Кирилл Теслёнок – Как я съел ваши фаерболы (страница 47)
РАЗБЛОКИРОВАННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ:
1. Пассивный навык: «Анабиозная ферментация» (Медленный метаболизм)
Описание: Хватит жевать на бегу и переводить ценный белок на дерьмо. Раньше сожранная магия сгорала в топке тела за жалкие пару часов. Теперь Желудок научился консервировать съеденное.
Эффект: Полученные бафы и усиления больше не выветриваются, как дешевый парфюм. Энергия медленно впитывается в мана-каналы, поддерживая эффект от одних до трех суток (в зависимости от жирности жертвы). Можешь «отложить» переваривание вкусного куска на потом, сохраняя его в вакуумном отделе желудка.
Примечание: Позволяет не искать перекус каждые три часа, чтобы кости срослись. Жри сегодня, кайфуй до выходных.
2. Активный навык: «Кулинарная Синтетика» (Барная карта Бездны)
Описание: Если раньше просто глотал заклинания сырыми, то теперь Желудок работает как мишленовский блендер. Разблокирована возможность осознанно смешивать в кишечнике до трех разных видов магии для создания совершенно новых, полностью отбитых коктейлей!
Примеры рецептуры (базовые):
Коктейль «Замороженные активы» (Лед эльфийки + Бюрократия Соболева).
Свойства: На выходе отрыгиваешь облако свинцового мороза. При попадании в цель оно замораживает мана-каналы врага. Противник не может кастовать, пока не сунет в рот яблоко и сам не ляжет в духовку.
Коктейль «Истеричный Напалм» (Жареная поросль сестры + Плазма тестя).
Свойства: Чистый урон по площади по непредсказуемой загогулине. Плюется сгустками живого огня, которые перед взрывом орут на жертву матом и требуют новые туфли.
Примечание к Синтетике: Можешь смешивать любые поглощенные стихии, эмоции и статусы. Будь креативным! Ты ж, мать твою, Шеф-Повар этого скотского мира.
[⚠️ ВНИМАНИЕ: ПРОТИВОПОКАЗАНИЯ]
Не рекомендую смешивать несовместимое (например, чистый Свет и сырую Бездну) без предварительной дегустации небольшими порциями. Но можешь рискнуть, ты ж у нас Альфач.
Нарушение кулинарной логики может привести к астральным отрыжкам, демоническому метеоризму и острой кислотной изжоге с радиационным излучением.
Короче, если вдруг пронесет гамма-всплеском, к Желудку никаких претензий. Тебя предупредили, Волчара.
Я мысленно ухмыльнулся, плавая в уютной тьме транквилизатора.
Замороженные активы, значит? Кулинарная синтетика? Срок годности бафов увеличен до нескольких суток?
О-о-о. Держите меня семеро. Теперь я начну делать из местной аристократии салаты, смузи и многоуровневые десерты. И подавать их друг другу на закуску.
Осталось только проснуться и объяснить это тем наивным кренделям, которые наивно решили, что смогут запереть Альфу, который теперь питается в ресторане.
Софье недавно исполнился двадцать один год. В свободное от ночных дежурств время она запоем читала дешевые женские романы в мягких обложках. Там, где трепетные девственницы неизменно влюблялись в «прекрасных, но непонятых чудовищ», пробиваясь сквозь их звериный нрав силой чистой любви.
«Зверь в моей ванне», «Мой Нежный Орк», «Академия Оборотней» — эти книги Софья читала запоем.
Наверное, именно поэтому, когда в Общество Целителей под конвоем доставили «Угрозу А-класса», Софья вызвалась ассистировать добровольцем. Старшие коллеги крутили пальцем у виска, санитары сочувственно крестились, а у самой девушки сладко замирало сердце: а вдруг он и правда… ну, из этих? Красивый, таинственный и опасный?
Девушка глубоко вдохнула, толкнула тяжелую дверь и вошла в стерильную, залитую безжалостным белым светом реанимационную палату.
Обстановка здесь больше напоминала пыточную для архидемонов. Посреди комнаты возвышался массивный медицинский стол. На нём лежал пациент, намертво прикованный к металлу тяжелыми магическими цепями. Сверкали подавляющие браслеты на его запястья и лодыжки, а поперек широкой груди тянулась дополнительная страховочная стяжка с рунами абсолютного паралича.
Из одежды на парне осталось лишь махровое полотенце, небрежно брошенное кем-то из предыдущей смены поперёк бёдер. Видимо, санитары начали первичную обработку, но спешно ретировались.
Софья робко подошла ближе, ожидая увидеть клыкастую морду, свалявшуюся шерсть, шипы или жуткую мутацию.
А увидела… парня. Обычно парня лет восемнадцати.
Да, он был покрыт жуткой коркой запекшейся крови и копоти. Да, от него пахло горелым асфальтом и чем-то неуловимо-диким. Но лицо было абсолютно человеческим. Аристократические скулы, упрямый волевой подбородок. И даже в таком измятом, прожаренном виде он был красив. Какой-то хищной, грубой красотой, которую не портят ни синяки, ни шрамы.
