Кирилл Теслёнок – Мастер Марионеток строит Империю. Том 4 (страница 1)
Кирилл Тесленок
Мастер Марионеток строит Империю. Том 4
Глава 1
В гостях у Инквизиции
Экипаж Инквизиции совершенно не походил на роскошные кареты аристократов. Никаких тебе бархатных подушек или золотых кистей на шторах. Внутри нашего транспортного средства пахло озоном, старой кожей и почему-то больничной безнадежностью, густо замешанной на хлорке.
Напротив меня расположился Лорд-Инквизитор Малакай Вир. Он выглядел пугающе расслабленным. Словно мы ехали на дружеское чаепитие, а не на допрос с пристрастием.
Инквизитор невозмутимо извлек из складок мантии плоскую серебряную фляжку. Отвинтил крышку и сделал жадный глоток. По салону тут же поплыл тяжелый травянистый дух.
— Язва, — лаконично пояснил он, перехватив мой заинтересованный взгляд. — Профессиональное заболевание, знаете ли, господин Ван Клеф. Нервы ни к черту.
— Искренне сочувствую, — вежливо отозвался я, стараясь не морщиться от запаха. Мои новые сверхчувствительные сенсоры страдали. — Говорят, диета лучшее средство от язвы. Ну и с еретиками поменьше общаться.
— Увы, мне не подходит, — Малакай криво усмехнулся, убирая флягу. — Иначе я останусь без работы.
Справа, занимая добрую треть сидения, сидел здоровяк в балахоне. Один из тех, кто сопровождал инквизитора на мероприятии.
Лица его я не видел. Оно было скрыто стальной маской-решеткой, за которой виднелись огоньки глаз.
Он дышал тяжело, с влажным хрипом. Чем-то напоминал дикого зверя, почуявшего свежую добычу.
От его кожи исходил жар, как от мартеновской печи, с примесью слабого запаха желудочного сока. Его руки, закованные в кандалы, покоились на коленях. Толстые пальцы нервно подрагивали, словно он играл на невидимом рояле.
— Господин Вир, этот… антиквариат. Он фонит, — пророкотал гигант, и стальная решетка на его лице издала скрежещущий звук, словно кто-то провел гвоздем по стеклу. — Не чую мяса и крови… Он пахнет… чем-то очень сложным. Редкий деликатес. У меня аж заслонку заело. Можно я… проведу экспертизу? На зуб? Гость внутри очень просит.
— Титус, — устало вздохнул Малакай, словно вел беседу с нашкодившим котом, а не с чудовищем. — Если ты начнешь жрать подозреваемых до допроса, мне придется писать объяснительную в трех экземплярах. Ты же знаешь, как я ненавижу бумажную работу.
— Но…
— Ещё одно слово и я урежу твой ежедневный паек.
— Простите…
Слева от меня примостилась миниатюрная фигура в балахоне. Кажется, он был ей велик размеров на пять. Судя по маленьким пальцам в перчатках, это скорей всего была девушка. Лица не разглядеть из-за низко надвинутого капюшона.
Поймав мой взгляд, она сжалась в комок, спрятала руки в бездонные рукава.
Ткань на ее плечах жила своей собственной жизнью. Там что-то постоянно шевелилось, перекатывалось и издавало тихий хитиновый стрекот.
Я чувствовал своими сенсорами, как пространство вокруг нее слегка искажается. Словно сама реальность брезгливо пыталась отшатнуться от девочки. И не мудрено, от нее фонило чистой, дистиллированной Бездной.
— Фу, Титус, — прошелестел тихий голосок из-под капюшона. — Как можно есть того, кто не кровоточит? Это же как грызть ножку от стула. Мистер Кусь говорит, что в нём нет питательных соков. Только заноз наловишь.
— Заткнись, Лилит, — глухо произнес гигант. — Твой Мистер Кусь жрёт старые газеты. Что он вообще понимает?
Малакай лишь откинулся на сиденье. Он, казалось, задремал, полностью игнорируя перепалку своих подопечных.
Слева от инквизитора сидела Святая Агата с идеально ровной спиной, не шевелясь. А справа от него, непрерывно ёрзая и подпрыгивая на жестком сиденье, устроилось… пожалуй, самое беспокойное существо из всей этой странной компании. Тощая девчонка с короткими белыми волосами. Они торчали во все стороны так, словно она сунула пальцы в розетку.
И ей это понравилось.
На лбу у нее были сдвинуты сварочные очки или что-то похожее. На руки по локоть были натянуты толстые, грязные асбестовые перчатки.
Она не могла сидеть спокойно ни секунды: дергала ногой, щелкала пальцами, высекая снопы искр. Вдобавок крутила пуговицу на своем комбинезоне с таким усердием, что та вот-вот грозила оторваться. От нее отчетливо пахло паленой проводкой и надвигающейся грозой.
Внезапно она подалась вперед, впиваясь в меня безумными, широко распахнутыми глазами.
— Дядя, а ты правда из дерева? — выпалила она со скоростью пулеметной очереди, глотая окончания слов. — А из какого именно, дуб или ясень, а лаком покрыт? А температура возгорания какая, а если я пальцем ткну, загорится? А можно лизнуть?
Я лишь удивленно моргнул, пытаясь переварить этот поток сознания.
