Кит Рекер – Язык цвета. Все о его символике, психологии и истории (страница 30)

До введения сухого закона бутылки пива Pabst Blue Ribbon украшались синей шелковой лентой, чтобы подтвердить высокий статус. После отмены сухого закона ленты печатались на этикетках банок, как видно из рекламы 1937 года, опубликованной в журнале, принадлежавшем Ringling Bros. and Barnum & Bailey Circus.

Использование синего привилегированными сообществами привело к тому, что он начал демонстрировать социальное положение и достоинства. Именно так появились первые призы на ярмарках 4-H и скачках. Как и синяя лента на этикетке пива Pabst Blue Ribbon, созданная после того, как этот сорт пива получил награду на Всемирной выставке в Чикаго в 1893 году. Компания использовала миллион футов синей шелковой ленты в год, чтобы украсить бутылки пива-победителя, вплоть до введения сухого закона. Им на смену в 1930-х годах пришли жестяные банки с печатными этикетками, и синяя лента превратилась всего лишь в рисунок.

Синие воротнички

Впервые словосочетание синий воротничок было использовано для описания работы в сфере торговли в статье об условиях труда, опубликованной в газете Айовы в 1924 году[214]. Прошло 20 лет, прежде чем оно появилось в New York Times, причем в кавычках. Однако возникновение большого количества рабочих мест в сфере обрабатывающей промышленности после Второй мировой войны способствовало частому употреблению этого термина, и он до сих пор играет важную роль при обсуждении различных вопросов, касающихся жизни представителей рабочего класса. Но как синий цвет – цвет богинь, святых, королей и победителей на выставках животных – стал цветом рабочего класса?

Их связь уходит своими корнями прежде всего в долгую историю красителей индиго. Самой древней известной тканью такого оттенка является кусок синего хлопка возрастом 6 200 лет, найденный в Уака-Приета в Перу. Известно, что красильщики эпохи неолита в Европе извлекали синие тона из вайды[215]. Ткани железного века, окрашенные с помощью того же растения, найденные на Синайском полуострове, датируются 1 300 г. до н. э., а месопотамские инструкции по окрашиванию в цвет индиго, написанные клинописью, созданы в 600 г. до н. э. В разное время в разных уголках мира люди открывали способы его получения из сотен видов растений, содержащих химические соединения, позволяющие добыть пигмент индиго. В наши дни, в XXI веке, он остается одним из немногих натуральных красителей, которые используются в промышленных масштабах – хотя синтетические все же активно доминируют.

Почему же сложный, не поддающийся объяснению процесс окрашивания сохранялся на протяжении стольких тысячелетий? Различные формы индиго – единственные эффективные природные красители в текстильном производстве. Хорошо окрашенные ткани легко поддаются стирке и не выгорают на солнце. Но, пожалуй, самое важное то, что индиго необычайно привлекательно стареет.

Его молекула слишком велика, чтобы проникнуть внутрь волокон, как это делают красные или желтые «родственники». Вместо этого она обволакивает волокна, создавая своеобразный слой над сердцевиной пряжи в красильном чане. Разумеется, при многократных стирках происходит постепенное выцветание, и темно-синий превращается в более светлый, но любые тона, как правило, не становятся тусклыми и мрачными, поскольку сердцевина пряжи отражает свет, сохраняя его чистоту и даже яркость, сквозь остатки синего внешнего слоя. Кроме того, в результате истирания и трения при носке местами появляются светлые участки – на карманах, коленях, лодыжках, вдоль клинового шва и на местах, соприкасающихся с поверхностью при сидении. Везде, где одежда долго трется о руки, ноги или какие-либо предметы, появляются уникальные отметки, рассказывающие историю ткани. Ведь следы износа – признаки жизни, индивидуальности, уникальной биографии; поношенная одежда цвета индиго обладает достоинством, без слов рассказывая биографию своего владельца.

Коллекция тканей и нитей цвета индиго из Китая, Мали, США и Мексики.

Хотя рабочие рубашки, халаты, брюки, комбинезоны и робы в наши дни редко окрашиваются натуральным индиго, они все еще таят в себе его волшебство, а также постоянство и скромность, свойственные символическому портфолио синего цвета.

Синие джинсы

Ежегодно в мире продается не менее 1,25 миллиарда пар голубых джинсов[216]. Чтобы вырастить необходимое количество хлопка для производства одной пары, требуется более 6 800 литров воды, не говоря уже о топливе, удобрениях и пестицидах. Добавьте к этому значительный экологический след от производства и окрашивания основы и отбеливания утка[217], пошива и отделки, доставки, маркетингового продвижения и продаж, а также условия онлайн- и офлайн-торговли. За 4 года еженедельной носки и стирки пара джинсов оставляет углеродный след объемом примерно 415 килограммов[218]. Задумавшись о том, насколько сильное воздействие на окружающую среду оказывает столь любимый предмет одежды, что его постоянно носит половина человечества[219], легко впасть в уныние.

