Кит Рекер – Язык цвета. Все о его символике, психологии и истории (страница 17)

Миллениальский розовый

Несмотря на все невзгоды и потрясения, дома в области Чинкве-Терре в Лигурии продолжают крепко держаться за скалы и все еще покрыты штукатуркой нежных натуральных розовых тонов. Традиционные кошенильно-розовые оттенки с вкраплениями синего, используемые в текстильном производстве Мексики и Перу, поддерживают непрерывную традицию изготовления ярких тканей, которая длится уже много столетий. И точно так же розовый цвет пенджабских вышивок фулкари на индийском субконтиненте, возможно, был на уме у редактора Vogue Дианы Вриланд, когда она сделала свое знаменитое заявление 1962 года о том, что «розовый – это темно-синий для Индии». Вдали от прожекторов политики и протестов этот цвет сохраняет свечение, он столь же восхитительный, каким был во времена мадам де Помпадур.

Возможно, маркиза оценила бы мягкий, приглушенный, слегка сероватый оттенок, названный «миллениальским». Он появился в начале 2010-х годов, «говорил» тихим шепотом и считался безопасным, легким, гендерно нейтральным цветом в моде и товарах для дома. Царило мнение, что миллениальский хорошо сочетается практически со всеми цветами и никого не оскорбляет. Он хорошо продавался и был отлично принят инфлюенсерами в социальных сетях, что побуждало дизайнеров использовать его чаще. Десять лет спустя он, кажется, встречается повсюду… прямо как розовый цвет 1950-х годов, но без пометки «только для дам».

Оттенок достаточно теплый и, как и его родной брат – терракотовый, позволяет передохнуть от шума СМИ и забот дня. Сможет ли он смягчить суровый мир вокруг нас своими объятиями? Сумеет ли уравновесить вражду и идеологические споры, проложить новый путь к совместному использованию городов и поселков, лугов и пляжей, к социальным постам и поп-песням и к надеждам на будущее? У розового впереди еще много работы: от толкотни протестов до объятий.

Миллениальский розовый, модный цвет 2020-х годов, кажется, звучит мягко, легко, гендерно нейтрально и не вызывает споров. Одежда от The Backward Vendor.

Фиолетовый

Тамара де Лемпицка. Портрет герцогини Вальми. 1924.

Чистосердечное признание: у меня особые отношения с фиолетовым. Он был любимым цветом одной из моих бабушек, и некоторые из ранних воспоминаний пронизаны легкими и неординарными цветами аметиста, сирени и сливы, связанными с ней. Одно время бабуля наполняла высокие графины водой, подкрашенной в фиолетовый цвет, и ставила на подоконники, чтобы в комнатах были видны мерцающие фиолетовые блики. Это было так же странно и театрально, как и она сама. Мне разрешалось играть на ее пианино и слушать виниловые записи Рахманинова, Паганини, Роджерса и Хаммерстайна[115], а также Сондхайма[116]. Я прочитал все ее книги, включая тома в твердых обложках – с пьесами Беккета, Миллера, Олби и других авторов XX века. Одна из положительных сторон, которые бабушка видела в старости, – возможность быть свободной, и она часто цитировала стихотворение Дженни Джозеф 1961 года, «Предупреждение»: «Когда я стану старой, я буду носить все фиолетовое».

То, что я услышал в ее гостиной, разожгло любопытство и повлияло на мои интересы и выбор профессии в дальнейшем, обеспечив фиолетовому цвету особое место в личной онтологии. Однако даже эти ассоциации не отходят далеко от более широких, исторически сложившихся представлений: необычный фиолетовый цвет играет привычную роль, будучи символом исключительного статуса, эксцентричности и духовности.

Королевская интрига

Древнегреческое слово porphyra, обозначавшее фиолетовый цвет, происходит от более древнего восточно-средиземноморского слова, которым называли Bolinus brandaris – один из немногих видов морских улиток, чья крошечная гипобранхиальная железа выделяет небольшое количество соединений бромированного индигоида. Они очень похожи на молекулы индиго, но с добавлением брома – элемента, часто встречающегося в морской воде; из этих химических веществ получали ценную красно-фиолетовую краску. Для окрашивания одного фунта (0,4 кг) шерсти, что на пике популярности фиолетового цвета в Древнем Риме стоил бы около фунта золота, требовались железы 250 тысяч улиток[117].

