Кирилл Теслёнок – Мастер Марионеток строит Империю. Том 3 (страница 16)

— Но процедура должна соблудаться, — скрипуче вставил Гнус, поправляя очки. В его глазах мелькнула искра надежды. — Верно, председатель?

— Пусть говорит, — кивнул тот. — Выслушаем все точки зрения.

Рудольф пожал плечами и сел.

— Что ж, попробуйте оправдать то, что ваша машина чуть не убила горожан, — лениво произнес граф.

Я подошел к центру зала. Встал так, чтобы видеть всех.

— Я не буду оправдываться, — произнес я. — Потому что мои машины работали идеально.

По залу прошел ропот.

— Идеально⁈ — взвизгнул Крей. — Она стреляла по людям!

— Она стреляла по источнику угрозы, — поправил я. — Мои дроны не просто железяки. Они созданы, чтобы находить зло. И сегодня они его нашли.

Я достал из кармана связь-кристалл.

— Граф Штальберг, — я повернулся к Рудольфу. — Скажите, когда ваши службы проводили последнюю диагностику городской сети уличного освещения?

Рудольф сохранял спокойствие, но его глаза сузились.

— Это плановая процедура. Мы проводили её… сегодня. Калибровка частот.

— Калибровка, — кивнул я. — Хорошее слово, удобное. А скажите, граф, на какой частоте вы проводили эту калибровку?

— На стандартной.

— Лжешь, — я бросил это слово как камень. По залу прокатился нервный шепоток.

Арли подбросила вверх небольшой кристалл-проектор. В воздухе развернулась голограмма. Графики, волны, цифры. Спасибо Гномику, он сделал всё в лучшем виде. Красные линии скакали по экрану, показывая безумную амплитуду.

— Это, — я указал на график, — спектральный анализ эфира в момент инцидента. Вы видите этот пик? Это не стандартная частота. Это ультразвуковой магический диапазон.

— Ну и что? — тут же вмешался Зубер, его механический глаз жужжал. — Мы проверяли стрессоустойчивость сети. Это технический момент.

— Технический? — я улыбнулся. — А давайте послушаем, как звучит этот «технический момент».

Я нажал кнопку на кристалле, и звук наполнил зал… И этот звук заставил побледнеть даже охранников-громил, притаившихся в тенях колонн.

Я довольно улыбнулся. Всё же Гномик проделал отличную работу. Он очистил сигнал, убрал городской шум, замедлил запись.

«…схххх… ищите плоть… сшшшш… открывайте врата… ххххх… тьма голодна… твари алкают крови…»

Слова были неразборчивы для обычного уха, это был мертвый язык, язык Бездны, язык, на котором говорят тени в кошмарах. Он был липким, холодным, от него волосы вставали дыбом. Но магический переводчик послушно переводил все на понятный язык.

Секретарь в углу осенил себя святым кругом Равновесия. Варрик заскулил, поджал вывалившийся из штанины хвост и закрыл уши руками. Даже невозмутимый Рудольф побледнел.

— Что это⁈ — воскликнул председатель Совета.

— Это то, что транслирует ваше оборудование, граф, — я выключил запись. Тишина после этого звука казалась оглушительной. — Это шифр Бездны. Сигнал призыва и подчинения.

Я шагнул к столу «Голем-Прома».

— Вы думали, что просто включили «шум», чтобы сбить мои дроны с толку. Вы использовали оборудование, которое нашли… или купили… у кого-то очень опасного. Вы думали, это просто глушилка.

Я наклонился над столом, глядя в глаза Рудольфу.

— Но вы превратили весь Аргентум в радиостанцию для демонов. Мои дроны не сошли с ума. Они услышали врага и попытались его уничтожить. Они атаковали не людей, граф, а фонари. Распределительные щиты, источники сигнала.

В зале повисла тишина, тяжелая, вязкая.

— Это… это абсурд, — голос Рудольфа дрогнул. — Это фальсификация.

— Фальсификация? — я повернулся к дверям. — Рейна! Вноси!

Двери снова открылись. Рейна вошла, толкая перед собой тележку с дроном. Это был тот самый, «хаотичный», с фиолетовым отливом. Он был активирован, но при этом полностью спокоен.

Также на тележке рядом с дроном лежал… металлический уличный фонарь. Его столб блестел гладким срезом у самого основания (моих Нитей дело, пришлось немного повандалить по дороге). Магический кристалл внутри стеклянной клетки слабо светился остаточным зарядом.

— Этот дрон, — сказал я, — имеет особый фильтр. Он невосприимчив к контролю. Давайте проведем эксперимент.

