Кирилл Теслёнок – Возвращение Безумного Бога 15 (страница 2)

Мы с Айсштиль переглянулись. Она тихо рассмеялась, пряча лицо у меня на груди. Я же смерил Карнакса тяжелым взглядом.

— Карнакс, не порть момент.

— Я не порчу. Я констатирую, — невозмутимо ответил бог войны, — И рекомендую отложить до прибытия в более подходящее место. Например, в особняк. Где есть комнаты. С дверями. И замками.

Айсштиль снова рассмеялась, на этот раз громче.

— Ладно, — вздохнул я, оглядываясь по сторонам, — Пожалуй, нам и правда лучше вернуться к своим. И убедиться, что у них все хорошо.

По всему Синегорью солдаты, которые секунду назад дрались в яростном безумии, замерли, ошарашенно глядя на свои дрожащие руки. Гнев, который разожгла в них Никталия, испарился так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь гулкую пустоту и свинцовую усталость.

Один молодой гвардеец, весь в копоти и крови, посмотрел на разорванного в клочья монстра у своих ног. Потом на свою дымящуюся винтовку, и недоуменно пробормотал: «Это… я сделал?»

Его товарищ рядом просто опустился на колени в снег, обхватив голову руками, и засмеялся. Иррациональный ледяной ужас, который давил на них, исчез, словно его и не было, оставив после себя лишь горькое послевкусие.

А потом сквозь рваные облака пробился первый луч солнца. Кто-то один закричал от восторга. Его клич тут же подхватил второй, третий, и вскоре над израненным, заснеженным полем боя прокатился рев. Рев измученных, но выживших людей, которые только что заглянули в пасть Бездны и смогли оттуда вернуться.

По всему городу из подвалов, убежищ и укрепленных станций метро на свет начали выбираться гражданские. Они с опаской выходили на улицы, покрытые сюрреалистическим, кристаллическим одеялом из тающего снега Айси. Разрушения, причиненные монстрами, были колоссальными. Но воздух был чистым.

Исполинская богиня из облаков и снега исчезла, но каждый, кто видел это явление, запомнил его до конца своих дней… И еще будет пересказывать внукам.

Майор Волков, оставив раненую, но уже пришедшую в себя Перчинку на попечение медиков, отдавал четкие приказы. Люди, еще недавно парализованные ужасом, теперь помогали друг другу разбирать завалы, искали выживших, делились последними каплями воды из фляг.

Произошло маленькое, будничное чудо: после великой битвы богов и чудовищ, город и его люди продолжали жить. И это было самой главной победой.

Мы собрались в импровизированном штабе, разбитом в единственном уцелевшем здании склада на южной окраине. В большой палатке, которую наскоро развернули для командования, собралась вся наша разношерстная компания.

Воздух, еще недавно пропитанный гарью, озоном и экзистенциальным ужасом, теперь пах сыростью тающего снега, медикаментами и крепким солдатским чаем. Снаружи доносились приглушенные крики команд. А также рокот работающей техники и усталые, но полные облегчения голоса людей.

Людей, которые только что выжили в аду. Битва закончилась. Пока что.

Карнакс в углу протирал свой меч «Рассвет» от остатков эктоплазмы и биомассы. Я же просто присел на складной стул, чувствуя, как тело протестует против каждого движения. Боль от второй Синхронизации была той еще морокой…

Никталия, успевшая раздобыть где-то у медиков армейский бушлат на три размера больше, куталась в него. Из-за своей копны вьющихся волос она выглядела как обиженный фиолетовый гриб.

Кажется, она все еще дулась на весь мир за то, что ей пришлось ходить почти голой на глазах у смертных. Хотя, зная о склонности Никталии к эксгибиционизму, обида вполне могла оказаться показной.

Настя, Эмми, Пугливка и Перчинка тихо переговаривались, накрывая на стол. Эмми все еще выглядела немного потерянной после своего «одержимого» состояния, но вид у нее был уже лучше. Настя с энтузиазмом рассказывала что-то, активно жестикулируя. Перчинка слушала, ее антенны слегка подрагивали — явный признак аналитической работы. Она уже пришла в себя и, вероятно, мысленно составляла отчет о тактических ошибках обороны Синегорья. А Пугливка… Пугливка просто расставляла кружки, и улыбалась. Робко, но счастливо.

В палатку заглянул майор Волков. Он выглядел уставшим, перепачканным, но его спина была прямой, а взгляд — твердым. Он отдал мне честь.

— Княжич, разрешите доложить. Волна отступила по всему периметру. Остатки монстров ликвидированы или рассеялись. Потери… значительные, но могли быть куда хуже. Город устоял. Связь с центральным командованием восстановлена. Генерал Горовой… пришел в себя. Передает вам личную благодарность. И спрашивает, когда ждать счет за «услуги по экстренной смене климата».

— Передайте генералу, что счет я выставлю лично Императору, — усмехнулся я, — Как обстановка в целом?

