Кирилл Теслёнок – Строгий Режим (страница 39)

— Стой! — крикнул я ей вслед. — Перчинка, давай поговорим!

Лишь свист ветра, треск огня, да натужный скрип металла послужили мне ответом. Кажется, наш разговор откладывается на неопределённый срок.

— О нет, Кеннет! — воскликнула Эгина за моей спиной. — Как же так… нет…

Обернувшись, я увидел душераздирающую картину. На земле в луже крови лежал трутень Кеннет, на его груди расплывалось несколько кровавых пятен. Кажется, несколько пуль я с непривычки пропустил… и они нашли свою цель. Трутень закрыл своим телом Эгину, тем самым спас её. Но… ценой жизни.

— Прошу… чужеземец… защити… принцессу… — прошептал Кеннет, встретившись со мной взглядом.

С этими словами он испустил дух. Тело трутня обмякло, а глаза затянула серая мёртвая пелена…

— Кеннет… нет… — Эгина зарыдала, рухнув сразу на человеческие и муравьиные колени, из-за чего из-под её брюшка вырвались облачка пыли. Она закрыла глаза руками, содрогаясь от рыданий.

Я растерянно застыл на месте. Эм-м-м… и что получается? Тот могучий трутень, первый и единственный муж Эгины… умер? Я вряд ли смогу его спасти. Мне банально не хватит навыков.

Всё из-за того, что мы с Перчинкой вмешались? В общем, молодец, Славич! Только появился в прошлом и уже всё просрал, что можно… Подойдя к Кеннету, я молча опустил ему веки. Покойся с миром, герой.

— Ты! — Эгина подняла на меня заплаканные глаза. — Это ты виноват, что Кеннет умер!

Сегодня уже вторая женщина обвиняет меня во всех своих бедах. День не задался.

Вместо ответа я пригляделся к трупу у себя подле ног… Если честно… не похож этот доходяга на могучего воина, каким его описывала мне королева Мирмеграда из настоящего. Погиб, конечно, красиво и по-мужски, защищая Эгину. Но на героя-нагибатора никак не тянет.

Тут в моей душе забрезжила надежда — а может быть, Кеннет совсем не тот трутень, о котором говорила Эгина? Может быть тот мегавоитель ещё объявится? Лицо-то у Кеннета на моё совершенно не похоже. По словам королевы, у меня с её мужем есть некоторое сходство во внешке.

Я вновь бросил настороженный взгляд в сторону окровавленных кустов. Перчинка скрылась и отступила. Полагаю, она будет действовать как осторожный хищник. Залижет раны и начнёт совершать короткие атаки из засады, проверяя жертву на прочность. И только когда она будет полностью уверена в успехе, последует финальный смертельный бросок.

— Почему ты не смог спасти Кеннета? Ты же такой необычный трутень! — воскликнула Эгина, продолжая гнуть свою палку. — Уж на что был хорош Кеннет, но ты просто что-то с чем-то! Ты способен даже драться с имперскими големами!

— Пойдём, — сказал я принцессе, бросив взгляд на натужно скрипящих механоидов. Я не собирался отвечать на её претензии ввиду бесполезности и непродуктивности этого занятия. — Надо поискать безопасное место.

Эгина полностью беззащитна. Несмотря на всю ее физическую силу, принцесса слишком изнежена и избалована. Не приспособленная к суровым реалиям жизни. Без поддержки она как пить дать пропадёт.

Я не мог ее оставить на произвол судьбы. Серьезно, вокруг слишком много опасностей. Тут тебе и дикие звери, и магические аномалии, оставшиеся после битв чародеев, и имперские патрули… и что угодно, в общем. И самая главная опасность — Наперчёный Перчиноид.

— Мы никуда с тобой не пойдём! — капризная принцесса надула губки и скрестила руки на груди. — Мы принцесса и Мы не хотим ничего решать!

Мда, капризуля… Нет, думаю, я должен в любом случае присмотреть за Эгиной. Убедиться, что у нее все будет хорошо. Тот супертрутень, ее первый муж, рано или поздно объявится. И я с чистой совестью сдам ему Эгину с рук на руки. Пусть ублажает её капризы. Главное, разобраться с Перчинкой. Обезвредить ее, взять в плен… или даже убить.

Я крепко сжал кулаки и стиснул зубы. Я ненавидел Перчинку за то, что она сделала и собирается сделать… но совсем не был уверен, что смогу ее убить. Что-то внутри меня противилось такому исходу. Возможно, что очень даже зря…

Эгина, кажется, приняла мой гнев на свой счёт. Она замолчала и втянула голову в плечи, испуганно глядя на меня. А я лишь вздохнул, стараясь успокоиться. Кажется, меня ждут те ещё весёлые деньки…

Я занялся обустройством нашего с Эгиной быта. Мне, похоже, суждено было провести в прошлом много времени. Соответственно, надо наладить и свою жизнь, и жизнь Эгины. А заодно обучить изнеженную принцессу основам выживания.

