Кирилл Цыбульский – Бессмертие (страница 6)

В дверь постучали. Лиза вскочила с кровати и посмотрела на деревянную дверь, ведущую в ее комнату. Бывало, ей казалось, будто звуки из гостиной или соседней комнаты, где жил Тима, раздаются прямо здесь, однако это был мираж. Мираж плохой шумоизоляции и тревожности.

Стучали во входную дверь квартиры. Звук был несильный и в то же время нарастающий. Лиза посмотрела на телефон. Девять утра. Программисты в отличие от курьеров в это время спали без задних ног.

Она поднялась, протиснулась в дверь и открыла. Перед ней стоял коренастый мужчина с бородой и неплохим русским, почти без акцента.

– Пожалуйста, – сказал он и протянул небольшую коробку.

Лиза что-то пробормотала в ответ, взяла ей причитающееся и закрыла дверь, не одарив курьера улыбкой.

Распаковав коробку, Лиза прочитала название на обложке.

«Откровения Афродиты».

Август 2026

Ее выбор пал на светло-розовые обои с вкраплениями белых и розовых сердечек. Поклеили их быстро, за несколько часов. В это время малышка крепко спала, укутанная в чистую простыню. Татьяна то и дело отвлекалась от работы, чтобы навестить ребенка, и всякий раз вздрагивала, когда ей мерещились детские крики. Волнения были пустыми. Танечка ни разу не открыла глаза, пока взрослые шуршали обоями в соседней комнате, а рядом с ними вилась Жужа. Гораздо разумнее было уложить Танечку на кухне, однако узкий угловой диван, занимавший большую часть помещения, не мог уместить в себя ребенка так, чтобы Татьяна хотя бы на пару минут не отвлеклась от неожиданного материнства. Она быстро отметила преображения в себе: трепет при виде невинного и беззащитного комочка тепла, стучащая в груди тревога, перебирающая в голове все возможные ситуации, когда с ребенком может что-то случиться. Танечка может упасть. Еще хуже – очерствевшие за полвека руки могут ненароком уронить ребенка. Тугое пеленание непредназначенной для этого простыней могло просто-напросто задушить младенца или сломать крошечные косточки. Пот ледяными ручьями в тридцатиградусную жару стекал от одной только мысли, что без внимания малышка может проснуться и испугаться невиданного ею мира – пустого и безразличного без пристальных глаз матери.

Местами на обоях виднелись плохо сглаженные стыки. Кое-где полотна налезали друг на друга, но это не волновало Татьяну. Она души не чаяла в новой спальне, которую внутри себя робко называла просто – детская. Да, отныне восемнадцать с половиной квадратных метров предназначались двоим – маме и дочке.

Юрий, не отходивший от Татьяны ни на шаг, не осмеливался приблизиться к ребенку. Да и сама новоиспеченная мать не подпустила бы его. За прошедшие сутки, когда между Юрием и Татьяной в постели была не только расщелина между спинами, но еще и хрупкий бесшумный младенец, мужчина не обмолвился и словом. Он слышал дыхание Татьяны, знал, что она не спит, не смеет сомкнуть глаз с лежавшей подле нее куклы, и молчал. Молчал, не понимая происходящего и отдавая его в руки Татьяны.

С минуты на минуту должны были привезти кроватку. Ближе к вечеру – диван. Завтра – комод. Так, деталь за деталью, детская будет обрастать признаками новой, давно забытой жизни с ароматом свежего дерева и гипоаллергенного стирального порошка, присыпки и нежного детского тельца. Ни с чем несравнимый запах. По одному ему, переступив порог, можно опознать, есть ли в квартире новорожденные дети. А еще запах мочи и кала. Даже он пахнем по-особенному, как-то искренне и беззаботно.

Привезли пеленки-распашонки. Конечно, Татьяна не доверилась им. Перестирала, выполоскала. Крошечная одежда была не больше носков, сохнувших на балконе. В давящей духоте вещи высохли почти мгновенно. Существует важное правило в одевании ребенка – на нем должен быть на один слой одежды больше, чем на взрослом. Это считается гарантом тепла и заботы. Однако в стоящей в квартире жаровне Татьяна пренебрегла этим правилом. Погладив малышку по лицу, она увидела приоткрытые глазки и поняла, что второй по счету дневной сон подошел к концу. Пришло время наряжаться в обновки.

