Кирилл Волков – Полный перебор (страница 18)

Павел мотнул головой, отгоняя дурацкие мысли, открыл рот, собираясь позвать на помощь, и замер, столкнувшись с неожиданной проблемой. А кого звать-то? Имя он не спросил. Не орать же «эй, мужик!».

Вздохнув, Павел взвалил старика на спину и побрел по своим следам. В конце концов, что такое пятьдесят метров?

На точке сбора не было командира с запасом блокиратора. Зато там был один из его товарищей по несчастью, державший на руках тело молодой женщины и растерянно оглядывающийся по сторонам.

Увидев Павла, он облегченно вздохнул и крикнул:

— А где… этот…

— Этот кто? — ответил ему недовольный голос из кустов. Командир выбрался из зарослей, волоча за собой сразу два безжизненных тела. Увидев ношу своих подопечных, он бросил свой груз и выругался.

— Да вы охренели, что ли? Восемь тел! И как мы их, нахрен, потащим?!

Павел растерянно переглянулся с парнем, держащим женщину, и пожал плечами. Им-то откуда знать? В конце концов, кто тут строил из себя крутого ветерана?

Проблема переноски решилась путем изготовления наскоро связанных из подручных материалов носилок. На каждые уложили по четыре «трофея», и попытались все это поднять. Одни носилки разломились пополам, другие даже не оторвались от земли ввиду общей дрищеватости носильщиков.

Командир обругал всех вдоль и поперек и велел переходить к плану «Б». Планом «Б» оказались волокуши. С ними дело пошло веселей — по крайней мере, удалось сдвинуться с места. Командир шел впереди, расчищая дорогу отобранным у Павла клинком, а остальные, хрипя и обливаясь потом, волокли адские конструкции из говна и палок с лежащими на них бессознательными телами.

— Может, дождаться, пока они очнутся? — прохрипел Павел, остановившись, чтобы перевести дух.

— Тащи давай, — ответил командир, продолжая рубить лианы. — Если они очнутся, то откусят тебе задницу. С Волной все не так просто. Тут одним блокиратором не обойдешься. Слишком много… этих…

Командир задумчиво поводил в воздухе лезвием меча, пытаясь выловить подходящее слово, но не смог и разозлился еще больше.

— Отвали, короче. Я тебе что, доктор? Что-то им там надо ставить. И чем быстрее, тем лучше. Тащи давай.

Павел вдохнул поглубже и потащил. И тащил до тех пор, пока перед его помутневшими от усталости глазами не выросли стены города. При виде их Павел облегченно выдохнул, сбросил с плеч лямки волокуши и растянулся на земле, не обращая внимания на ругань командира. Он свое дело сделал, пусть дальше тащит этот крикун. Уж он-то устал куда меньше.

На следующее утро Павел проснулся удивительно свежим и прекрасно отдохнувшим. За это, как и за жуткий голод, нужно было благодарить Сима. Жуя остатки своего неприкосновенного продуктового запаса, Павел вспоминал, чем закончился вчерашний день. Кажется, в конце концов ему надоело слушать, как разоряется патрульный, он встал и таки допер несчастную волокушу до города. По пути их обогнали несколько более везучих групп — те тащили по три, по два, некоторые — и вовсе по одному «найденышу» и имели возможность сменять друг друга. А вот им ни одна зараза так и не помогла — только у самых ворот кто-то усовестился и перехватил у Павла лямку.

Потом Павел ловил патрульного, чтобы отобрать меч.

Потом полз домой, спотыкаясь об уложенные тут и там носилки.

А потом был соооон.

Павел дожевал последний овощ и с сомнением взглянул на лежанку. Еще, что ли, поспать? Нет, плохая идея. Если он хочет набрать себе нормальную команду, нужно шевелиться. И начнет он, пожалуй, со своего «крестника». Ну и что, что он старик? По виду вполне еще крепкий, да и интуиция подсказывает…

Интуиция соврала. Прямо таки наврала так наврала. Старик сидел, лупая бессмысленными голубыми глазами, и, кажется, совсем не понимал, что происходит.

Павел таращился на него в ответ и чувствовал себя идиотом. Вот к чему приводит излишнее увлечение фантазиями. Конечно же, никто годный ему не попался. Он тащил на горбу безумного старика, который, поди, и ходить-то сам не может.

Прекрасно, просто прекрасно.

А кому-то попалась красивая женщина. Жизнь — боль.

Павел отошел от койки старика и внимательно посмотрел по сторонам.

Он находился в одном из громадных бараков, в которых временно разместили всех новичков. Обстановочка тут, конечно, так себе. Грязный пол, убитые лежаки с ошметками соломенных матрасов, сквозняки. Неудивительно, что все, кто очнулся и смог встать на ноги, поторопился покинуть этот приют безнадежности. Остались здесь лишь субъекты типа его «крестника» — либо еще не пришедшие в себя… либо те, кто уже и не придет.

