Кит Роберт – Кольцо ненависти (страница 17)

– Мы обязаны им ответить, – заявил Буркс. – Рано или поздно люди нападут на нас.

Рексар подумал, что это чересчур.

– Ты хочешь обречь на гибель целую расу из-за того, что сделали шестеро?

– Они бы, не задумываясь, сделали то же самое с нами, – ответил Буркс. – И если только те же шестеро не украли наши деревья и не стояли в сторонке, пока пираты нападали на наших торговцев, то этих людей гораздо больше, чем шестеро.

Тралл повернулся к Бурксу.

– Мы заключили союз с Терамором, Буркс. Джайна ни за что не позволит этой секте набрать силу.

– Возможно, это не в её власти, – фыркнул Назгрел. – Да, она сильна и заслужила наше уважение, но она всего лишь человек и, к тому же, женщина.

Рексар считал Джайну Праудмур единственным честным человеком из всех, кого он когда-либо знал. Когда ей пришлось выбирать, встать на сторону собственного отца – своей плоти и крови – или сдержать обещание, данное орку, она выбрала последнее. И это решение спасло Дуротар, который мог быть уничтожен, так и не успев встать на ноги.

– Леди Джайна Праудмур, – проговорил полуогр, – поступит правильно.

Покачав головой, Буркс откликнулся:

– Какая трогательная уверенность, Мок’Натал, но ты ошибаешься. Неужели ты думаешь, что одна женщина сможет исправить десятилетиями коренившееся в людях зло? Они сражались с нами, убивали нас, а затем поработили! Неужели ты думаешь, что люди изменятся лишь потому, что так сказала одна из них?

– Орки изменились, потому что так сказал один из них, – негромко ответил Рексар. – И теперь этот орк стал твоим вождем. Или ты в нем сомневаешься?

От этих слов Буркс замялся и начал мямлить.

– Конечно, нет. Но…

Однако Тралл, судя по всему, уже принял решение. Он снова сел на трон и не дал Бурксу закончить.

– Я знаю, на что способна Джайна, и знаю, что у неё чистое сердце. Она не предаст нас, а если среди её людей завелись змеи, то Орда и самая могущественная чародейка на этом континенте вместе с ними расправятся. Когда она закончит разбираться с рокочущими ящерицами, я поговорю с ней об этом Огненном Мече, – Орк повернулся и посмотрел прямо на Буркса. – Но мы не нарушим данное людям слово и не станем на них нападать. Ты все понял?

– Да, вождь.

Десять

Стров уже час сидел в темном углу таверны «Погибель демона». Наконец, внутрь вошел его брат Мануэль с четырьмя товарищами, портовыми рабочими.

По приказу полковника Лорены, Стров поговорил с братом о Пылающем Клинке. Мануэль сказал, что с того раза он больше не встречал человека, который пытался его завербовать. Но в последние несколько вечеров он видел в «Погибели демона» скользкого на вид щуплого рыбака по имени Маргоз. Как правило, выпив несколько кружек кукурузного виски, тот начинал бормотать что-то о Пылающем Клинке. И хотя Стров надеялся найти того первого вербовщика, о котором Мануэль рассказывал ему несколько недель назад, брат утверждал, что тот больше не появлялся в «Погибели демона».

Мануэль никогда не умел описывать других людей, и единственное, что он смог сказать о Маргозе, было «скользкий тип». Под такое описание подходила половина посетителей «Погибели демона», однако Мануэль убедил Строва, что узнает рыбака, если снова увидит его. Брат пообещал рядовому прийти в трактир после своей смены в порту.

Стров пришел туда раньше. Желая остаться незамеченным и понаблюдать за людьми, он занял место в углу. Через несколько часов рядовой решил, что никогда в жизни больше не переступит порог этого заведения. Его стол был грязным, а кривой табурет, на котором он сидел, покачивался на полу, который давно не подметали. Стров уже выпил свою первую кружку – он заказал у бара эль, который оказался сильно разбавлен водой – и больше не пытался снова её наполнить. Строву оставалось лишь удивляться, как хозяин таверны ещё не разорился.

Кроме того, рядовому не давал покоя череп демона, висевший над барной стойкой. Ему казалось, что тот все время на него смотрит. Впрочем, пораскинув мозгами, Стров разгадал задумку трактирщика: избавиться от вызываемого черепом чувства тревоги можно было лишь хорошенько набравшись, так что заведению это шло только на пользу.

Мануэль пришел с другими работягами, которые, как и он сам, были сильными, шумными и одетыми в одни лишь рубахи без рукавов и свободные хлопковые штаны. Брат Строва зарабатывал себе на хлеб насущный тем, что загружал и разгружал суда, стоявшие в порту Терамора, а затем спускал почти все деньги либо на выпивку в этой таверне, либо на игру в кости. Такая работа была тяжелой лишь физически, но не умственно, и поэтому Строва она никогда не привлекала, но зато вполне устраивала его не слишком одаренного старшего брата. Мануэль не очень-то любил о чем-либо размышлять. Даже солдатская муштра, через которую в начале службы прошел Стров, показалась бы ему слишком тяжелой. Он предпочитал простые указания, вроде «возьми коробку с одного места и переставь её в другое». От чего-то более сложного, как, например, от искусства фехтования мечом, у него начинала болеть голова.

