Кирилл Теслёнок – Как я съел ваши фаерболы (страница 49)

Андреева поправила воротник своего белоснежного костюма и холодно кивнула заместителю:

— Пропустите этих джентльменов. Послушаем, какие песни они нам тут споют.

Заместитель кивнул и скрылся за дверью.

— Значит так, — Елена Андреева резко повернулась к дочери, когда шаги в коридоре затихли. Голос Главы Целителей стал стальным и острым, как скальпель. — Для них ты всё ещё больна. Поняла меня? Ни слова о том, что твоё Ядро чисто. Сиди, делай бледный вид и страдай. Усекла?

Диана фыркнула и слегка ссутулилась, с переменным успехом изображая умирающего лебедя.

Дверь отъехала в сторону, и в палату вплыла делегация Арсеньевых. Выглядели они, ну, мягко говоря, не важно.

Аркадий Борисович баюкал на груди свежую, наложенную целителями шину на правой кисти. А следом за ним плелся Макс. Рука мажора тоже покоилась на перевязи, под глазом цвел живописный синяк, а весь его былой пафос сдулся до размеров грецкого ореха.

Как бы не хорохорился Макс в начале дуэли, но в итоге на него случайно упал автомобиль, подброшенный Ярославом в горячке боя. После этого пыл Арсеньева-младшего резко поубавился.

Макс сглотнул, увидел Диану и натянул на лицо жалостливую, елейную маску. В здоровой руке он неуклюже сжимал букет каких-то бледных, вялых роз.

— Дианочка… заенька моя, — заворковал он, делая шаг к кушетке. — Как ты? Я всю ночь места себе не находил! Как представлю, что этот грязный зверь к тебе прикасался… Мы заберем тебя домой, всё будет хор…

— Стой где стоишь, — брезгливо поморщилась Диана, демонстративно зажав нос. — Не подходи, от тебя несёт бензином. У меня сейчас натурально изжога начнётся.

Макс замер, залившись густым румянцем.

— Диана, я же… я просто волновался… — мягко произнес он.

— Вчера в луже перед Волковым ты волновался громче и как-то искреннее, — холодно припечатала она и демонстративно отвернулась. — Розы в мусорку выкинь, у меня на них аллергия.

Макс беспомощно обернулся к отцу. Аркадий скрипнул зубами, но осадил сына взглядом и выступил вперед.

— Охо-хо, дети, дети… Елена Викторовна, я к вам с важным разговором, — делец криво улыбнулся, пытаясь сохранить лицо. — Вы, думаю, уже в курсе. Этот отморозок Волков… он буквально сожрал Павла Соболева! В КМН Северогорска грядут серьезные перестановки. В такие смутные времена мы с вами, как будущие родственники, должны держаться вместе.

Елена сцепила руки в замок, её лицо не выражало ничего, кроме холодной вежливости.

— К чему вы клоните, Аркадий?

— Репутация Дианы, увы, понесла урон, — вкрадчиво, с явным намеком на торг произнес Арсеньев-старший. — Сутки в подвале с маньяком… Злые языки будут болтать разное. Но мой Максим благороден, он не расторгнет помолвку. А в качестве жеста доброй воли мы просим Общество Целителей взять наши клиники под вашу корпоративную защиту. Выде́лите нам ваших гвардейцев-санитаров.

Елена мысленно поаплодировала наглости. Этот стервятник остался без крыши Грогха и теперь пытается пропихнуть свои проблемы под её юрисдикцию, используя контракт на брак как рычаг давления.

— Ох, Аркадий Борисович, боюсь, всё гораздо сложнее, — со скорбным вздохом отозвалась Елена. Железная Леди пошла в контратаку. — Чёрт с ней, репутацией. Беда в том, что после контакта с аномалией Ядро моей девочки… изменилось.

— Изменилось? — Аркадий и Макс насторожились.

— Мы пока не понимаем последствий, — продолжала Елена. — Вы врач, как и я, так что скажу прямо: нужны дополнительные исследования. Я не могу взвалить такую обузу на бедного Максима. Диана минимум ближайшие полгода проведет под моим присмотром. Если хотите, мы можем прямо сейчас разорвать брачный контракт по медицинским показаниям. Обещаю, я не потребую с вас ни рубля отступных.

Лицо Аркадия вытянулось. Он ждал, что Елена будет цепляться за брак. Но она сама предложила ему открыть клетку! Только вот отступать ему было некуда.

— Что вы, Елена Викторовна! — судорожно выдавил Аркадий, покрываясь испариной. — И речи быть не может! Мы своих не бросаем. Помолвка в силе. Мы… мы справимся.

Елена мысленно чертыхнулась. Ну да, было бы глупо ожидать, что Арсеньев вот так сразу откажется от брака. Плевать ему на то, что Диана может быть нездорова после контакта с Аномалией. Для него связь с Обществом Целителей сейчас самый желанный кусок.

— Я восхищаюсь вашей стойкостью, Елена, — продолжал Арсеньев. — Но, смею спросить, могу ли я лично взглянуть на этого… монстра? Поймите меня правильно. Он искалечил меня, искалечил Макса, сожрал представителя КМН. Я просто должен знать, что эта угроза надежно устранена и он не вырвется. У вас есть камеры в изоляторе?

