Кирилл Теслёнок – Строгий Режим (страница 40)

Мой член резко встал на дыбы, чуть не подбросив одеяло до самого потолка. Увидев мою реакцию, Эгина смущённо хихикнула, однако её глаза сверкали. Она опустила руку, скользя ладонью по моему животу, её пальцы мягко обхватили основание моего члена и принялись неторопливо тереть…

А я ускоренно соображал тем временем. Моя голова окончательно прояснилась, свежесть мыслей заставила взглянуть на многие события под совершенно новым углом. Я долго гнал от себя развратные образы… но теперь они полностью овладели мной.

Муж Эгины, про которого она рассказывала… которого мы долго ждали, но, похоже, не дождемся уже никогда. Странный трутень с огромной силой, воин и охотник, каких мало. Обучивший королеву всем премудростям выживания. Способный любиться с Эгиной день и ночь напролёт, не умирая… Да ещё и похожий на меня один в один… Именно поэтому Эгина на меня и запала в первый раз, из-за внешнего сходства с почившим супругом…

Или не совсем почившим? Может быть прошлое совсем не сломано? А наоборот, всё встало на свои места? Что если я и есть тот самый супертрутень?

— Я люблю тебя… Срежь мой цветочек, любимый! — воскликнула Эгина, млея у меня в руках. В глубине её глаз переливались искры. — Только ты достоин сделать это!

Глава 26. Дождись меня

Ладно… Никогда не думал, что придется трудиться садовником, но, похоже, да, не отвертеться. Сейчас срежем цветочек, Ваше Величество… Где там мой секатор? А то совсем залежался без дела.

Муравьиная половинка Эгины меня тоже уже не смущала. Хотя это был первый раз, когда я занимался любовью с Королевой… в сборной версии. Но ничего страшного! Главное, классные сиськи и задница, а уж всё что там сзади прикреплено дополнительное в качестве бонуса, это уже дело третье…

В любом случае муравьиную жопу я использовать не собираюсь, так что всё окей!

За эту ночь я снабдил Эгину таким количеством биоматериала, что хватило бы на два Мирмеграда. И ещё на пару крупных муравейников. К концу дня Эгина была заполнена, что говорится, по самую крышку муравьиного бака… Через жилы в её «юсб-хвосте» всё семя ушло в муравьиную половинку. И где-то там, внутри Эгины, начались новые для её тела процессы… Очень скоро принцесса начнёт откладывать оплодотворённые яйца, из которых при должном уходе появятся первые личинки. А те в свою очередь разовьются до полноценных мирмеций.

Я лежал на принцессе, словно мягкой перине, уткнувшись лицом в крупные груди, вздымающиеся от тяжкого дыхания. Иногда слизывал языком блестящие капельки пота. М-м-м, солёненькие… и одновременно сладенькие. Мирмеции же, с их высоким уровнем сахара.

Член мой оказался зажат между её бёдер. При малейшем движении он тёрся о ноги принцессы и о её половые губы. Эгина при этом едва заметно вздрагивала и выпускала воздух сквозь плотно сжатые зубы. При этом она едва слышно постанывала. Поднеся руку к лицу, принцесса покусывала кончик указательного пальца, щурясь от удовольствия.

Так мы и лежали какое-то время, полностью обессилевшие. Но очень довольные.

— Тебе хорошо, моя принцесса? — спросил я Эгину. Приподнявшись на локтях, заглянул в её разомлевшее лицо.

Принцесса приподняла веки. Она смотрела на меня немного стеснительно, но при этом в её глазах поселилась непонятная мне грусть.

— Мне никогда в жизни не было так хорошо, как сейчас… — прошептала она. — Такая истома во всём теле… так приятно…

— А чего тогда грустим? — поинтересовался я и подмигнул ей.

Эгина улыбнулась и положила руку мне на щёку. В уголках её глаз заблестели слёзы.

— Ты же скоро умрёшь, любимый, — печально прошептала она. — Ты ведь трутень… А трутни после секса долго не живут… Обещаю выжить любой ценой и воспитать наших дочек, вырастить их сильными и здоровыми…

Я улыбнулся. Так вот в чём дело. Что ж, здесь Эгину ждёт приятный сюрприз.

— Ты мое маленькое солнышко, — я нежно поцеловал её в губы. — Не бойся, я не умру. Я всегда буду с тобой.

— Правда? — Эгина смотрела на меня с небывалой надеждой. И кажется, в мои слова она до конца не верила. Мирмеция с рождения твёрдо усвоила, что трутни после секса умирают. И всё тут! Иначе просто быть не может.

— У меня уже были женщины до тебя, — сказал я ей. — Много женщин. И я как видишь живой. Хотя, после встречи с некоторыми из них, я действительно был на волосок от смерти.

— Но это не может быть! — в шоке прошептала Эгина.

— Таким вот родился. Необычным.

Я молча крепко обнял её… и мы полюбись ещё пару часов. Почему бы, собственно, и нет?

— Сколько времени королевы мирмеций способны хранить мужское семя? — спросил я её, когда мы оба немного пришли в себя.

— Лет сто, не больше… а зачем ты спрашиваешь? — растерянно посмотрела на меня Эгина.

