Кирилл Теслёнок – Возвращение Безумного Бога 15 (страница 42)

Мирмеции переглянулись. Их антенны едва заметно дрогнули. Они были воинами. Они следовали приказам. Но логика Перчинки была безупречна.

— Мы должны доложить старшей сестре Сахаринке, — неуверенно произнесла Клевер.

— Докладывайте, — Перчинка пожала плечами, — Но пока вы будете докладывать, я войду. И если вы попытаетесь меня остановить силой… что ж… Потом объясните отцу, почему напали на собственную сестру.

Она не стала ждать ответа. Просто подошла к двери и приложила ладонь к панели доступа. Мирмеции не шелохнулись. Они не посмели бы поднять на нее оружие.

Дверь с тихим шипением отъехала в сторону. За ней открылся длинный, тускло освещенный коридор. Перчинка шагнула внутрь.

Она сразу это почувствовала. Слои защиты. Множество слоев. Они висели в воздухе, невидимые, но ощутимые для ее обостренных чувств. Первая печать была простой — сигнальная. Она ощущалась как тонкая паутина, которая коснулась ее ауры и тут же передала сигнал куда-то вглубь. Вторая была ментальной — она попыталась прощупать ее разум, найти враждебные намерения. Перчинка узнала «почерк» отца — сложный, многоуровневый, но не агрессивный. Она позволила печати просканировать себя и пройти дальше.

Третий слой был временным. Воздух здесь казался густым, вязким. Время текло чуть медленнее. Хитро. Любой злоумышленник, прорвавшийся сюда, был бы замедлен, дезориентирован. Четвертый — пространственный. Давление нарастало, словно она погружалась на глубину.

Перчинка шла медленно, анализируя каждую печать, каждую ловушку. Это была работа мастера. Ее отца. Он создал этот защитный кокон несколько недель назад — видимо, уже тогда планировал переместить Черное Солнце сюда.

Наконец, она достигла последней двери. Она была сделана не из металла, а из черного, поглощающего свет материала, похожего на обсидиан. Дверь была покрыта сложной вязью рун, которые слабо пульсировали фиолетовым светом. Здесь концентрация силы была максимальной. Перчинка приложила ладонь. Дверь отозвалась, узнавая ее генетический код, ее ауру. С тихим гулом она растворилась, превратившись в облако темной пыли, которое тут же втянулось обратно в стены.

Хранилище.

Оно было огромным. Тут явно поработала гигантская медведка Света. Круглый зал с куполообразным потолком, который терялся во тьме. Стены были сделаны из того же черного обсидиана. Они не отражали свет, а поглощали его, создавая ощущение абсолютной пустоты. Здесь не было ни запахов, ни звуков. Даже ее собственное дыхание казалось приглушенным. Воздух был холодным, разреженным, как на вершине горы.

В центре зала, в сложном металлическом каркасе, похожем на гнездо механического паука, парило оно. Черное Солнце.

Пульсирующая сфера абсолютной тьмы. Размером с большой валун. Она не излучала свет, она его пожирала. Тени вокруг нее были живыми, текучими. Они извивались, сплетались, тянулись к ней, словно мотыльки к черному пламени. От артефакта исходила аура такой древней, чуждой мощи, что у Перчинки невольно перехватило дыхание.

Она медленно подошла ближе. Остановилась в нескольких метрах, чувствуя, как сила артефакта давит на нее, пытается прощупать, понять. Она чувствовала его… голод. Не физический голод твари. А голод иного порядка. Голод к информации, к энергии, к самой сути вещей.

Опасная штука. Высокоуровневая. Даже не верится что истинное предназначение этой жуткой диковины — очищение от Бездны.

Перчинка стояла и смотрела, завороженная. Она видела его на арене, но там, издалека, это было просто зрелище. Здесь, вплотную, это было откровение. Она понимала теперь, почему отец так рисковал. Почему Император так желал постичь силу этого артефакта. Это было не просто оружие. Это был ключ. Ключ к пониманию Бездны. К контролю над ней.

Ее пальцы невольно сжались. Хитиновые когти на кончиках едва заметно удлинились. Ей хотелось прикоснуться. Запустить в него свои коготки. Почувствовать эту мощь, эту тьму. Понять ее. Подчинить. Она всегда стремилась к контролю. А здесь, перед ней, был абсолютный инструмент контроля.

Она сделала еще шаг. Протянула руку. Ее пальцы почти коснулись мерцающего силового поля, окружавшего артефакт. Она выпустила тончайшую, почти невидимую нить своей собственной энергии. Пробник.

Реакция была мгновенной и сокрушительной.

Черное Солнце взревело. Беззвучно, но так мощно, что Перчинку отбросило назад, словно от удара невидимой кувалды. Она рухнула на пол, весь воздух выбило из легких. Силовое поле вокруг артефакта вспыхнуло яростным фиолетовым светом. Тени взметнулись, превращаясь в острые щупальца, которые хлестнули по воздуху в том месте, где она только что стояла.