На опушке леса я выкопал землянку и замаскировал в неё вход. В нормальной избушке было бы, конечно, лучше, но сейчас приоритетом являлась безопасность. Вокруг шла война, как-никак. Поэтому я долгое время усердно копал, используя «сапёрную» лопатку и всю свою новую богатырскую силушку.

Интерфейс заботливо снабжал меня справками — как правильно копать землянку, как обустраивать её, как утеплять, как оставаться незаметным и прочая, прочая, прочая. Также от обратной Стороны я узнал много полезной информации о выживании в суровых условиях — как охотиться, как добыть еду, как развести костёр, не привлекая при этом внимания.

На вылазки и охоту я ходил ночью. Используя мир Грёз, тайком пробирался в имперские военные лагеря, и подворовывал там всякое полезное, от еды до материалов. Для Эгины спёр даже несколько платьев, позаимствовав их из гардеробов генеральских любовниц.

Перчинка всё это время не показывалась. Но я как чувствовал, что она бродит где-то поблизости. Где мы находимся, она вряд ли знает, но обязательно нападёт, как только мы выдадим себя.

Саму Эгину я тоже обучал. Сначала банальному кашеварению, потом штопке и вязанию, типично женским занятиям. А потом, уговорив отделиться от муравьиной половины, начал брать с собой на охоту…

Эгина первое время много капризничала и не хотела меня слушать. Всё же ей трудно было резко отказаться от жизни изнеженной принцессы. Но я разговаривал с ней мягко и терпеливо, разъясняя наше положение. Постепенно все капризы отошли на второй план. Несколько дней Эгина тихонько плакала, а потом просто молча начала делать всё, что я ей говорил. На её лице появилось новое выражение — выражение решимости и отваги. Кажется, Эгина решила отбросить свою гордыню и научиться выживать. Всё ради дочерей. Ради будущего всех мирмеций.

Вот такая Эгина мне нравится. Настоящая королева Мирмеграда. Способная выжить и стоять во главе целого народа.

Я старался по возможности облегчить быт будущей королевы Мирмеграда. Но при этом прививал ей определенную степень самостоятельности. В конце концов, я ведь не буду с ней вечно. Эгина должна научиться выживать самостоятельно. И обучить этому будущих дочерей. Только так у них появится шанс в этом суровом мире. И построить тот самый великолепный Мирмеград из будущего.

Из горделивой и заносчивой девицы принцесса постепенно стала ласковой и заботливой девушкой. Когда я возвращался с очередной вылазки, меня ждал сытный ужин и теплая постель. Судя по томным взглядам, что начала бросать на меня Эгина, принцесса была совсем не прочь разделить ложе со мной… но что-то меня пока удерживало от такого шага.

— Прости Нас, безымянный воин, — говорила Эгина, когда мы ужинали поздно вечером. Своё имя я ей так и не назвал. — Зря Мы тогда обвинили тебя в смерти Кеннета… Ты ведь ни в чём не виноват… напротив, пытался Нам помочь…

— Всё нормально, — ласково произнёс я, держа дистанцию. — Главное, что сейчас жизнь постепенно налаживается.

— Да… — вздохнула Эгина, глядя на меня с невысказанным вопросом в глазах.

Честно говоря, я получал огромное удовольствие, когда приносил принцессе свежего мамонта с охоты… ну в смысле, трофеи и добычу. Эгина оказалась той самой женщиной, ради которой можно достать не только звезду с неба, но и охотно закрутить кран на кухне и поменять лампочку, причём сделать это всё с удовольствием… Мда, романтик из меня так себе.

На самом деле это лучшее, что вообще может быть в жизни мужчины. Прекрасная женщина, ради которой ты готов сделать всё. Чтобы счастье никогда не уходило из её глаз. А она в свою очередь сделает всё, чтобы и ты был счастлив.

Через какое-то время Эгина начала сама активно приставать ко мне. При встречах как бы невзначай прижималась ко мне, причём самыми выдающимися частями тела. А также бросала такие взгляды, от которых по всему моему телу волнами бежали мурашки.

И в один прекрасный день так уж вышло, что я приболел. Подхватил какой-то вирусняк в имперском лагере. Это была местная болезнь, от которой страдали люди. Но мирмеции её совершенно не боялись. Я заявился домой, дрожа от холода и лихорадки. Вывалил перед удивлённой Эгиной на пол трофеи и сразу отрубился, рухнув перед ней на пол.

Утром я проснулся, полностью здоровый. Во рту был сильный привкус мёда мирмеций. Дебаф болезни пропал. Эгина лежала со мной под одеялом, обнаженная, крепко прижавшись ко мне и согревая. Причём прижалась не только человеческой половинкой, но и муравьиной. Та была очень тёплая из-за мощного метаболизма. Муравьиная попка ритмично сокращалась, вырабатывая тепло, словно огромный обогреватель.

— Ты проснулся, Наш спаситель, — ласково произнесла Эгина, покрывая моё лицо поцелуями. Я чувствовал её горячее тело, плотно прижатое ко мне — ноги, живот, крупные груди… и даже муравьиные лапки. Между нами не осталось никаких преград. — Ты провёл несколько дней без сознания. Всё это время Мы кормили тебя целебным мёдом и согревали Нашим телом…