История голубых джинсов берет начало в Европе. Serge de Nîmes – прочная саржа из шерсти и шелка с окрашенными индиго нитями основы и белыми или натуральными нитями утка – изначально производилась для нужд пастухов. К концу XVI века она стала играть большую роль в экономике города Нима, расположенного недалеко от Авиньона на юге Франции. Термин «деним» происходит от сочетания de Nîmes. Примерно в то же время в итальянском прибрежном городе Генуя, который долгое время считался центром морской торговли, моряки носили шерстяную и хлопчатобумажную ткань с нитями основы и утка цвета индиго – так зародился концепт «морского синего». По-французски Генуя называется Gênes, отсюда и пошло слово «джинсы». Сегодняшние джинсы синего цвета произошли от этих практичных тканей, из которых изготавливали рабочую одежду.

Отцом современных джинсов принято считать Ливая Страусса, известного тем, что он популяризировал синие джинсовые комбинезоны эпохи Золотой лихорадки, которые изначально должны были выполнять функцию защитного слоя поверх брюк или гамаш. Хотя компания из Сан-Франциско по-прежнему является глобальной творческой и коммерческой движущей силой в мире джинсов, мистер Страусс не изобретал их.

Прочная одежда, предназначенная для шахтеров, работающих в грязи и рыхлой породе калифорнийских холмов, пользовалась большим спросом в середине XIX века, а успешный торговец Ливай Страусс был посредником – заказывал эти товары по оптовым ценам и продавал их покупателям в розницу. Популярными являлись плотные ткани, такие как палаточный брезент и деним, причем не было какого-то одного доминирующего цвета.

То, что изначально считалось прочной джинсовой рабочей одеждой для золотоискателей, стало знакомой многим униформой, как видно на изображении джинсового комбинезона Lee 1940-х годов.

Латышский иммигрант Джейкоб Дэвис, портной из Рино, обратился к Страуссу в 1872 году с интересным предложением. Так как у него не было возможности рискнуть и заплатить 68 долларов за патент США, чтобы защитить свою технику прикрепления карманов с помощью клепок к рабочим брюкам из неокрашенного хлопка утка или голубой джинсовой ткани, купленной в магазине Страусса, Дэвис обратился к тому за помощью. В обмен на то, что предприниматель взял на себя все проблемы, связанные с заявкой, и решал вопросы с патентным бюро по поводу деталей, Джейкоб предложил ему половину доли в бизнесе по производству рабочей одежды[220]. После получения патента в 1873 году Ливай начал производство джинсов в Сан-Франциско, а Дэвис контролировал все процессы. Они использовали высококачественный деним из Нью-Гэмпшира от Amoskeag Manufacturing Company, и в рамках сотрудничества выпускались все джинсы модели 501s вплоть до 1920 года.

Спустя почти 150 лет, глядя на мир, в котором голубые джинсы стали неотъемлемой частью жизни, мы могли бы сказать, что «остальное вам и так известно». Однако путь, проделанный от одного из практичных вариантов одежды для небольшой группы трудолюбивых людей с Дикого Запада до повседневного предмета гардероба, не был прямым. Прежде чем джинсы превратились в главный элемент современной моды, с ними чего только не случалось.

От шахтеров мы переходим к ковбоям – исторически неоднородной группе, состоящей из латиноамериканцев, коренных индейцев, темно- и белокожих, чье умение справляться с животными, погодой и местностью помогло прокормить и одеть Соединенные Штаты. Синтез культур при разработке функциональной одежды, способной сохранять прохладу в летний зной, тепло в зимнюю стужу и сухость в бурю, породил язык кожи и текстиля, подходивший для жизни в седле. Джинсы стали частью ковбойского стиля, и вскоре Lee, Wrangler и другие региональные бренды начали конкурировать с Levi Strauss за внимание. Ковбойская одежда и сегодня обладает мощным, почти магнетическим притяжением.

Отчасти это объясняется тенденцией мифологизировать подобный образ жизни в XIX веке – в основном в попытке оправдать концепцию «Предначертания судьбы»[221] и экспансию Соединенных Штатов на запад. «Белизна» колониального образа мышления – одна из причин того, что в нашем воображении закрепились белокожие ковбои в джинсовой одежде, а не их темнокожие собратья. Другой причиной оказался Голливуд: всем надолго запомнились их изображения на фронтире[222].