Павел прошел по узкому проходу между лежаками и вышел через другую дверь, ведущую в центр квадрата, образованного четырьмя бараками. Все новички были тут. Они внимательно слушали Полковника, втирающего им про местные порядки и их невеселые перспективы. Все такое до боли знакомое, аж всплакнуть хочется.

Новички стояли с растерянными лицами и, казалось, не очень-то понимали, что им говорят. Пока Полковник говорил, все было тихо, но вот он закончил, еще раз напомнив про долги всех присутствующих перед «обществом», и началось.

Поднялся жуткий гвалт. Кто-то зарыдал, кто-то завыл, кто-то просто рухнул в обморок. Переход от спокойствия к хаосу был настолько стремительным, как будто где-то повернули рубильник, отключив всем присутствующим мозги. Несколько мужиков пробивались к трибуне, судя по лицам — с целью выдать Полковнику живительных люлей.

— Не, ребята, не вломите вы ему, он вам пока не по зубам, — разочарованно сказал стоящий в дверном проеме Павел. — И зря я сюда вообще пришел. Сейчас с вами каши не сваришь.

Он повернулся и направился прочь, размышляя, хватит ли остатков его кредита на порцию жареного мяса. Выходило, что останется даже и на пиво.

Ну вот и отлично, вот там он и подождет. Подождет, когда самые адекватные и сообразительные туда доберутся. А куда ж им еще идти, лучше в этом городе нигде не готовят.

В баре было почти пусто. Лишь несколько пропоиц то ли спасли, то ли медитировали в углу. Несколько удивленно оглядев этот лунный пейзаж, Павел прошел к стойке.

— А где все? — спросил он скучающего бармена.

— Все работают, — недовольно отозвался тот. — И тебе бы стоило. Ты помнишь, сколько мне должен?

— Да помню я. Скоро заплатят, отдам. Сколько можно-то…

Бармен скептически прищурился.

— Поди, в рейдеры намылился? Будешь строить папку перед новичками, а?

Павел промолчал.

— Смотри сам. Уйдешь с плантаций — жратвы не получишь.

— Пока я еще там, можно мне пожрать спокойно? — недовольно процедил Павел.

Бармен молча нацедил кружку пива и выставил миску с остывшим мясом. Павел подхватил свой обед и одновременно ужин и отправился за свой любимый столик, ждать и надеяться. И есть, да, не без этого.

Метод подбора команды, которым решил воспользоваться Павел, был более чем сомнительным — и он сам это понимал, в глубине души. По сути, он оставлял все на самотек и надеялся, что все сложится само собой. Немного наивно, но… Павел был довольно ленив и инертен, кроме того, он был в некотором роде фаталистом. Возможно, это было следствием чрезмерного увлечения в детстве фантастической литературой, кто знает… В любом случае он не чувствовал в себе силы на то, чтобы спорить и убеждать в чем-то кучу людей с взбаламученными адреналином мозгами.

Шло время. Постепенно бар наполнялся посетителями. Большинство из них были новичками — нервные, взъерошенные, пытающиеся добиться от кого-то ответов на вопросы, которых никто не знал. Редкие ветераны, зашедшие на огонек, неохотно отвечали, стараясь побыстрее отвязаться. В конце концов, им же все рассказали, в самом-то деле?

На самом деле да, Павлу попадалась как-то на глаза брошюрка с вводной лекцией, которую и цитировал Полковник там, на площади… Так вот, она была очень толково написана. Человеком с хорошо подвешенным языком (или пальцами — это же все-таки текст?), отлично разбирающемся в людях вообще и тонкостях их выживания в местных условиях.

Текст отличный, но шок от нахлынувших перемен был слишком велик — даже с учетом волшебных веществ мэйд доктор-осьминог. Людям надо было пробегаться, проораться и смириться — всего-навсего. И только потом с ними можно было начинать осознанный диалог. А спонсор этого безобразия — эффект толпы. Эффект толпы: «все бегут — и я бегу». Новички-одиночки, как правило, вели себя гораздо спокойнее, не будучи спровоцированы общей атмосферой офигевания.

То, что ни с кем он ни о чем не договориться, Павел понял к исходу второго часа, и теперь просто боролся с печалью с помощью с боем отбитой у бармена очередной кружки — уже третьей по счету. Или четвертой?

Именно поэтому он не сразу осознал, что уже некоторое время на него кто-то пристально смотрит. Пристально и оценивающе.

Подняв наконец глаза, Павел встретился взглядом с высокой тощей девушкой с двумя смешными хвостиками по бокам головы. Вид у нее был бы самый безобидный, если бы не выражение лица и не глаза. Павлу сперва показалось, что она под веществами и зрачок расползся во всю радужку — но нет, всего лишь такой цвет. Девушка смотрела с таким выражением, как будто решала — распиливать Павла вдоль или поперек, а если вдоль, то бензопилой или обычной?

Павел аж протрезвел от неожиданности. Девушка, спокойно встретив его взгляд, слегка кивнула — как будто бы каким-то своим мыслям — подошла и села напротив.