Кирилл Зимний – Забвение. Мистические истории (страница 2)

– Что?

– Они знают, что им нечего терять, и поэтому могут говорить что угодно. Могут убедить тебя в чём угодно, сечёшь к чему я? Они не просто так приходят, их становится всё больше, учти…

Кирилл хотел спросить, что он имеет в виду, но водитель уже развернулся и ушёл, бросив на прощание:

– Я не скажу Алишеру. Но ты сам знаешь, чем это кончится.

Кончилось это, как и следовало ожидать, пьяным рейдом хозяина.

Алишер ввалился в магазин глубокой ночью с двумя друзьями, с перегаром и в пьяной злобе. Он сразу заметил свет в подсобке, распахнул дверь – и застыл.

За столом сидели Лена, её мать и Сергей. Перед ними стояли чашки с недопитым кофе.

– Ты… Ты совсем охренел?! – заорал Алишер.

Кирилл попытался что-то объяснить, но хозяин не слушал. Он заорал, чтобы все убирались, толкая гостей и ругаясь, а потом развернулся к Кириллу:

– Ты уволен! Собирай свои вещи и проваливай! И если ещё раз появишься здесь, я тебя сам в асфальт закатаю!

Дождь лил как из ведра. Кирилл стоял на пустынной парковке, мокрый и дрожащий.

Лена подошла к нему первой.

– Прости, – прошептала она.

– Это не твоя вина.

– Ты не должен был…

– Я хочу быть с тобой.

Она резко подняла на него глаза.

– Ты не понимаешь, что говоришь.

– Понимаю.

– Нет. Ты жив. А мы… – она махнула рукой в сторону трассы. – Нам здесь место.

– А если я…

– Нет! – её голос впервые сорвался на крик. – Ты не можешь просто решить умереть!

– Но я хочу…

– Ты не понимаешь, что это такое, – её пальцы впились в его рукав, но он почти не чувствовал прикосновения. – Это не романтика, не побег. Это конец. Всему. Это чёрная пустота! Как будто ты спишь, только без снов. И этот вот вонючий магазин – это единственное где ты можешь услышать голоса, увидеть людей и почувствовать, что ты существуешь!

Он хотел ответить, что он и так в чёрной пустоте, но в этот момент где-то вдали заревел мотор.

Фура.

Огромная, мокрая, несущаяся по трассе.

Лена вдруг отпрянула от него.

– Нет… – её голос стал тише, прозрачнее. – Кирилл, пожалуйста…

Но он уже смотрел на дорогу.

На свет фар. И сделал шаг…

Боли он не почувствовал…

………

Утром водители, проезжавшие мимо, заметили тело на обочине.

………

Новый продавец, Максим, вздрогнул, когда в дверь вошли четверо:

– Кофе, – сказал Кирилл. – Четыре чашки.

Его рубашка была мокрой от крови.

Максим вспомнил всё, что говорил ему Алишер.

– Вас… мне нельзя обслуживать.

Лена грустно улыбнулась.

– Хочешь с нами? Туда, где нет боли…

За окном завыл тормозами грузовик.

Дорога на Терновку

Снег падал не хлопьями – колючками. Вечер в сибирской глуши надвигался медленно, словно кто-то сдерживал наступление ночи, давая последним лучам солнца ползти по серому льду трассы. Севрюгин, дальнобойщик со стажем, вёл свой «КамАЗ» по узкой дороге, петлявшей между голыми берёзами. За последние два часа он не видел ни одной встречной машины. Он думал о своей ссоре с женой и чувствовал злость – вечно она со своей дурацкой заботой – вцепилась в него, мол зачем в такую даль, когда по прогнозу метель… Затем, что надо зарабатывать, зачем же ещё. Он мысленно ругался, периодически возвращаясь к тому утреннему диалогу, и чувствовал раздражение.

Он ехал к складу в Елань, грузить стройматериалы, но вдруг в голову пришла мысль, что ему ведь сегодня обязательно нужно заехать… куда? Пальцы крепко сжали руль. Название словно выскользнуло из головы. «Долбанный недосып», подумал Севрюгин.

Начиналась метель.

Она появилась, когда он остановился у обочины, на съезде к просёлочной дороге. Он хотел размяться и проверить тормоза, пока не началась сильная пурга. Девушка стояла, как будто ждала его. В тонкой серой куртке, с розовым рюкзаком за спиной и лицом, которое было одновременно юным и каким-то невыносимо усталым.

– Подбросите до Терновки? – спросила она.

Имя деревни показалось Василию знакомым. Да, он где-то слышал… может, по рации, может, на заправке. Или во сне. Но понятия не имел где она.

– Садись, – сказал он, не зная, зачем согласился. Возможно просто пожалел её.

Они ехали молча. Девушка смотрела в окно, а Севрюгин ловил себя на странном ощущении: будто всё вокруг словно замерло. Несмотря на то, что за окном завывала метель. А внутри кабины было как в вате: звуки – приглушённые, время – вязкое.

Севрюгин посмотрел на девушку краем глаза – симпатичная, лет двадцать пять…

– Тебя там кто-то ждёт? – спросил он.

– Дом, – ответила она, не отрывая взгляда от стекла. – Я там когда-то осталась.

Он хотел уточнить, что значит «осталась», но почувствовал, как мысли ускользают. Почему он не может вспомнить, где его жена? Он ведь недавно ей звонил… Или нет? Почему он не может вспомнить, куда ему надо ехать?

Один раз он взглянул в зеркало заднего вида – и не увидел дороги позади. Только белый, как перегоревший экран, туман. Не снег – а пустота.

Чем ближе они подъезжали к Терновке, тем страннее становилось всё вокруг. На трассе не было указателей. GPS показывал, что они находятся «вне зоны покрытия», хотя раньше всегда работал в этом районе. На придорожных деревьях начали появляться лоскуты ткани, словно кто-то подвязывал их в память о чём-то.

Девушка рассказывала, что родилась в Терновке, но как-то ушла. Ушла слишком далеко в лес, заблудилась и уснула, а когда проснулась, то поняла, что не может вернуться без помощи.

– Мне нужно, чтобы ты доехал со мной. Только тогда я смогу. – Её голос звучал глухо, будто из старой аудиозаписи. – Если кто-то пойдёт со мной, я смогу жить, я буду заботиться о нём…

Севрюгин потерял ощущение времени. Он украдкой любовался ею и наслаждался звуком её голоса. Она напоминала ему одноклассницу, в которую он был безнадёжно влюблён, и ему вдруг показалось, что он снова оказался там, в том времени, только теперь у него появился шанс начать всё с чистого листа.

Он слушал её и чувствовал, как воспоминания утекают, словно вода из лопнувшего целлофанового пакет, в котором он в детстве держал купленных рыбок. Он не знал, откуда он едет. Не знал, сколько времени они в пути. Только чувствовал одно: ещё немного – и назад пути не будет.

Он резко остановил машину – в бессмысленном порыве выпрыгнуть, вернуться, спастись. Но, выйдя из кабины, понял, что дороги назад нет. Лишь снежная пустошь. Он вернулся в кабину. Она не смотрела на него, а он словно не знал, что ей говорить. И они поехали дальше.

Терновка появилась внезапно. Как будто её вырезали из другого мира и аккуратно вложили в пейзаж – дома стояли в снежной тишине, аккуратные, но словно забытые временем. Ни дыма, ни света, ни следов. Только один дом у края озера казался живым – из трубы тонко поднимался дым, в окне дрожал тусклый огонёк.

Девушка выдохнула с облегчением и открыла дверь кабины.