Свидетельства бронзового века о тирийском пурпуре, названном так по имени города Тир, известного центра по производству красителей из морских улиток, относятся ко второму тысячелетию до нашей эры, когда финикийские поселения были основаны по всему Средиземноморью в местах, где в изобилии водились эти моллюски. Фиолетовый порошок, найденный археологами в Акротири и относящийся к периоду до Минойского извержения (примерно 1650 г. до н. э.), из-за высокого содержания брома, вероятно, является тирийским пурпуром[118]. Его могли использовать при создании фресок минойской эпохи. Остатки текстиля, окрашенного в пурпурный, датируемые первым тысячелетием до нашей эры, были найдены в засушливых почвах израильской долины Тимна – настолько далеко от мест обитания улиток на побережье, что волокна ткани служат доказательством того, что товары такого цвета являлись предметом широкой торговли[119].

Учитывая, какого огромного труда стоило собрать тысячи моллюсков, добыть пигмент и произвести краску, фиолетовая ткань была настолько дорогой, что неразрывно ассоциировалась с правящими классами. Считалось, что самые насыщенные оттенки красителя напоминают темный и блестящий красно-фиолетовый цвет крови. И здесь в игру вступают все символические значения, ее связь с понятиями власти, силы и гордости, а также роскоши и привилегий. Фиолетовый цвет был принят, признан, определен и вознесен так высоко, что оказался недостижим для тех, кто им не обладал, у кого его нет.

В «Илиаде», записанной в VII до нашей эры, погребальная урна троянского героя Гектора обернута пурпурной тканью[120]. Спустя почти столетие[121] в «Одиссее» Одиссей, царь Итаки, и его сын Телемах одеты в пурпурные одежды. Четыре века спустя афинский драматург Эсхил[122] заставил мстительную царицу Клитемнестру пригласить мужа Агамемнона пройтись по великолепным полотнам, окрашенным тирийским пурпуром, когда он входит в свой дворец впервые за десять лет. Даже гордый, победоносный царь, страстно жаждущий вернуться домой после дорогостоящей Троянской войны, понимает, что растоптать нечто столь ценное – значит продемонстрировать непомерную гордыню, не говоря уже о том, что за ритуальное жертвоприношение собственной дочери Ифигении перед началом конфликта он уже заслужил гибель. В Книге пророка Даниила, написанной во II веке до нашей эры, святой удостоился пурпурных одеяний, когда истолковал сон, тревоживший вавилонского правителя Навуходоносора II[123].

В древнегреческих эпосах и драмах цари, такие как Агамемнон, часто облачались в пурпур.

Джованни Баттиста Тьеполо. Фрагмент фрески «Минерва принуждает Ахилла убить Агамемнона». 1757.

Связь между фиолетовым цветом и царской властью в сценах из древнего эпоса и античных драм подтверждается историческими свидетельствами. В VI веке до нашей эры персидский правитель Кир объявил пурпур запретным для всех, кроме него самого и членов его двора[124]. В 334 году до нашей эры, когда Александр Македонский завоевал Персию, то забрал из персидской сокровищницы огромное количество окрашенной в этот цвет ткани, хранившейся там на протяжении столетий, и сделал пурпурный основным цветом как своего гардероба, так и атрибутов двора. Его полководцев называли Phoinikistai – «носители пурпура». Могущество, подобное божественному, и статус Кира и Александра Македонского дополнили значение фиолетового цвета.

В Древнем Риме тирийский пурпур вызывал ажиотаж. Он использовался в одеяниях сенаторов, носивших тогу praetexta, на которой была только одна пурпурная полоска на белом или почти белом фоне. Победоносным генералам разрешалось надевать тогу picta из пурпурной ткани, расшитой сценами победы. Став императором, Юлий Цезарь сделал ее своим повседневным одеянием и наложил запрет на ношение для всех остальных.

Тирийский пурпур продолжал играть царственную роль вплоть до эпохи Византийской империи. Из-за чрезмерной добычи морских улиток пигмент становилось все труднее и труднее получить, а падение Византии под натиском османов в 1453 году резко ограничило доступ западных стран к пурпурным тканям. К 1464 году папа Павел II сменил цвет одеяний своих кардиналов с тирийского пурпура на карминовый красный.

Когда другие центры власти последовали его примеру, большая часть королевской символики «окрасилась» в красный, хотя пурпур по-прежнему занимал важное место. Например, на фреске Микеланджело «Страшный суд» начала XVI века изображен торжествующий Иисус в фиолетовых одеяниях. Такой эпитет, как «порфирородный», до сих пор существует в языке – он произошел от цвета красно-фиолетового порфирового мрамора, которым была отделана родильная палата Большого дворца в Константинополе. Этот павильон предназначался для женщин из императорской византийской семьи, особенно если они рожали потенциальных наследников престола. В недавнем прошлом английские монархи Георг VI и Елизавета II использовали королевские ассоциации, которые вызывает этот цвет, при оформлении коронаций. Британская правительница утроила силу фиолетового: мантия, драгоценные камни в короне и драпировки на официальных коронационных портретах были выполнены в его оттенках.