Кирилл Теслёнок – Возвращение Безумного Бога 15 (страница 38)

— Оптимизм в массы, — пробормотал я.

Светлана фыркнула.

Никталия подмигнула мне и вскочила с кровати.

— Ладно, пойду расскажу всем, что ты очнулся! Девочки там все на нервах!

Никталия выпорхнула из комнаты, закрыв дверь.

Я посмотрел на Светлану. Хотел продолжить разговор, но дверь снова распахнулась.

На этот раз ворвались Настя и Эмми.

Обе — растрёпанные, уставшие, но живые. Очень живые.

— Костя! — Эмми бросилась ко мне, едва не сбив Светлану, — Ты как? Больно? Голова кружится? Тошнит? Показывай язык!

— Эмми, я не на медосмотре…

— Показывай язык! — настойчиво повторила она.

Я закатил глаза, но послушно высунул язык.

Эмми критически осмотрела его, потом кивнула:

— Нормальный. Не синий. Не зелёный. Хорошо.

— Рад, что мой язык тебя устраивает, — пробормотал я.

Настя подошла спокойнее. Села на край кровати. Взяла мою руку, проверила пульс на запястье.

— Сердечный ритм стабильный, — констатировала она, — Температура в норме. Зрачки реагируют. Ты выживешь.

— Все так уверены, что я выживу, — вздохнул я, — А может, я хотел героически скончаться? Чтобы меня оплакивали? Статую поставили?

— Статую поставим, когда реально помрёшь, — отрезала Настя, — А пока лежи и восстанавливайся.

Эмми плюхнулась на кровать рядом со Светланой.

— Знаешь, Костя, — задумчиво сказала она, — мы сегодня поняли кое-что важное.

— Что?

— Что ты — идиот, — добавила княжна.

— Спасибо, очень поддерживаешь.

— Но наш идиот, — добавила Настя с лёгкой улыбкой, — И мы к тебе привыкли.

— Да, — кивнула Эмми, — Если ты помрёшь, придётся искать нового учителя. А это так муторно — анкеты заполнять, собеседования проходить…

— Вы бессердечные, — ухмыльнулся я, но не смог сдержать улыбку.

Настя сжала мою руку.

— Больше так не делай, — тихо сказала она, — Эта твоя Вторая Синхронизация…

Она не закончила.

Я перевёл взгляд на неё. Потом на Эмми. Потом на Светлану.

Все трое смотрели на меня с одинаковым выражением. Облегчение. Беспокойство. И что-то ещё. Что-то, что они не говорили вслух.

— Что случилось? — спросил я прямо, — Вы все какие-то… напряжённые. Что вы мне не рассказываете?

Девушки переглянулись.

Настя первой отвела взгляд. Эмми принялась изучать свои ногти. Светлана сжала губы в тонкую линию.

— Девочки, — я попытался приподняться, но боль в рёбрах напомнила, что это плохая идея, — Говорите. Сейчас.

Молчание затянулось.

Наконец Настя вздохнула.

— Костя… просто… был тяжёлый бой. Все устали. Много стресса. Вот и всё.

Она врала. Плохо врала. Настя умела врать хорошо, когда хотела. Значит, сейчас она не особо старалась. Хотела, чтобы я понял — что-то не так, но говорить об этом она не готова.

Я посмотрел на Светлану. Она отвела взгляд.

— Ладно, — сказал я медленно, — Но когда будете готовы поговорить — я здесь.

— Знаем, — тихо ответила Эмми.

Дверь снова распахнулась.

На этот раз в неё влетела Сахаринка.

— ПАПА!

Она не тормозила. Просто взяла разгон и бросилась ко мне, как ракета с системой самонаведения.

— Сахарок, осторо… — начал я.

Слишком поздно.

Она врезалась в кровать, обняла меня всеми четырьмя руками так крепко, что мои рёбра издали тревожный хруст. Её антенны энергично постукивали меня по голове.

— Не смей! Больше! Никогда! — выдавила она между всхлипами, — Так! Пугать!

— Сахар… не могу… дышать… — прохрипел я.

— Ой!

Она немного ослабила хватку. Совсем чуть-чуть.

— Ты как? — её огромные глаза смотрели на меня с такой тревогой, что сердце сжалось, — Больно? Голова кружится? Хочешь есть? Я принесу! Всё принесу! Что хочешь!

— Сахарок, — я осторожно погладил её по голове, — я в порядке. Честно. Просто устал. Мне нужно немного отдохнуть, и всё будет хорошо.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она уткнулась лбом мне в плечо. Её хитиновая броня тихо поскрипывала.

— Перчинка спрашивала про тебя, — пробормотала она, — Переживала. Хотела прийти, но она занималась Чёрным Солнцем. Сказала, что не может отлучиться.

Я кивнул.

— Понятно. Передай ей, что я в порядке. Скоро сам приду, поговорим.

Сахаринка подняла голову. Посмотрела на меня внимательно.

— Папа… ты точно в порядке? Не скрываешь что-то страшное, типа «на самом деле я умираю, но не хочу вас расстраивать»?

— Точно не умираю, — заверил я, — Максимум — чувствую себя как побитая мебель. Но это пройдёт.