Кирилл Теслёнок – Мастер Марионеток строит Империю. Том 3 (страница 14)
— Вы не догадываетесь. — Гнус вздохнул и достал карманные часы. — Совет Департамента и представители Мэрии собираются сегодня вечером. Экстренное заседание. Повестка дня одна: немедленный отзыв вашей лицензии, конфискация мастерской и наложение штрафа, который ваши внуки будут выплачивать до седьмого колена.
— Они не могут так быстро…
— Могут. «Голем-Пром» уже подал петицию. У них всё было готово. — Он посмотрел на дрона. — Они ждали этого, Маркус. Как стервятники ждут, пока лев оступится.
— Мне нужно время. Чтобы вскрыть Ядро, проанализировать код, доказать наличие чужой сигнатуры.
— У вас нет времени. — Гнус захлопнул часы с сухим щелчком. — Уже вечером вы перестанете быть ИМП и станете подсудимым. Если вы не предъявите доказательства прямо на Совете… вас съедят.
Арли подлетела ближе, её уши были прижаты к голове.
— Хозяин… мы ведь что-нибудь придумаем? Скажи, что у тебя есть план! Ну там… «Операция Ы» или «План Б»?
Я посмотрел на дрона. В глубине его сенсоров всё ещё тлел слабый, едва заметный багровый отсвет. Эхо Бездны.
— Я найду время, — произнёс я тихо. — И я найду того, кто нажал на кнопку. Даже если мне придётся вытрясти душу из каждого мага в этом городе.
Гнус поправил очки, и в свете заходящего солнца они блеснули, скрывая выражение его глаз.
— Надеюсь, ваша уверенность подкреплена фактами, сударь. Потому что если нет… «Голем-Пром» не просто съест вас с потрохами. Они ещё и попросят добавки, а потом спишут ваш скелет на производственные издержки.
Я похлопал Кару по шее. Корпус птицы был горячим после боя, шел легкий пар.
— Подавятся, — сказал я. — У меня очень жесткие кости.
Война только что перестала быть деловой. Она стала личной. И я собирался выиграть её любой ценой. Даже если для этого придётся снова нарушить пару законов физики и дюжину законов Империи.
В мастерской атмосфера сгустилась из-за запаха озона и паленой изоляции. И также из-за моей нарастающей ярости.
На главном верстаке лежал «пациент» — тот самый дрон, который полчаса назад пытался превратить Площадь Свободы в филиал ада. Сейчас он выглядел безобидно: просто кусок металла, дерева и сложной механики. Я отключил его основные контуры, оставив лишь минимальное питание для диагностики Ядра.
Вокруг меня суетились Элис и Рейна. Ситуация сплотила их быстрее, чем любые «тимбилдинги» (что за мерзкое слово): угроза потерять учителя, а вместе с ним и доступ к уникальным знаниям, действовала на девиц отрезвляюще.
— Магический фон был… грязным, — Элис ходила из угла в угол, нервно теребя рукав своего облегающего костюма. В руке она сжимала детектор маны, стрелка которого до сих пор подрагивала. — Я сначала подумала, что это остаточное эхо от дирижаблей Легиона. Но нет. Это было везде. Перед тем как дрон сошел с ума, город словно накрыло куполом.
— Каким куполом? — я не отрывал взгляда от внутренностей дрона. Нити Души, тончайшие и невидимые, перебирали логические цепочки Ядра, ища следы взлома.
— М-м-м… Давящим, — подобрала слово виконтесса. — Муниципальные детекторы молчали, как партизаны. Никаких сигналов тревоги, никаких красных рун в небе. Но мои личные защитные амулеты… они аж вибрировали. Как будто кто-то включил гигантскую маго-микроволновку на минимальную мощность.
— Микроволновку? — переспросил я.
— Э-э-э… тебя вроде не жарят, но внутри всё равно становится горячо и неуютно.
— А я скажу проще, — Рейна сидела на ящике, точа кинжал. Звук камня о сталь был единственным ритмичным звуком в помещении. — У меня зубы ныли. И в ушах звенело. Знаешь, как перед грозой, только хуже. И собаки по всему кварталу выли так, будто увидели призрак своей бабушки.
Я выпрямился, стряхивая напряжение с деревянных пальцев.
— Зубы ныли, животные бесились, фон вибрировал, — подытожил я. — Классические признаки высокочастотного магического воздействия. Кто-то очень мощно засорял эфир. На скрытой частоте.
— «Голем-Пром»? — предположила Рейна.
— У них хватит наглости, но хватит ли ума сделать это так незаметно для официальных приборов?
Я снова склонился над дроном.
Проблема была в том, что внутри он был чист. Идеально, стерильно чист. Никакого вредоносного кода. Никаких чужеродных рун, выжженных поверх моих. Логическое Ядро работало штатно, протоколы безопасности были на месте.