Когда докеры вошли в таверну, Мануэль сказал:

– Займите стол, ребята. Я пойду за выпивкой.

– Сегодня ты платишь? – широко ухмыляясь, спросил один из рабочих.

– Размечтался. Потом рассчитаемся, – Мануэль засмеялся и направился к стойке. Стров заметил, что брат пошел к бару не по прямой, а под странным углом, так, что ему пришлось втиснуться между двумя другими людьми, чтобы оказаться у стойки. – Здорово, Эрик, – обратился Мануэль к трактирщику.

Тот лишь кивнул.

– Два эля, один кукурузный виски, одну бутылку вина и кабаний грог.

Стров улыбнулся. Мануэль всегда питал слабость к кабаньему грогу, который, конечно же, был самым дорогим напитком в таверне. Это была одна из причин, по которой он до сих пор жил с их родителями, в то время как Стров уже приобрел собственное жилище.

– В общем, как обычно, – кивнул Эрик. – Сейчас все будет.

Когда трактирщик отошел, чтобы выполнить заказ, Мануэль повернулся и посмотрел на сидевшего рядом с ним мужичка. Он пришел позже Строва, но уже допивал третий кукурузный виски.

– Эй, – окликнул его Мануэль, – ты ведь Маргоз, верно?

Мужичок просто поднял голову и уставился на Мануэля.

– Ты ведь из этих, из Пылающих Клинков, да? Тут крутился недавно один тип, зазывал к себе новеньких. Ты их знаешь, верно?

– П-понятия не имею, о чем вы говорите, – невнятно произнес Маргоз, с трудом выговаривая согласные. – Пр… Прошу прощения.

После этого Маргоз встал с табурета, упал на пол, затем, отказавшись от помощи Мануэля, поднялся и очень медленно, пошатываясь, направился к двери.

Через секунду Мануэль посмотрел на Строва и кивнул. Рядовой оставил свою давно опустевшую кружку и тоже вышел наружу.

Мощеные улицы, сетью пролегавшие между зданий Терамора, были сделаны так, чтобы передвигавшиеся по ним люди, лошади и повозки не увязали в болотистой земле, на которой стоял город. Большинство людей предпочитали ходить по мостовой, а не по заросшей травой грязной обочине. Поэтому на главных улицах всегда было многолюдно, а Стров мог преследовать Маргоза и не бояться, что его заметят.

Но когда Маргоз врезался в четверых людей, двое из которых явно старались этого избежать, Стров понял, что он мог без опаски следовать за рыбаком и по пустой улице. Маргоз был настолько пьян, что не заметил бы и дракона, увяжись тот за ним.

Однако Стров не просто так учился слежке, и поэтому держался от своей цели на приличном расстоянии, лишь изредка поглядывая на него, но не выпуская из поля зрения.

Вскоре они подошли к маленькому глинобитному домику, стоявшему неподалеку от доков. Этот дом построили из более дешевых материалов, чем дерево или камень, а это означало, что здесь жили совсем бедные люди. Если Мануэль был прав, и этот Маргоз действительно зарабатывал на жизнь рыбалкой, то, очевидно, у него это получалось совсем плохо. Только самый криворукий недотепа не смог бы поймать рыбу, живя на берегу острова в Великом море. Рядом с домом была вырыта плохо прикрытая выгребная яма, и Строва чуть не вывернуло от стоявшего в воздухе смрада.

Скорее всего, раньше в этом четырехкомнатном домишке жила одна семья, но теперь каждую комнату снимал отдельный жилец. Маргоз вошел внутрь, а Стров спрятался за деревом на другой стороне дороги.

В трех комнатах уже горели фонари. Четвертое окно зажглось примерно через полминуты после того, как за рыбаком закрылась дверь. Стров как бы невзначай перешел дорогу и остановился у окна Маргоза, делая вид, что хочет помочиться на стену. Он даже споткнулся, подходя к ней, чтобы любой случайный прохожий подумал, что он просто пьян. В том, что какой-то пьянчужка поздно ночью решил отлить на первую попавшуюся поверхность, не было ничего необычного.

Из комнаты Маргоза до Строва донеслись слова:

– Галтак Эред’наш. Эред’наш бан галар. Эред’наш хавик иртог. Галтак Эред’наш.

Стров вздрогнул. Некоторые фразы были ему незнакомы, но первую и последнюю произносили орки, которые напали на них в крепости Северной стражи.

Довольный тем, что оказался прав, и что орки все-таки как-то связаны с этим Пылающим Клинком, Стров продолжил прислушиваться.

Затем он внезапно почувствовал мерзкую серную вонь и скривился от отвращения. Казалось бы, запах серы в сравнении с невыносимым смрадом этой клоаки должен был показаться почти приятным или хотя бы не таким отвратительным. Но в этом запахе чувствовалось что-то неправильное… что-то злое. Слова, которые произнес Маргоз, походили на заклинание, и за ними последовала серная вонь, а это означало, что здесь замешана не просто магия. Стров был готов поспорить на свой меч, что это – магия демонов.