Я взял с тележки Рейны уличный фонарь и показал его Совету.

— Этот фонарь я снял на соседней улице. Его кристалл всё ещё фонит остаточным зарядом.

Я поднес фонарь к клетке.

Дрон мгновенно расправил крылья и загудел, переходя в боевой режим. Его визоры вспыхнули. Он издал шипящий звук, но без команды не атаковал, следуя заложенной логике. Хаос защищал его от влияния Бездны.

Я убрал фонарь. Дрон тут же успокоился. Поднес снова — агрессия. Убрал — покой.

— Видите? — я обвел взглядом зал. — Это не сбой программы, а реакция на тьму. Мои машины чувствуют Бездну лучше, чем ваши детекторы.

Я повернулся к председателю.

— Господа. Вы хотите отозвать мою лицензию? Пожалуйста. Но тогда, кто будет защищать город, когда-то, что настроил этот сигнал… снова начнет транслировать эту мерзость? Или, хуже того, на зов кто-нибудь откликнется?

Рудольф фон Штальберг медленно поднялся. Он был бледен, но держался.

— Мы… мы не знали о природе сигнала, — произнес он глухо. — Оборудование для тестов было закуплено у стороннего подрядчика. Если в нем были скрытые закладки… Мы проведем внутреннее расследование и найдем виноватых…

Он понял. Понял, что я загнал его в угол. Если будет отрицать, то я просто обвиню его в сознательном использовании черной магии. Это трибунал и казнь.

Ему оставалось лишь признать некомпетентность, обещать провести расследование и искать неких призрачных виновников. Уверен, что кого-нибудь они точно найдут. Но это займет время, Голем-прому придется потратить немало сил и денег, чтобы замять скандальчик. Акции, чую, снова поползут вниз…

— … И, разумеется, отключим систему вещания, — закончил граф, и каждое слово давалось ему с трудом. — До полной проверки и окончания расследования.

— И отзовете претензии к ИМП Ван Клеф? — вежливо уточнил Гнус, который уже что-то строчил в протоколе с мстительной улыбкой.

Рудольф посмотрел на меня. В его взгляде была чистая, незамутненная ненависть. Щедро приправленная страхом.

— Мы отзываем претензии. До выяснения обстоятельств. Это… техническая накладка.

— Компенсируете ущерб городу, а также моей мастерской за вынужденный ремонт и простой? — я приподнял бровь. — Сумма-то немаленькая выйдет.

— Да, — коротко произнес Рудольф, не меняя выражения лица. — Разумеется.

— Вот и славно, — я улыбнулся. — Рад, что мы разобрались.

Я повернулся к главе Совета, чувствуя, как напряжение в зале начинает спадать, сменяясь усталой скукой бюрократов.

— Господин председатель, — произнес я громко. — Раз уж источник проблемы идентифицирован и локализован, полагаю, мои дроны могут немедленно вернуться к патрулированию? Город не должен оставаться без защиты.

Председатель, тучный мужчина с лицом, напоминающим сдувшееся тесто, нервно промокнул лысину платком. Он переглянулся с коллегами, потом покосился на Рудольфа, потом на меня.

— Кхм… В свете открывшихся обстоятельств… — замялся он, перебирая бумаги. — Совет не может этого допустить.

— Простите? — я приподнял бровь.

— Ситуация нестабильна, сударь Ван Клеф. Ваши машины проявили… э-э-э-э… чрезмерную чувствительность. Пока мы не получим полные отчеты от следственной комиссии, пока не убедимся, что эфир чист, а ваши алгоритмы скорректированы под новые реалии… — Он что-то записал у себя в бумагах. — Вводится мораторий. Никакого патрулирования. Обязанности дронов временно возьмут на себя усиленные патрули городской стражи.

— Но дроны исправны! — возразил Гнус, хотя и без особого энтузиазма. — Изделия соответствуют всем городским ГОСТам безопасности! Это не вина производителя, что в ГОСТах не прописано… кхм… влияние Бездны.

— Это перестраховка, старший инспектор! — отрезал председатель. — Все дроны должны быть немедленно отозваны в мастерскую производителя. Они обязаны пройти полную диагностику и переоборудование. Мы требуем установить… э-э-э-эм… ограничители восприятия. Да. Чтобы впредь они не реагировали стрельбой на каждый чих в магическом поле

Я сжал кулаки. Переоборудование всей партии. Это простой и штрафы за срыв графика патрулирования, которые, несомненно, прописаны мелким шрифтом в контракте.