Кирстэн Корр – Философия Ридли (СИ) (страница 4)

— Это тебе, — парень протягивает букет и даже немного волнуется. Я давно заметила косые взгляды с его стороны, но предполагала, что это быстро пройдет. — Ты прекрасно выглядишь, — говорит он, нервно облизывая губы и всё время поправляя челку.　

Вдалеке замечаю застывшего Марвола младшего со своим приятелем Алексом. Оба считают меня «странной девчонкой». Нет, я не читаю мыслей, но просидела немало часов за книгами по изучению человеческого поведения и эмоций. Моя мать ведущих психиатр страны, а меня всегда влекло к той неизведанной части человеческой натуры. Ещё я привыкла наблюдать за людьми и запоминать мегатонны информации, иногда просто не нужной, но в моей «работе» этот навык бесценен.　

— Спасибо, — улыбаюсь всё той же улыбкой и не спешу помогать «счастливчику».　

Парень мнется и чешет в затылке. Ну, давай, у тебя там всё равно пусто, ускорься, пожалуйста. Нет, что касается учебы, тут парень, бесспорно, молодец. А вот, что касается жизни, тут пробел.　

— Можно пригласить тебя на свидание? — наконец выдает он.　

Свидание в горизонтальном положении, очень интересно. Что же, почему нет? Я сегодня такая добрая и Марвола не убила, и на свидание пойду…　

— Правда? Меня? — немного удивимся для достоверности. Нельзя так сразу соглашаться скромной и порядочной девочки.　

Маркус заметно взбодрился.　

— Да. Давно хотел это сделать. Может, погуляем завтра вечером? — он засунул руку в карман черных джинсов и запустил руку в светлую шевелюру.　

Делаем вид стеснительной девочки…　

— Я не против, — прижимаю к себе розы и вдыхаю их аромат. Но во мне не воспитали тонкого ценителя прекрасного и цветы во мне пробуждают ровно столько же, как если бы их подарить боксеру.　

— Правда? — Маркус вскидывает брови и покачивается на пятках.　

— Давай встретимся возле ворот универа. В семь. Подойдет?　

— Да, конечно! Может за тобой заехать?　

— Нет, лучше я сама, — якобы смущенно улыбаюсь, и когда парень прощается и радостный уходит, провожаю его задумчивым взглядом, размышляя как проучить банду «шапочников».　

Оставив Стиви в мастерской до утра, возвращаюсь домой на автобусе. Включаю плеер и смотрю в окно, наслаждаясь медленной поездкой и духотой. Я редко обращаю внимание на подобные мелочи и отвлекающие факторы. Жизнь слишком хороша, чтобы тратить энергию понапрасну.　

В голове четко-выстроенный жизненный план, я всё время с ним сверяюсь, ставлю галочки напротив выполненных дел и двигаюсь дальше, к следующему пункту.　

Моя жизнь может показаться размеренной и ровной, я и сама так всегда считала, но каким-то образом она разделилась надвое. Иногда, перестаю понимать какая половина верная. Порой разрываюсь на части и ухожу глубоко в себя, долго и муторно копаюсь, пытаясь понять, как я живу? Но ответов не нахожу, как и сил отказаться хоть от одной половины жизни.　

Одна часть меня — примерная дочь своих родителей.　

Переступаю порог дома, снимаю обувь и сразу убираю в гардероб. Из кабинета выходит отец. Его спина идеально-прямая не смотря на высокий рост. Одной рукой он держит книгу, другой очки. Хмурый взгляд бледно-голубых глаз осматривает меня с головы до ног.　

— Я не слышал этого отвратительного рева. Где твой байк?　

— Он у Герни. Завтра заберу, — я продолжаю стоять, не решаясь пройти. Знаю, допрос ещё не окончен. Я терпелива, как и всегда и так же приветлива.　

— Этот монстр, наконец, сломался? Мария была бы счастлива.　

— Увы, — беззлобно отвечаю, пожимая плечами. — Маме придётся подождать.　

Я молчу про то, что они мне сами его подари. Так и не ясно, за какие заслуги. Я ведь даже не просила, но когда увидела Стиви — влюбилась сразу.　

Отец смотрит пристально, настороженно, но молчит.　

— Мой руки, переодевайся, и иди кушать. У тебя сегодня практика есть?　

Сердце пропускает удар, и так происходит каждый раз, когда приходится врать.　

— Да. Я поеду к четырем, сразу после обеда. А теперь можно я пройду и обниму тебя?　

Отец откладывает книгу на журнальный стол и позволяет прижаться к нему. Я вдыхаю родной запах парфюма с ванильными нотками бельевого ароматизатора. — Я соскучилась, — поднимаю голову и заглядываю отцу в глаза. Он немного щурится, один раз проводит по волосам и спешит разорвать контакт. Моя семья не приверженцы проявления чувств. Мама говорит; привязанности разрушают личность. А я должна быть достаточно сильной, для достижения общих целей.　

Вторая часть меня — моя «практика».　

Останавливаюсь перед величественным бизнес центром и улыбаюсь. Офис на одиннадцатом этаже этого здания является моим убежищем. Не знаю, правда, от чего, но мне безумно хорошо, за его стенами. Я отдыхаю в нём, не смотря на то, что работаю. Такой вот забавный парадокс.　