«И это… тот самый кровожадный монстр? Угроза А-класса, по слухам расчленившая половину Академии?» — Софья растерянно моргнула, чувствуя, как страх выветривается, уступая место банальной женской жалости.
Она деловито придвинула к столу тазик с теплой водой, бросила туда губки, щедро плеснула дезинфицирующего раствора и принялась за работу. Пациент был без сознания, под слоновьей дозой «Мандрагоры», так что можно было не стесняться.
— Ого, какой тяжелый… — пропыхтела Софья, попытавшись приподнять его закованную в цепи руку, чтобы протереть бицепс. Мышцы парня казались отлитыми из свинца.
Она осторожно, стараясь не причинить боли, проводила влажной губкой по его предплечьям, смывая черную сажу.
— Как ты вообще выжил? — шепотом спросила она. — Тут же ожоги четвертой степени… Ужаси какие… тебя будто в домне запекали.
Софья добралась до лица, аккуратно стирая грязь со щеки. И замерла, рассматривая его вблизи.
— Ой… А ресницы у тебя длинные. Густые какие, — она недовольно надула губки. — Ну вот нечестно же. У меня такие не растут даже с тушью за пять тысяч. Это всем монстрам что ли, такие ресницы полагаются? Может мне тоже, того этого, на Темную сторону Силы перейти?
Страх исчез. Перед ней лежал просто пациент. Большой, опасный, но беспомощный. К тому же, пока она смывала кровь с его груди, Софья с изумлением заметила, как жуткие рваные раны и ожоги затягиваются буквально на глазах. Тело латало само себя с пугающей скоростью.
Девушка аж головой покачала. Во чудеса-то!
Спускаясь всё ниже, Софья добралась до линии таза. Полотенце, которое кто-то небрежно швырнул на бедра парня, сползло набок и откровенно мешало нормально протереть кожу от запекшейся копоти.
Нужно было его либо поправить, либо вообще убрать. В конце концов, она медик, насмотрелась всякого. Анатомия есть анатомия.
В романтичной студентке вдруг проснулось чистое, первобытное и совершенно непрофессиональное женское любопытство. Софья нервно оглянулась на толстую металлическую дверь. Закрыто.
Никого, ага, поблизости. Камеры в этом блоке отключены по приказу Главврача, чтобы не светить протоколы. А сам «монстр» спит сном убитого медведя. О ней никто никогда не узнает.
Девушка затаила дыхание. Пальцы в тонких силиконовых перчатках дрогнули, подцепили белый махровый край. И она робко, буквально одним глазком, заглянула под полотенце.
Повисла пауза.
Глаза Софьи расширились так, что чуть не выдавили стекла защитных очков. Она медленно, очень-очень осторожно, словно боясь разбудить дракона, опустила ткань обратно.
И отступила на шаг. Ноги вдруг стали ватными.
— … Господи Иисусе, — горячим шепотом выдохнула Софья, глядя на лежащего парня уже совершенно другими глазами. — И это… в расслабленном состоянии?..
Лицо ассистентки залила краска, словно спелый томата. Жар дошел до самых кончиков ушей.
Она судорожно вцепилась руками в край металлического столика с инструментами. Софья резко отвернулась спиной к операционному столу, закрыв пылающее лицо мокрыми перчатками. И вдруг тихо, в голос, сама того не замечая, заговорила вслух:
— Ох, бедные похищенные девушки… — Она судорожно сглотнула, а затем её прорвало на нервное, совершенно неуместное смущенное хихиканье: — Хотя… какие же они бедные?.. Да они там, небось…
— Ух-х-х, Кровь кипит, — раздался прямо над ухом низкий хриплый голос. — Мяса бы…
Фраза, в которой не было ни капли угрозы или слабости. Только сытая, бесконечно ленивая, издевательская усмешка.
Софья взвизгнула, выронив губку прямо в таз. Мыльная вода плеснула на кафель. Девушка отскочила к стене и прижалась к ней спиной, вжав голову в плечи.
Ярослав лежал в той же самой позе. Только теперь его глаза были открыты. Они не были черными, как писали в сводках КМН. Вполне обычные, голубые.
Но смотрел он на Софью в точности как огромный, сытый кот, проснувшийся посреди гостиной. А прямо перед носом ещё и забавная мышка пищит.
— Я… я ничего!.. Я просто… чищу… тут грязь! — заикаясь и краснея еще гуще, если это было вообще возможно, залепетала Софья. — Вы… вы спите! Вам вкололи тройную дозу!
Яр чуть повернул голову, не обращая ни малейшего внимания на сковывающую грудь магическую цепь. Его взгляд скользнул по пылающему лицу ассистентки, задержался на бейджике на груди её халатика. Он шумно, по-звериному втянул воздух носом.
— «Софья», — медленно, с хрипотцой прочитал он. Губы Зверя растянулись в широкой улыбке, обнажая два клыка. — У тебя пульс двести ударов в минуту. От тебя тянет паникой и таким густым, сладким женским соком, что даже хирургический спирт не перебивает. Ты ведь не о моей совести сейчас думала, пока под одеялко заглядывала, м?