— Разбираем завалы, разворачиваем госпитали, подсчитываем убытки, — отрапортовал Волков, — Люди… в шоке, но держатся. Ваше появление и… то, что было в небе… — он на мгновение запнулся, видимо, пытаясь подобрать слова для описания гигантской ледяной богини, — … это здорово подняло боевой дух. Теперь все уверены, что мы не одни. Что боги… с нами.

Он бросил быстрый, полный сложной смеси эмоций взгляд на Перчинку. Она ответила ему таким же странным взглядом.

Надо будет с моей амбициозной дочуркой потом поговорить. По-отечески. Может, даже неловкие батины шутки пошучу.

— Это хорошо, майор, — кивнул я, — Продолжайте. Если понадобится помощь — обращайтесь.

Волков козырнул и вышел.

Я ещё раз оглядел нашу компанию. В общем, все мы выглядели, как иллюстрация к плохому анекдоту: «Собрались как-то Бог Безумия, Богиня Льда, Бог Войны и Богиня Ночных Желаний в палатке МЧС…» Но сейчас это было единственно верным и правильным занятием во всей вселенной.

К слову, о богине льда… В палатку вошла Айсштиль. Она переоделась в более подходящий наряд — элегантное платье, словно сотканное из инея и снега. Холодная, величественная, прекрасная… Но что-то в ней было иначе. Та едва уловимая теплота, которую я почувствовал в наших объятиях, осталась. Или даже стала сильнее.

Она окинула всех взглядом, и ее глаза остановились на Никталии. Она медленно подошла к ней.

— Ну что, Снежная Королева? — буркнула Никталия, не поднимая головы, — Решила оштрафовать меня за нарушение дресс-кода на поле боя? Давай, выкладывай, я готова.

Вместо ответа Айсштиль сделала то, чего от нее не ожидал никто. Она шагнула вперед и… обняла Никталию. Крепко, но осторожно.

Палатка погрузилась в оглушительную тишину. Карнакс перестал протирать меч. Настя и Эмми замерли с открытыми ртами. Перчинка удивленно приподняла антенны.

Сама Никталия застыла, как будто ее ударили молнией.

— Э… ты… это… — пролепетала она, растерянно хлопая глазами, — Ты меня сейчас задушишь! Айси, ты с ума сошла? Перегрелась, когда в космосе этой… космической радиации нахваталась?

— Спасибо, — тихо, но отчетливо сказала Айсштиль ей на ухо.

Никталия окончательно потеряла дар речи.

— З-за что? — наконец выдавила она из себя.

— За твои эмоции, — Айсштиль отстранилась, но ее руки все еще лежали на плечах Никталии, — Пока я была в твоем теле, я… почувствовала их. Хаос, желания, страсть, гнев… Я считала это слабостью. Помехой. Но когда я распалась… именно воспоминание об этом хаосе, об этой буре чувств, помогло мне собрать себя. Твои эмоции стали тем клеем, который скрепил мои осколки воедино. Без них я бы так и осталась криком боли в ледяной буре.

Никталия смотрела на нее широко раскрытыми глазами, ее губы смешно приоткрылись. Она явно не знала, как реагировать. Впервые за все время нашего знакомства, богиня ночных желаний не нашла, что ответить.

— Ну… я всегда говорила, что я полезная! — наконец пробормотала она, заливаясь румянцем, — Просто вы меня не ценили! И вообще, отпусти, а то я сейчас растаю… от смущения!

Она попыталась вырваться, но Айсштиль улыбнулась и обняла ее еще раз.

— Неуместное проявление эмоций, — раздался ровный голос Карнакса, нарушившего идиллию, — Отмечу, как фактор, потенциально снижающий боевую эффективность. Или повышающий. Требуются дополнительные полевые испытания.

Никталия тут же пришла в себя, ее глаза метнули фиолетовые молнии.

— А тебя, консервная банка, никто не спрашивал! — отрезала она, — Шел бы лучше, протер свой второй глаз от пыли!

Карнакс на мгновение замер. Потом медленно провел рукой по своему лицу, словно действительно проверяя наличие пыли. А потом так же медленно ответил, и в его голосе неожиданно прозвучали нотки ехидства:

— Моя пыль — это тактическая маскировка. А твои фиолетовые волосы — это тактическая мишень.

Палатка погрузилась в тишину. Офигеть… Карнакс сострил!

Никталия побагровела, открыла рот, чтобы выдать что-то язвительное, но… не нашла слов.

— Фу на тя! — просто заявила она и сердито отвернулась.

— Ну же, не ссорьтесь! — хихикнула Эмми, разливая по кружкам горячий чай, — Главное, что тётя Ася теперь с подогревом!

— И не говори! — Настя поставила на стол тарелку с пирожками. Они подозрительно напоминали пирожки, которые любила печь Кристина Валерьевна. Кажется, Настя предусмотрительно захватила их с собой, — Может, теперь она перестанет замораживать пульт от телевизора, когда ей не нравится сериал.

— Я и не замораживала, — возразила Айсштиль с совершенно невозмутимым видом, — Он сам замерзал. От тоски.

Мы все рассмеялись. Напряжение, висевшее в воздухе, окончательно растаяло. Я взял пирожок. С капустой. Мой любимый. Откусил и почувствовал, как по телу разливается благословенное тепло.