга с фруктовыми кустарниками и редкие деревья. С Великого моря дул ветер и, проносясь между хребтов гор, он трепал плащ Джайны. Над Громовым хребтом висели тучи, но плоскогорье возвышалось над облаками, поэтому здесь было ясно и солнечно. Джайна отбросила капюшон назад и с наслаждением подставила лицо солнцу.

Вскоре она наткнулась на первый признак того, что здесь кто-то прячется – с нескольких кустов недавно были сорваны плоды. Когда чародейка пошла вверх по холму, она обнаружила рукотворный колодец, а рядом с ним – сложенные дрова. С другой стороны раскидистого дерева Джайна увидела большую хижину. На относительно ровной земле позади нее виднелись ровно посаженые ряды растений: в основном овощи и кое-какие пряности.

Через несколько секунд Джайна увидела женщину. Одетая лишь в изношенное светло-голубое льняное платье, она шла по земле босиком. Твердой походкой она подошла к колодцу. Джайна заметила, что женщина оказалась необычайно высокой, уж точно намного выше самой чародейки. Кроме того, она выглядела очень старой. Джайна подумала, что когда-то эта женщина, наверное, была очень красивой, но сейчас её лицо покрывали морщины. Белые волосы женщина убрала под потускневшую серебряную диадему, а таких ярких зелёных глаз Джайна никогда раньше не видела. Их цвет подчеркивал висевший на шее нефритовый кулон с трещиной.

Вдруг у чародейки по спине побежали мурашки – ей показалось, что она узнала эту женщину. Конечно же, они никогда не встречались прежде, но во время своей учебы Джайна читала тексты с её описанием, и все они упоминали её удивительный рост, светлые волосы, серебристую диадему… и глаза. Все всегда говорили о её нефритовых глазах.

Если это действительно была она, то это объясняло защитные заклинания. Вот только считалось, что она давным-давно умерла…

Женщина уперла руки в боки.

– Я знаю, что ты здесь, так что можешь не тратить ману на сокрытие, – покачав головой, она подошла к колодцу и опустила в него ведро, перебирая руками по верёвке. – Честное слово, ну и времена пошли. Вас, юных магов, уже совсем ничему не учат. И куда только катится Аметистовая цитадель?

Джайна рассеяла чары сокрытия. Женщина почти не отреагировала на это, а лишь цокнула языком и продолжила опускать веревку.

– Меня зовут леди Джайна Праудмур. Я правлю Терамором, городом людей на этом континенте.

– Рада за тебя. Когда вернёшься в свой Терамор, поработай над заклинанием сокрытия. Так ты и от гончего пса с отбитым нюхом не спрячешься.

У Джайны закружилась голова. Она думала, что это невозможно, но стоявшая перед ней женщина никак не могла быть кем-то ещё.

– Магна, для меня честь встретиться с вами. Я думала, что вы…

– Мертва? – Женщина усмехнулась и стала вытягивать верёвку обратно. Она поджала губы – ей было явно тяжело поднимать полное ведро воды. – А ведь я мертва, леди Джайна Праудмур из Терамора. Точнее, почти что… а хотя, забудь. И не называй меня «Магна». Я была ею в другое время и в другом месте, и сильно изменилась с тех пор.

– От этого титула невозможно избавиться, Магна. И я никак не могу называть вас иначе.

– Вздор. Если уж хочешь как-то ко мне обращаться, то зови меня по имени. Зови меня Эгвин.

Девять

Долгие годы Рексар, последний из клана Мок’Натал, странствовал по Калимдору в одиночестве. Его единственной спутницей была большая бурая медведица Миша. Рексар, как и многие из его ныне вымершего клана, был наполовину орком и наполовину огром. Давным-давно он устал от склок, жестокости и бесконечных войн, которые являлись неотъемлемой частью того, что лишь с усмешкой можно было назвать цивилизацией. Сам же Рексар считал медведей вроде Миши и волков Зимних Ключей более цивилизованными, чем любые люди, дворфы, эльфы или тролли, жившие в разбросанных по этому миру городах.

Нет, Рексар предпочитал странствовать, кормиться тем, что давала земля, и быть хозяином собственной жизни. И если настанет время, когда ему захочется снова назвать какое-нибудь место «домом», он знал, что ему будут рады в Дуротаре. Когда орки только-только основали здесь свое государство, Рексар пришел на помощь умирающему орку, которому было поручено доставить послание Траллу. Исполняя последнее желание воина, Рексар передал его сообщение вождю. Так он очутился среди орков, вернувшихся к старым порядкам, по которым они жили до того, как Гул’дан и его Совет Теней уничтожили некогда великий народ.