Охрана в черных строгих костюмах, встречает меня улыбкой. Прикладываю пропуск и прохожу турникет. Я знакома с каждой кофеваркой в этом здании, с уборщицами и мойщиками стекол. Но я не с кем не дружу, и меня никто не знает. Одно из правил нашего дома — никаких знакомств.　

В приемной меня встречает Сара. На женщине красивый костюм, кораллового цвета. Мне нравится, как уложены её красивые каштановые волосы, но я никогда не решалась сказать об этом слух. Это означало бы завести диалог, а значит, рассказать о себе.　

— Привет, малышка! — женщина заключает меня в приветливые объятия, я понимаю, что позволяю ей это делать, а сама остаюсь безучастной, тем самым уже не раз провожу аналогию с отцом, но отгоняю прочь эти мысли. — Шеф ждет тебя, уже спрашивал. Каждый раз волнуется перед встречей с тобой, — хихикает она, таинственно улыбаясь. — Уже попросил принести твой любимый кофе и шоколадные вафли.　

Улыбка против воли появляется на лице и ощущение «дома» захлестывает с головой, выбивая из меня воздух. Трясу головой, чтобы немного прийти в себя.　

— Спасибо, Сара, — благодарю секретаря и тихо вхожу в такой знакомый и уютный кабинет с огромным окном во всю стену, прямо за спиной начальника.　

Он сидит за большим столом, изогнутой формы и насыщенного рубинового цвета. Задумчиво смотрит в монитор компьютера и мешает зеленый чай с цедрой апельсина и имбирём, — его любимый. Я улыбаюсь почти блаженно, когда этот респектабельный мужчина в светло-голубом костюме, поднимает на меня свои пронзительные карие глаза.　

— Малыш, я заждался, — с этой фразы начинаются почти все наши встречи. Его голос немного хрипит, он сам это замечает и привычно лезет в ящик за леденцом. Ему приходиться много говорить, отсюда годовой запас «холса».　

Снимаю обувь, да именно так, подхожу к шкафу в углу, и достаю белый плед. Направляюсь к столу, извлекая из сумки приготовленные бумаги. Молча кладу перед мужчиной, взамен беру кофе и иду на свой небольшой диван возле стены. Он куплен специально для меня. Вещь, которая принадлежит лично мне. Ещё есть Стиви — он тоже мой, но на нем лежать неудобно.　

Пока начальник хмурит брови, знакомясь с отчётом о проделанной работе, я могу позволить себе просто не думать. Прикрыть глаза, вдыхая терпкий аромат кофе с капелькой ликера. Дать возможность телу расслабиться.　

Минут через двадцать, когда кофе выпит, начальник откладывает бумаги. Он потягивается, а я пересаживаюсь к нему за стол.　

— Малыш, ты мой клад, серьезно тебе говорю! — мужественное лицо, озаряет довольная как у кота улыбка. — Здесь даже больше, чем я мог рассчитывать. — Он поднимается и идет к сейфу.　

Правильно, я бы не стала держать информацию на конкурентов и других участников предвыборной гонки на видном месте.　

— Теперь я знаю, где Лоис заказывает печатный материал, и могу перекупить поставщика. И главное, Мартин, — этот гусь… теперь он у меня на крючке и не слезет, пока не подпишет новое соглашение с нашей фирмой. Я говорил, что ты клад?　

— Постоянно, — усмехаюсь я. Мне нравится доставлять этому мужчине моральное удовольствие. За три года работы на этого человека, я многому научилась, многое переняла, и главное открыла ту, вторую часть меня. Он, кстати, и выдает мне документ, свидетельствующий, что я прохожу практику при его фирме. О том, что я получаю зарплату в три раза больше «студенческого оклада для практикантов», родители не знают, как и том, чем я на самом деле занимаюсь.　

— Отец получил отчет за прошлый месяц о твоей успешной практике?　

Мой начальник единственный, кто знает обе стороны моей жизни. Почему именно он? Не знаю, просто он другой.　

— Да. Он доволен.　

— Ну, Ридли! Не кисни. Придет время — жизнь всё расставит по местам. Не стоит себе забивать этим голову, ты никому не делаешь плохо. Кроме моих конкурентов, — добавил он с сарказмом и рассмеялся. Но я-то знаю, что этот человек никогда не поступал подло в прямом смысле этого слова, если только его не вынуждают. Это вообще самый лояльный человек из всех в мире живущих. С ним можно договориться о чем угодно, главное — предложить что-то взамен.　

— Знаешь, почему я выбрал тебя?　

Я скривилась.　

— Оо, я знаю, ты не переносишь всю эту лирическую чушь, но всё же я скажу. Я смог разглядеть в простой семнадцатилетней девчонке — себя. Ты пришла в этот офис в поисках своей практики: такая простая, чистая, но закрытая. Точно знала, чего ты хочешь, но… первый год, мне было тяжело с тобой. Помнишь?　

Я помнила. Как сейчас. Не всегда хорошо иметь феноменальную память. Моя скрытость и осторожность встали между нами непробиваемой стеной, но мужчина смог отыскать дверь. Он был терпелив, добр и открыт. В общем, мужчина умеет подбирать «ключи».