Кирилл Теслёнок – Мастер Марионеток строит Империю (страница 96)
— Хозяин…
— «Шипы Потрошителя» под окнами. Попытаешься влезть — получишь десять стальных игл в живот.
— Хозяин!
— «Удушающая Петля» на потолке. На случай, если кто-то попробует спуститься сверху…
— ХОЗЯИН!!!
Арли метнулась ко мне, размахивая руками.
— Стоп! Нельзя! Это же летальные ловушки!
Я поднял голову. Почему Арли так засуетилась?
— Ну да. А что такого? — спросил я.
— Нельзя ставить летальные ловушки! — Арли взволнованно глядела на меня.
— Почему?
— Потому что… потому что… — она замахала руками ещё активнее. — Потому что это НЕЗАКОННО!
Я медленно выпрямился. Посмотрел на неё сверху вниз.
— Незаконно защищать свою собственность?
— Незаконно убивать людей!
— Даже воров?
— Особенно воров!
Я молчал, пытаясь осознать очередную странность этого нового мира. А Арли схватилась за голову.
— Хозяин, послушай. Есть такая штука: Уголовный Кодекс Империи. Там написано про «пределы необходимой обороны».
— Пределы чего? — уточнил я.
— Необходимой обороны! — она достала планшет, лихорадочно листая. — Вот! Статья сто сорок семь! «Защита собственности не может превышать пределы разумной необходимости»!
— И что это значит?
— Это значит, что если вор залезет к тебе в окно, а ему оторвёт голову магическим капканом, то виноват будешь ТЫ!
Я моргнул.
— Что?
— Ты! Владелец дома! Потому что ты установил «общеопасное устройство», которое причинило «несоразмерный вред»!
— Несоразмерный вред вору, который пришёл меня грабить?
— Да!
— Который сам нарушил закон?
— Да!
— Который сам выбрал свою судьбу, когда полез в чужое окно?
— ДА! — Арли почти кричала. — Статья двести три «Предумышленное убийство общеопасным способом»! Срок от пятнадцати лет до пожизненного!
Тишина. Я смотрел на Арли. Арли смотрела на меня.
— Подожди, — произнёс я медленно. — Ты хочешь сказать, что в этом мире… если ко мне в дом залезет вор… и мои ловушки его убьют… то в тюрьму сяду Я?
— Да.
— А не вор?
— Вор будет мёртв. Мёртвых не сажают.
— Но он же преступник!
— Но он же человек! — Арли всплеснула руками. — Человеческая жизнь священна! Даже если это жизнь идиота, который полез грабить мастерскую Архимага!
Я молчал. Долго. Потом повернулся к стене. Упёрся в неё лбом. Закрыл глаза.
— Хозяин? — осторожно позвала Арли. — Ты в порядке?
— Нет.
— Что случилось?
— Я пытаюсь осознать логику мира, в котором оказался.
— И как?
— Плохо. Очень плохо. Я думал уже, что меня ничем не пронять… но этот мир продолжает удивлять.
Арли вздохнула.
— Хозяин. Это называется «гуманизм». Концепция о том, что человеческая жизнь имеет абсолютную ценность. Независимо от того, что этот человек делает.
— Бред.
— Увы, это основа современного права.
Я начал ходить по складу. Туда-сюда. Кусака следил за мной взглядом, вертя головой.
— В моё время, — заговорил я, — всё было просто. Ты залез в чужой дом, ты принял последствия. Тебя убили? Твоя вина. Не надо было лезть.
— Это было две тысячи лет назад! Сейчас есть суды, тюрьмы, исправительные учреждения…
— Хреново они работают! — я остановился. — Если бы они работали, зачем мне ставить ловушки⁈ Я ставлю их потому, что стража не успеет! Суд не накажет! Вор выйдет через год и придёт снова!
Арли открыла рот. Закрыла.
— Ладно, — признала она. — Система не идеальна. Но это не повод превращать свой дом в мясорубку!
— Почему⁈ Мой дом, как хочу, так и обустраиваю. Может быть, мне уютнее в мясорубке, — я хмыкнул. — Засыпается легче, сон крепче.
— Хозяин… — она замялась. — Но ты же не хочешь быть таким, как они? Убийцей?
Я посмотрел на неё долгим взглядом. И вздохнул.
— Арли. Я убил больше людей, орков, эльфов, демонов и прочая, прочая… больше, чем ты можешь сосчитать. На войне. В Бездне. До Бездны. Меня с раннего детства учили сражаться и использовать магию в бою. А в первый раз я увидел смерть человека в пять лет. Это как раз был вор, забравшийся в наш дом и заглянувший в детскую. Мой отец успел вовремя и снес ему заклинанием голову.
В памяти невольно прокрутились те далекие воспоминания, неожиданно яркие и четкие. Тот момент я запомнил на удивление хорошо. Запомнил брызги крови, попавшие мне, мелкому сопляку, прямо в лицо. Запомнил человеческое, обезглавленное тело, рухнувшее на пол. Кто знает, что бы тогда случилось, если бы отец не успел вовремя?
И вот теперь я слышу какое-то блеяние про «гуманизм».
— В общем, — я подвел итог. — Ещё один вор? Мне честно говоря, плевать.
— Хозяин…
— Жизнь ребёнка — бесценна. — Я кивнул. — Жизнь мастера, который что-то создаёт — важна. Жизнь целителя, который спасает других тоже важна.