Кирия Сильвер – Лабиринты тьмы: Воспоминания (страница 5)
Чуть в стороне виднелись теннисные корты и олимпийский бассейн, защищённые от ветра стеклянными арками. За ними – большой стадион, где, судя по следам, проходили тренировки. Возле одной из сторон – стрельбище, идеально вымощенное, со звукоизоляцией.
Но внимание Каэл привлекло конное ранчо, что скрывалось за деревьями. Из-за дальнего холма, за границей ухоженного газона, начинался заповедник. Отсюда виднелись его густые деревья, обнесённые невысокой оградой. Вечерний ветер доносил запахи леса и свежескошенной травы.
Здесь, на фоне пылающего закатного неба, академия казалась иной. Она переставала быть мрачной. Она становилась… реальной. И от этого становилась опаснее.
Заповедник.
Каэл шагал всё дальше, в сторону заповедника. Прочь от здания, от шумов, от братьев и от себя самого. Вокруг становилось тише. Воздух плотнее. Он чувствовал, как темнеет, как мир вокруг замирает, будто боясь потревожить мысли, бушующие в его голове.
На крыше одного из корпусов сидела Элира. Тёмный плащ развевался на ветру, а янтарные глаза внимательно следили за передвижениями новоприбывших. Она не упустила ни одного взгляда, ни одного движения. Но особенно её внимание привлёк один – тот, кто свернул с общей тропы. Кто ушёл в одиночку.
– Ничего не меняется……., – прошептала она, увидев, как Каэл, не оборачиваясь, пересекает край парковой зоны и исчезает в густой тени заповедника. Она слегка усмехнулась. – Всё такой же упрямый.
Сумерки падали на землю, вытягивая тени деревьев, сминая яркость дня. Каэл сидел на корне старого дуба, уставившись в землю. Он покинул основной парк не только из-за шума – его разъедал запах. Эти розы. Белые, как снег. Они были любимыми цветами его матери. Они были частью её сада. И теперь были частью его боли.
Белые розы – хрупкие, мертвенно прекрасные, исчезающие от первого прикосновения тепла. Как воспоминания. Как прошлое. Как она. Мама……
Он сжал пальцами рукоять серебряного кинжала – подарка матери. Лезвие было холодным, почти как его руки. Но не помогало. Мысли навязчиво возвращались, запах роз не отпускал.
И тут… он услышал……
I can't sleep… I'm lost in the streets… and million voices talking to me… All I need is love and repeat…
Он резко поднял голову.
В кроне дерева, почти сливаясь с листвой и тенью, сидела девушка. Тонкий силуэт, голос – будто из сна, из другой жизни. Из прошлого, которое он похоронил.
Каэл прищурился. В этот момент сквозь ветви прошёл луч вечернего света – и он увидел её лицо. Узнал. Или… показалось?
Красные, как кровь локоны. Янтарные глаза.
Он замер.
– Ты… – голос предал его. Он не знал, спрашивает он или утверждает.
Фигура скользнула вниз, легко, почти бесшумно, приземлившись в нескольких шагах от него. Каэл ожидал увидеть прежний образ, но волосы девушки были иного цвета.
Он моргнул. Видение исчезло. Наверное, игра закатного света.
– Ты должен быть на занятиях, – ровно, но твёрдо произнесла она. В её голосе звучала ирония, смешанная с непреклонностью.
– А ты всегда следишь за тем, куда кто идёт? – тихо усмехнулся он, не вставая.
– Только за теми, кто нарушает правила, – пожала плечами она, – или за теми, кто носит с собой оружие.
Он хмыкнул, медленно поднимаясь.
– Это не твоё дело!
– Это уже стало моим делом, – её рука скользнула и прежде, чем он успел моргнуть, кинжал исчез из его пояса.
Он застыл.
– Как ты… – Он не закончил. Просто уставился на её руку, сжимающую оружие.
– Хочешь вернуть – догони.
Она развернулась и побежала, легко, уверенно, будто знала каждый сантиметр этой части заповедника.
Каэл выругался сквозь зубы и рванул следом.
Он бежал за ней, почти не ощущая земли под ногами. Запах леса, прохлада сумерек – всё стало неважным. Только она и кинжал, его единственная ниточка к тому, кого он больше не мог увидеть. К матери.
И вдруг – *вспышка*. В голове что-то обожгло.
…Сад. Поздний вечер. Белые розы.
Руки – тёплые, дрожащие,опускают кинжал в его ладони, чуть сжимает пальцы.
– *Ты должен беречь его, … Обещай. Этот клинок – часть нашей воли, нашей памяти. Обещай, что не потеряешь себя.*
– *Обещаю…*
Он задышал тяжелее. Перед глазами вновь возник образ Элиры, бегущей впереди, ловкой и бесстрашной.
– Ты не имеешь права! – крик вырвался из груди. – Это не твоя вещь! Не твоя память! Чёрт побери, остановись!
Он почти догнал её. Она пересекала последние метры до главного корпуса. В голове гремело: *не смей, не вздумай, остановись!*
Она остановилась.
Прямо у стены.
Он резко замедлил шаг – сердце билось, словно вырвется из груди. В глазах вспыхнула решимость: всё, догнал. Сейчас отберёт. Сейчас конец.
Но в следующее мгновение – она подпрыгнула, вцепилась в выступ, и одним движением забралась на третий этаж.
– Ты издеваешься, что ли?! – выругался он. – Серьёзно?!
Она исчезла в окне.
Он прыгнул следом, зарычав сквозь зубы, и с грохотом влетел в аудиторию, где уже шёл урок.
Все замерли. Преподаватель поднял брови. Остальные братья – кто с удивлением, кто с привычным раздражением – уставились на него.
А Элира стояла у его парты. Спокойная. Сдержанная. Только янтарные глаза чуть сверкали.
Она молча положила кинжал на стол.
– Я обещала. Возвращаю.
Прежде чем он успел взорваться новой порцией брани, преподаватель строго хлопнул по столу.
– Ученики! Молчать! А вы садитесь. Все садитесь.
– Мы продолжаем тему: взаимодействие кланов и соблюдение архаичных кодексов в современной иерархии.
Каэл зарычал себе под нос, тяжело опускаясь в кресло.
Кинжал был рядом, но в голове звучал не голос учителя, а голос матери, шёпотом пробивающийся сквозь шум прошлого.
– *Обещай, что не потеряешь себя…*
Он невольно посмотрел на Элиру.
А что, если она – напоминание? Или проверка?
Время урока
После инцидента в аудитории атмосфера стала напряжённой.
Каэл сидел, тяжело дыша, вжавшись в кресло. Кинжал лежал перед ним.
Он будто горел в его руках, напоминая – ты позволил отобрать его.
Братья переглянулись между собой. Кто-то ухмыльнулся. Кто-то насмешливо фыркнул.
Тобиас лениво откинулся на спинку стула, глядя на Элиру с долей интереса.