Не ответил, переваривая полученную информацию. Значит, я могу со спокойной совестью жарить Эгину и дарить ей первых дочерей без всяких последствий. До настоящего времени моё семя всё равно не сохранится. А первые мирмеции просто умрут по естественным причинам. Это объясняет тот факт, почему у меня в интерфейсе в графе дети пустота.

То есть вариант, что Сахаринка по возвращении скажет мне «Привет, папочка!» исключён. Уф… как же на душе сразу полегчало. Если бы Сахаринка реально оказалась моей дочерью, это был бы звиздец… Лютый.

Нет, Сахаринка не могла быть моей дочерью, никак. Иначе интерфейс это отразил бы. У меня в профиле написано, что детей нет. А нет — значит нет. Все первые дочери, рожденные от меня Эгиной, умрут по естественным причинам ещё до моего появления на свет.

Блин, непривычно, конечно, всё это осознавать. Что я был папой ещё по сути до своего рождения. И первые мои дети — вообще ни разу не люди. Жизнь — крайне удивительная штука и порой чудит так, что искры из ушей летят. Только успевай уворачиваться.

— В общем, рано ты меня хоронить собралась, подруга, — проворчал я. — Ещё повоюем!

Интерфейс порадовал меня сообщением:

Выполнено задание: узнать судьбу мужа Эгины!

Получено:

1000 единиц опыта. Сундук с сюрпризом

Сундук с сюрпризом.

Описание: может содержать следующие предметы 1. Случайный артефакт. 2. Случайный временный или постоянный баф. 3. Случайную Способность. 4. Случайное повышение характеристик. Шанс выпадения зависит от редкости предметы или силы бафа.

Речь осваивает лутбоксики что ли? Ай яй яй, нехорошо. Думаю, пока не буду открывать этот чудо ящик. Приберегу на потом. А то вдруг полезный баф выпадет? В бою пригодится.

К вечеру у Эгины отвалились крылья. Это было делом естественным у обычных муравьев и мирмеций. После лёта и брачного периода крылья отделялись у маток и трутней ввиду их ненужности.

Эгина однако не стала их выбрасывать. Вместо этого она разломала крылья на кусочки и… начала есть их. Да ещё и с такой довольной моськой, что мне тоже захотелось попробовать.

— И как это называется? — задумчиво произнёс я, глядя на хрустящую Эгину. — Самоканнибализм?

— Фы фурак! — сообщила мне насупившаяся Эгина с набитым ртом. Она хрустела своими крыльями, словно чипсами. Протянула мне блестящий слюдяной кусочек крыла с множеством тёмных прожилок. — Фофрофуй, эфо фкуфно!

Интерфейс подтвердил слова принцессы, выдав справку о куче полезных веществ в крыльях королевы.

— Хм, — я захрустел одним кусочком, как и предлагала Эгина. Ощущение, словно ем некие съедобные кристаллы или что-то типа того.

— Фолезные фефестфа не фолфны пфофасть фаром!

— Ладно, я понял тебя…

Если уж и пробовать Эгину на вкус, то совсем в другом месте… Но и крылья оказались очень даже не дурны! Может быть и жестковатые, но довольно приятные на вкус, солёно-сладкие. Интерфейс подтвердил, что в них довольно много полезных веществ, отлично подходящих для усвоения организмами мирмеций и даже людей.

Так мы прожили вместе ещё довольно долгое время. Я обучал Эгину премудростям и нюансам выживания. Она отложила десяток яиц и скрепила их специальным муравьиным воском в особый пакет, который приклеила к стене землянки. Периодически она ухаживала за яйцами, внимательно осматривала их, мыла при необходимости. Также королева иногда смазывала яйца мясным бульоном, что оставался после наших с ней трапез.

Мне пришлось поддерживать в землянке довольно высокую температуру в двадцать пять градусов и влажность семьдесят-восемьдесят процентов — оптимальные условия для развития потомства мирмеций.

Через некоторое время из яиц вылупились личинки, белесые и липкие. Сначала маленькие и бестолковые, они довольно быстро начали расти. Им пришлось отдавать часть нашей еды — жрали эти мелкие спиногрызы просто в два горла. И предпочитали они в основном мясо. Им требовался белок для успешного роста.

Кормежка происходила так — я притаскивал домой пойманную дичь. Например, кролика. И кидал мёртвую тушку прямо в груду личинок. Те моментально оплетали добычу и принимались за трапезу…

— Смотри как они хорошо кушают! — Эгина смотрела на обедающих личинок, в умилении сложив руки на груди. — Какие они красивые! Какие милые!

— Ага, — задумчиво произнёс я. Хруст и чавканье стояли на всю землянку. Хорошо хоть личинки мирмеций ползать не могли. Сложил их в одну кучу, как дрова, и не беспокоишься. Удобно. Никакого детского сада не надо. А то фиг бы с Эгиной мы за ними уследили.

Личинки съедали всё, даже шерсть и кости. При этом ещё и вылизывали друг друга, избавляясь от крови и мясных ошмётков. Расправившись с кроликом, личинки продолжали тянуть вытянутые мордочки вверх и держать мандибулы широко раздвинутыми. Ни дать ни взять птенцы. Не наелись ещё. Я швырнул им вторую тушку — и вновь начался хруст.