Кирилл Теслёнок – Возвращение Безумного Бога 15 (страница 36)
Лилия недовольно заворчала. Открыла один глаз. Посмотрела на неё с немым укором.
— Хватит, — твёрдо сказала Перчинка, — Иди отдыхать. Тебе и правда нужен покой.
Волкодевочка фыркнула. Перевернулась на живот. Поднялась на четвереньки.
Отряхнулась, как мокрая собака. Хотя она была абсолютно сухая.
А потом, не оборачиваясь, направилась к двери.
Перчинка открыла её. Лилия выскользнула в коридор. Остановилась на пороге. Обернулась.
Её яркие голубые глаза на мгновение снова стали осмысленными. Почти по человечески разумными.
— Держись… подальше… — прошептала она, — Или сожрёт… как меня…
А потом она развернулась и побежала по коридору. Неуклюже, вразвалку — беременность давала о себе знать.
Через несколько секунд она скрылась за поворотом.
Перчинка стояла у двери. Неподвижно. Не в силах пошевелиться.
Что. Это. Было.
Только что произошло.
Лилия (безумная, полузвериная Лилия) установила над ней доминирование. Заставила отступить. Продемонстрировала, кто здесь защищает стаю.
Потом заговорила. Осознанно. Внятно. Предупредила о чём-то.
А потом потребовала почесать ей пузо.
И всё это за какие-то пять минут.
Перчинка медленно закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Её ноги подкосились, и она сползла на пол.
Сидела, обхватив колени руками.
«Держись от НЕГО подальше».
О ком она? О чём?
О ее Безумии?
О ком-то, кто стоял за этим?
Или… о чём-то ещё? О чём-то, о чём Перчинка даже не подозревала?
Она посмотрела на спящую Светлану. На её спокойное лицо. На едва заметный след укола.
А потом на свои собственные руки. На тонкие пальцы, которые только что плели руны исцеления. Которые манипулировали. Контролировали.
«Я контролирую ситуацию», — подумала Перчинка, — «Всё идёт по плану. Всё под контролем».
Но голос Лилии эхом звучал в голове.
«Я однажды тоже решила, что контролирую ЕГО… и поплатилась».
Перчинка сжала кулаки. Хитиновая броня на костяшках заскрежетала.
— Нет, — прошептала она в темноту, — Я не Лилия. Я знаю, что делаю. Я контролирую ситуацию. Я…
Она не закончила фразу.
Потому что в этот момент поняла, что сама себя пытается убедить.
А это был очень-очень плохой знак.
Она явно чего-то не понимала. Что-то упускала. Не имела всей полноты информации. А это равноценно поражению.
Перчинка тяжело выдохнула. Поднялась на ноги. Отряхнула одежду.
Взяла Соколову на руки — легко, словно пушинку.
Пронесла через кабинет к дальней стене. Нажала на скрытую панель.
Часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая узкий проход.
Секретный ход. Один из многих в особняке Безумовых. Никто, кроме Перчинки и её самых доверенных людей, не знал о нём.
Она шагнула внутрь. Стена закрылась за ней.
Темнота поглотила их обеих.
А в кабинете остался только пустой стул. Закрытое окно. И лёгкий, едва уловимый запах озона — след лазурного сияния, которое так и не успело защитить свою хозяйку.
И ещё (на полу, едва заметные в полумраке) несколько серых волчьих шерстинок.
Безмолвные свидетели того, что здесь побывал кто-то, кто видел. Кто знал. Кто предупреждал.
Но не был услышан.
Глава 21
Моя семья. Странная. Хаотичная. Но моя
Я открыл глаза.
Медленно. С трудом. Словно веки превратились в свинцовые пластины, а ресницы склеили суперклеем.
Потолок. Знакомый, с трещиной в углу, похожей на молнию. Моя комната. Мой особняк.
Значит, я жив. Это уже хорошо.
Я попытался пошевелиться.
Ошибка. Серьёзная ошибка.
Боль прокатилась по телу волной — тупая, выматывающая, словно каждая мышца превратилась в перетянутую гитарную струну. А потом кто-то решил на этих струнах сыграть хэви-метал. Без разогрева. На максимальной громкости.
Вторая Синхронизация. Она забирает всё. Выжимает до последней капли. Оставляет ощущение, что твоё тело использовали как тряпку для мытья полов. Во всём особняке. Включая подвалы.
Я явно применял ее дольше, чем следовало…
— Чёрт, — прохрипел я голосом, напоминающим скрежет ржавых петель, — Как же меня расколбасило…
— О, ты проснулся. Наконец-то, — раздался мягкий голос рядом.
Я повернул голову — даже это движение далось с усилием, словно шея превратилась в ржавый механизм без смазки.
Светлана сидела на стуле у кровати. Волосы растрёпаны, лицо бледное, под глазами тёмные круги. Но глаза (лазурные, яркие) смотрели на меня с таким облегчением, что сердце ёкнуло.
— Привет, — выдавил я, пытаясь улыбнуться. Получилось, наверное, как у зомби, который пытается изобразить дружелюбие.
— Привет, идиот, — она наклонилась, коснулась моего лба ладонью. Прохладная. Приятная, — Температура в норме. Пульс стабильный. Дыхание ровное. Ты будешь жить.
Как сосредоточенно говорит… все как по уставу.
— Даже жаль немного, — я хмыкнул, — А я надеялся получить больничный на недельку. Полежать, поныть, чтобы меня все жалели и кормили с ложечки.
Светлана фыркнула. Но по тому, как дрогнули её губы, я понял — она волновалась. Сильно.