— Это тупик, — констатировал я. — Если бы это был вирус, он оставил бы след. Цифровую грязь, обрывки кода. А здесь ничего. Дрон считает, что он действовал правильно.
— Правильно⁈ — воскликнула Элис. — Он разнес половину площади!
— С его точки зрения, он защищался. Или выполнял приоритетную задачу по устранению критической угрозы. Вопрос в том, откуда пришла команда, если внутри её нет?
— Телепатия? — предположила Рейна.
— У моих дронов нет мозгов, чтобы их читать. У них есть логика. Чтобы заставить логику ошибиться, нужно либо изменить вводные данные, либо…
Я замолчал. Взгляд упал на соседний верстак.
Там стоял еще один «Небесный Охотник». Тот самый, который мне сотрудники Департамента привезли с патрулирования пять минут назад. Он спокойно завершил смену и перешел в спящий режим, пока его собратья бились в конвульсиях по всему городу.
Как ему это удалось?
Я подошел к нему. Этот дрон отличался. Едва заметно, но отличался. Металл корпуса имел легкий фиолетовый отлив, а в глубине визоров даже в выключенном состоянии тлела искорка.
Это был дрон из партии «Лимитированное издание». Той самой, которую мы клепали в ночь аварии, когда я запитал мастерскую напрямую от Кристаллов Хаоса.
— Интересно, — пробормотал я.
Я положил руку на его корпус, запуская Нити в Ядро, и нырнул сознанием внутрь. Внутри его Ядра, в отличие от стерильной логики первого пациента, царил легкий, контролируемый бардак. Логические цепочки не были прямыми линиями, они изгибались, дрожали, меняли цвет.
И я увидел это. В логах этого дрона. «Входящий сигнал: Приказ абсолютного подчинения. Приоритет: Ультра. Статус: Отклонено. Причина: Мне не нравится тон».
Я моргнул. О как…
— Что там? — Элис подошла ближе.
— Хаос, — я усмехнулся. — Хаос спас его.
— Как это?
— Обычные дроны работают на чистой Логике. Логика — это порядок. Если поступает сигнал, который идеально маскируется под системную команду «ПРИОРИТЕТ», логика не спорит. Она выполняет. Кто-то нашел частоту, на которой работают мои Ядра, и просто перекричал мои настройки.
Я погладил фиолетового дрона по металлической шее.
— А этот парень? У него внутри частичка Хаоса. Хаос по своей природе не терпит жесткого порядка. Когда пришел сигнал, требующий полного подчинения, его внутренняя энтропия просто… послала этот сигнал куда подальше. Он воспринял это как атаку на свою свободу и проигнорировал.
— То есть, — Рейна хмыкнула, — твой дрон выжил, потому что он слишком вредный, чтобы слушаться приказов?
— Потому что он слушается только Создателя. Хаос признает силу, а не протоколы.
Значит, дело не во взломе. Дело в сигнале. Внешнем, мощном, всепроникающем сигнале, который накрыл весь город.
Окно мастерской с треском распахнулось. В помещение вихрем ворвалась Арли. Она выглядела так, будто пролетела сквозь ураган: растрепанная, хвост стоит торчком, глаза широко распахнуты и безумно сверкают. В руках она сжимала записывающий кристалл.
— Хозяин! Я достала! Я всё записала! — завопила она, едва не врезавшись в люстру. — Фух! Там снаружи такая жесть! Стража оцепляет квартал за кварталом, Гнус тянет время, но эти упыри из Совета уже точат ножи и вилки!
— Ты записала эфир?
— Я облетела всё! — она плюхнулась мне на плечо, тяжело дыша (имитация, но убедительная). — Вышки связи, рекламные щиты, фонарные столбы! Особенно фонари «Голем-Прома». Они фонят, хозяин! Они фонят так, что у меня чуть аудиосенсоры не расплавились!
Она сунула мне кристалл.
— Смотри сам. Только осторожно, там… неприятно.
Я взял кристалл. Он был теплым и слегка вибрировал.
— Ученицы, Арли… мне нужно немного тишины.
Я положил кристалл на верстак и выпустил Нити Души. Серебряные волоски подключились к кристаллу напрямую.
Сначала это был просто шум. Городской гул: стук колес, голоса, звон колоколов, гудение магических проводов. Обычная какофония большого города.
Я начал фильтровать. Убрал низкие частоты, вычистил физические звуки. Следом под нож пошел стандартный магический фон.
Остался писк, тот самый, о котором говорила Рейна. Высокочастотный, мерзкий зуд.
«Это тестовый сигнал», — подумал я. — «Так они это назовут. Калибровка сети, проверка мощности. Формально не придраться».