Первым делом Татьяна надела облегающий памперс и потянула за резинки, проверяя, не слишком ли они тугие, чтобы повредить детскую кожу. После нескольких попыток, Татьяна оставила его в покое и принялась за футболку, такую маленькую, что, казалось, ее можно надеть на ладонь. Танечка с легкостью переносила манипуляции женщины, не плакала и не кряхтела, но и не улыбалась. Малышка пристально следила за матерью, не отрывая взгляда. Она знакомилась с первыми законами физики, с первыми касаниями и эмоциями, улавливала все как радар, не упуская из виду ни малейшей детали. Татьяна старалась изображать радость и удовольствие, чтобы малышка впитывала их с первого взгляда, радовалась и изучала окружающий ее мир. Надевая футболку, Татьяна от страха вздрогнула, когда головка младенца ненадолго застряла в вороте. Женщина потянула футболку вниз и заметила, что Танечка закрыла глаза. Должно быть, испугалась. Наверное, для нее это первая футболка в жизни, первая одежда, первый страх потерять на мгновение облик матери. Когда Татьяна посмотрела на ребенка в следующий раз, глазки уже были открыты.

– Агу, агу, – протянула малышка.

Первой реакцией Татьяны была захватившая ее паника. Придержав головку Танечки, она подняла ребенка и прижала к себе, гладя по спинке и укачивая. Танечка проснулась двадцать минут назад, неужели она снова хочет спать? Все же ей мешали шорохи за стеной, когда Татьяна и Юрий клеили обои. Да еще и этот курьер, что привез кроватку. Татьяна жестом показала ему быть тише, но тот проявил невероятную ловкость и стукнул запечатанной в пленку ножкой кроватки о дверной косяк. Для Татьяны это был все равно, что удар колокола. Вот в чем все дело. Танечка проспала два с половиной часа, но сон этот был беспокойный. Татьяна боялась представить, что могло сниться малышке после столь оглушительного грохота.

Впрочем, она ошиблась. Пытаясь успокоить Танечку, женщина обхватила ее ножку и слегка сжала. Этого было достаточно, чтобы из нутра младенца раздался плач. Долгий, оглушающий плач голодного ребенка.

Татьяна спохватилась. Закрыв дверь в комнату и оградив от крика Юрия, который собирал в детской кроватку, Татьяна перевернула младенца так, чтобы его головка была чуть выше сгиба локтя, а тельце полностью уместилось на предплечье. Затем она приспустила левое плечико домашнего халата, лямку бюстгальтера и притянула губы Танечки к соску. От первого касания по телу прошел электрический импульс. Новый этап близости младенца и матери. Танечка коснулась губами ореола, но не обхватила сосок. Женщина попробовала снова. Не получилось. Отбросив волнующий трепет, Татьяна решила, что малышку до сего дня ни разу не кормили грудью. Танечка не знает, как правильно поступить. Ей нужна помощь.

Легким прикосновением Татьяна сдвинула губы ребенка вместе и сжала ими сосок. Как по волшебству, грудь защипало и ужалило. Случилось настоящее чудо, женский организм ожил, воскрес и явил миру первое молозиво. Несколько минут Танечка сосала питательную жидкость, а затем мама и дочь забылись крепким сном.

Август 2026

«Я увидела его в актовом зале. Он выделялся из толпы. Не яркой внешностью и не вызывающей одеждой. Он был парнем. Одним из четырех парней в педагогическом институте имени Герцена. В народе его звали просто – «женский» институт.

Он сидел вместе со всей нашей группой первого курса. Он и его девушка. Кристина. Вот уж у кого был вызывающий вид: громкий голос, широкие плечи, плохо наложенный тональник. Кристина училась в этом же институте, перешла на второй курс, а потому вела себя так, словно была у себя дома. Знала все и всех. При одном только взгляде на эту парочку можно было рассмотреть десятки разбитых сердец, которые треснули при виде конкурентки.

Он был красив. Чуточку смазлив, с зачесанными на левый бок белокурыми волосами и небольшой бородкой. Я знаю, что многие положили на него глаз в первую же секунду, как увидели. Многие на нашем курсе были из других, небольших городов и, оказавшись в Северной столице России, сходили с ума от всего: масштаба, окружающей красоты, количества парней.

Я тоже не могла похвастаться местной пропиской, однако в отличие от многих, я была из пригорода Петербурга, из Всеволожска – одного из крупнейших областных городов и в то же время лучшего большинства из них. В Санкт-Петербурге я бывала часто, но и тогда поездки в культурную столицу все называли «поездкой в город», будто Всеволожск был чем-то вроде деревни или села.

Ректор и некоторые преподаватели произнесли речи. Встреча носила формальный характер: группы впервые собрались вместе, посмотрели друг на друга, познакомились и разошлись. Первая пара была через несколько дней после этого, четвертого сентября. Педагогика. Большинство студентов уже сидели в небольшой аудитории на втором этаже института, когда в дверях показался он.

Он был один, без девушки, что естественно. Среди одногруппниц уже ходили слухи о красавчике-парне, который держится слегка в стороне ото всех. Такой симпатичный и загадочный. Этого было достаточно, чтобы привлечь к себе внимание.

Он старался это скрыть, но все, кто смотрел на него, заметили это. Его левая рука была обмотана туалетной бумагой, через которую проступала кровь на уровне костяшек. Он только появился и уже успел кому-то навалять? Выглядел он смурным, так что теория имела место быть.