— Лизнуть? — переспросил я. — А может сразу поджечь? Или распилить? Чего мелочиться, давай сразу краш-тест устроим, я даже чек за ремонт выпишу.
— О! А можно⁈ — ее глаза загорелись нездоровым энтузиазмом. — Я могу устроить маленький взрыв! Направленный! Чисто чтобы посмотреть, как щепки полетят!
— Кира, — устало произнес Малакай, даже не открывая глаз, словно слышал это в сотый раз. — Если ты его лизнешь, подожжешь или попытаешься открутить ему ухо ради эксперимента, я посажу тебя в ледник на неделю. Будешь сидеть вместе с пингвинами и учиться хладнокровию.
Девчонка обиженно надулась и откинулась на спинку, при этом раздался странный хлюпающий звук, будто она села в лужу.
— Это крио-белье, — пояснила она громким шепотом, заметив мой недоуменный взгляд. — С жидким азотом, представляешь? Бесит жутко, хлюпает, как будто я… ну, ты понял, но зато стул под задницей не горит, а я бы хотела, чтобы горел, это же красиво!
Она снова наклонилась ко мне и доверительно прошептала, прикрыв рот огромной перчаткой:
— Я потом лизну, честно, когда он отвернется, мне чисто для науки надо, вдруг ты на вкус как копченая колбаса или старый паркет?
— Кира! — рявкнул Малакай, теряя терпение.
В карете повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжелым сопением гиганта и жужжанием чего-то в рукаве у Лилит.
Я перебирал в голове варианты действий. Нападать было бы глупо. В карете много защитной магии, которую даже Хаосом не взломать. Вдобавок, Инквизитор — очень опасный маг. Минимум восьмая или девятая тень.
К тому же эти трое… Я не знал, на что они способны, но моя интуиция и сенсоры вопили об опасности. Гигант — явно какой-то берсерк-людоед, девочка-капюшон — ходячий улей, а эта электрическая белка — живая бомба.
Меня определенно везли в пыточную или на допрос, и вариантов было немного.
Карета дернулась и остановилась, дверь распахнулась, впуская уличный шум.
— Приехали, — скомандовал Малакай, поднимаясь. — На выход. И без глупостей, прошу вас. Я сегодня не в настроении соскребать кого-то со стен.
Я вышел наружу, ожидая увидеть мрачный готический замок с горгульями, грозовыми тучами и вороньем. Или на худой конец сырое подземелье, где эхо разносит крики мучеников, а по полу бегают крысы размером с собаку.
Вместо этого мы оказались во внутреннем дворе серого, бетонного здания-коробки. Оно напоминало не обитель древнего зла, а скорее полицейский участок средней руки или захудалую налоговую инспекцию. Унылые стены цвета плесени, решетки на окнах, стойкий запах дешевого табака и выхлопных газов… Тут царила атмосфера не беспросветного ужаса, а беспросветной бюрократии.
Я бы, честно говоря, предпочел ужас. К нему я хотя бы привык за тысячи лет.
Едва коснувшись земли, Кира с радостным визгом сорвалась с места. Она начала наматывать круги вокруг кареты, оставляя за собой шлейф из искр и запаха озона.
— Свобода! Гравитация! Кислород! — вопила она, размахивая руками, как мельница жерновами. — Какая скука! Здание серое, асфальт серый, лица серые! Срочно нужно добавить цвета! Оранжевого! Красного!
Святая Агата, даже не меняя выражения лица, ловко перехватила пробегающую мимо маньячку за шиворот плаща. Кира повисла в ее хватке, продолжая перебирать ногами в воздухе, как мультяшный персонаж.
— Пусти! — ныла она. — Тут аура уныния! Она меня душит! Я и так весь бал терпела изо всех сил, вела себя смирно! Мне нужно сжечь хотя бы урну, чтобы восстановить душевное равновесие!
— Ты сейчас пойдешь внутрь и будешь вести себя прилично, — ледяным тоном произнесла Агата. — Или я скажу господину Малакаю, и он отберет твой паяльник.
— Только не паяльник! — ужаснулась Кира. — Ладно, иду! Но я буду громко топать в знак протеста!
Малакай остановился у проходной. Он извлек из широкого кармана мантии массивный, испещренный рунами обруч из темного металла.
— Прежде чем мы войдем, — сказал он, повернувшись ко мне. — Стандартная процедура. Меры предосторожности для… нестабильных магических конструктов. Ничего личного, просто техника безопасности.
Я лишь флегматично кивнул, послушно подставляя шею. Но стоило холодному, неприятно вибрирующему металлу коснуться моей «кожи», как я рефлекторно выпустил из затылка тончайшую, невидимую глазу Нить Души. План был прост и изящен: оставить микроскопическую петлю внутри замкового механизма. Своего рода «закладку», чтобы в критической ситуации сбросить этот аксессуар за долю секунды, не возясь с отмычками.
Нить уже почти скользнула в замочную скважину, когда Агата резко, по-птичьи дернула головой в мою сторону. Руны на ее повязке вспыхнули тревожным багровым светом, а губы сжались в тонкую линию. Она ничего не сказала, просто слегка наклонила голову, словно прислушиваясь к фальшивой ноте в идеальной симфонии.