Она лежала на холодном полу, тяжело дыша. Ее хитиновый панцирь выдержал удар, но тело протестовало. Она чувствовала, как по ее внутренним каналам прокатилась волна чужеродной, хаотичной энергии. Артефакт не просто отбил ее атаку. Он контратаковал. Он попытался проникнуть в нее. Исказить. Подчинить.

Перчинка с трудом поднялась на ноги. Она смотрела на Черное Солнце с новым чувством. Не просто с любопытством. С благоговейным ужасом.

Оно не просто опасно. Оно… разумно? По-своему. Древним, чуждым, непостижимым разумом. Как ИИ, но по-другому… И оно не терпело фамильярности. Оно не было инструментом, который можно просто взять и использовать. Оно само выбирало кому служить. Или, скорее, с кем сотрудничать.

И она поняла.

Она не сможет его укротить. Не сейчас. Возможно, никогда. Ее методы, ее сила, ее знания — все это было ничто перед этой первозданной мощью.

С такой штукой способен управиться лишь ее отец. Только он, со своей уникальной связью с Бездной, со своим тысячелетним опытом, мог говорить с этим артефактом на равных.

Она отступила к выходу. Бросила на Черное Солнце последний взгляд — смесь восхищения, страха и… зависти.

Звук приближающихся шагов. Кто-то зашел в Хранилище следом за ней?

Перчинка напряглась. Сахаринка вернулась? Или…

Она обернулась.

На пороге стоял Костя.

Её отец. Бледный. Уставший. Держащийся за стену, чтобы не упасть.

Но его глаза…

Его глаза смотрели на неё. Прямо. Пронзительно.

И в них не было ни капли доверия.

— Привет, Перчинка, — тихо сказал он, — Нам нужно поговорить.

Глава 24

И именно поэтому…

Перчинка застыла. Её сердце, казалось, пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Она лихорадочно прокручивала в голове варианты: Он знает? Не знает? Подозревает? Или просто пришёл проверить артефакт?

Она медленно обернулась, возвращая на лицо маску спокойствия.

— Папа? — в её голосе прозвучало идеально выверенное беспокойство, — Тебе нельзя вставать! Ты же…

— Переживу, — он отмахнулся, медленно, чуть пошатываясь, входя в хранилище, — Знаешь, после второй Синхронизации тело чувствует себя так, словно его сначала разобрали на атомы, а потом собрали обратно. Причём инструкцию потеряли где-то на середине процесса. Так что небольшая прогулка — это даже полезно. Размять… атомы.

Он не стал её допрашивать. Не спросил, что она здесь делает. Вместо этого он подошёл к Чёрному Солнцу, которое приветливо загудело, узнав своего создателя.

— Тоже любуешься моей старой игрушкой? — Костя провёл рукой по металлическому каркасу, — Красивая, правда? Хотя и капризная. Всегда притягивала неприятности. И любопытных… личностей.

Перчинка молчала, пытаясь понять его игру. Он говорил спокойно, почти небрежно. Словно они просто встретились на вечерней прогулке.

— Помню, как ты с сёстрами впервые увидела, как я применяю силу Бездны, — он усмехнулся, глядя на пульсирующую тьму, — Ты тогда ещё совсем недавно вылупилась из кокона, хитин едва потемнел. Телом — взрослая, а умом ещё ребенок. Ты смотрела на всё это с таким серьёзным видом, будто уже тогда составляла бизнес-план по захвату мира.

— Это было давно, — сухо ответила Перчинка. Её защитные барьеры медленно выстраивались.

— Да, — он кивнул, — Давно. А помнишь, как вы с Вафелькой и Сахаринкой пытались построить катапульту? Чтобы запускать друг друга через весь особняк?

— Это была идея Вафельки, — автоматически возразила Перчинка.

— Конечно, — он подмигнул, — А кто начертил чертежи на салфетке и рассчитал траекторию полёта? Кто убедил Сахаринку, что «это абсолютно безопасно, если правильно рассчитать угол»?

Перчинка почувствовала, как её щёки начинают теплеть. Он помнил. Он помнил все эти детские шалости.

— Кстати, мы так и не починили ту дыру в потолке гостиной, — задумчиво добавил Костя, — Просто замаскировали гобеленом. Надеюсь, Кристина Валерьевна никогда не узнает. В любом случае после пожара особняк перестроили, так что это уже не важно…

— Папа, — Перчинка скрестила руки на груди, — К чему эти воспоминания?

— А?.. — он изобразил удивление, — Разве нельзя просто поболтать с дочерью? Вспомнить старые добрые времена, когда самой большой проблемой было объяснить Кристине Валерьевне, почему в библиотеке завелись светящиеся пауки размером с кулак?

— То были эксперименты Вафельки с биолюминесценцией, — пробормотала Перчинка.

— Под твоим чутким руководством, — парировал Костя, — Ты всегда была мозгом операции. Сахаринка — мускулы, Вафелька — безумный энтузиазм, а ты… ты та, кто делала так, чтобы всё работало. И чтобы вас не поймали.

Он повернулся к ней, опершись о каркас артефакта.