Елена снисходительно, с профессиональной гордостью улыбнулась. Наконец-то она могла показать, чьи методы в этом городе действительно работают.

— О, не извольте беспокоиться, Аркадий Борисович. Зверь на цепи. Скоро будет гавкать по команде, — она подошла к настенной плазменной панели. — Я лично вколола ему дозу «Мандрагоры», способную усыпить взбесившуюся гидру. Хоть на неделю. Он скован швейцарскими антимагическими цепями.

Елена нажала кнопку на пульте. Плазма щелкнула, выдавая картинку с камеры наблюдения в высоком разрешении. Сразу же пошел и звук.

Точнее, звук пошел первым. Это были влажные шлепки и ритмичный скрип металлического стола, перемежающийся громкими женскими стонами.

— Ах… да… о Господи, да!..

Все присутствующие в палате одновременно замерли, уставившись на экран.

Картинка из сверхсекретного изолятора абсолютно не походила на сдерживание угрозы А-класса.

Никаких цепей не было. Точнее, были их обрывки, свисающие с углов стола. Сам виновник торжества, Ярослав Волков, живой, невредимый, с бугрящимися мышцами, находился в… как бы это помягче… в крайне активной, доминирующей позиции.

Ноги ассистентки Софьи, полностью голой, были надежно и уютно закинуты ему на широкие плечи. Девушка выгибалась, вцепившись пальцами в держатели стола, и стонала так, что микрофоны камеры жалобно фонили. А сам Альфа трудился мерно, мощно и как-то… возмутительно расслабленно, словно это была утренняя разминка.

Глава 20

Высоколобые ученые с каменными лицами пытаются сдерживать хтонический ужас, а тот требует стейк

Елена Андреева выронила пульт. Пластик со звоном ударился о кафельный пол. Её холодный, расчетливый мозг на мгновение просто отключился.

Это что вообще? Транквилизатор не сработал от слова совсем. Он… он что, сожрал новые швейцарские кандалы за два миллиона⁈ Куда он дел звенья⁈

Макс Арсеньев издал какой-то сдавленный звук. Он посмотрел на монитор, где Ярослав показывал силу Рода Волковых, и заскрипел зубами. На фоне этого хтонического жеребца он почувствовал себя дождевым червем.

Аркадий поперхнулся воздухом. Его глаза полезли на лоб.

— Э-это… Это ваши новейшие методы терапии, Елена Викторовна⁈ — прохрипел он, в ужасе тыча здоровой рукой в монитор. — Что с цепями? Он же сейчас разнесет вам весь госпиталь!

А Яр на экране на миг приостановился. Даже будучи глубоко погруженным в процесс, он явно что-то почуял. Принюхался и повернул голову, глянул прямо в объектив скрытой камеры, скрытой за затемненным стеклом.

Голубые глаза насмешливо сверкнули. Ярослав лучезарно, клыкасто улыбнулся, поднял свободную руку и с абсолютно издевательским видом поиграл напряженным, покрытым свежими шрамами бицепсом. Прямо как самовлюбленный киношный маньяк перед зеркалом.

Сделал контрольный подмиг в камеру. И невозмутимо продолжил ритмично вколачивать Софью в операционный стол под её счастливые вскрики.

В палате диагностики повисла густая, как патока, тишина.

И тут её разорвал возмущенный девичий голос.

Диана Андреева, до этого сидевшая с разинутым ртом и пылающими от румянца щеками, вдруг вскочила с кушетки. В её глазах плескалась чистая, неразбавленная ревность.

— Ты наглый, волосатый кобель! — возмущенно топнула ногой Диана, сверля монитор убийственным взглядом. — Я тут значит переживаю, пока он тут шлюх каких-то халатных на столах раскладывает⁈

В глазах Водяры что-то опасно сверкнуло.

Она резво, по-кошачьи соскочила с кушетки. Взгляд её заметался по столу и остановился на хирургическом расширителе. Тяжёлая, хромированная железяка с тупыми крючьями на концах.

То, что доктор прописал.

— Ах ты ж кобелина! — взвизгнула Диана и с разворота, вложив в бросок всю праведную ярость обманутой (как она считала) женщины, запулила расширителем в плазменную панель.

Хруст! Стекло пошло трещинами от центра к краям. Хирургическая железяка отскочила и с грохотом покатилась по кафелю. Но панель, сработанная на совесть, даже не подумала гаснуть.

Наоборот. От удара что-то замкнуло в микросхемах, и звук стал громче. Намного громче. Теперь надрывные стоны Софьи разносились по диагностическому крылу с такой смачной детализацией, будто девушка находилась не в изоляторе, а прямо тут, в палате, и делилась впечатлениями в режиме реального времени.

— Ах!.. Боже мой!.. Яросла-а-ав!.. А-а-а-а-а…

Экран, покрытый паутиной битых пикселей, продолжал транслировать картинку. Ярослав на видео, как ни в чём не бывало, придерживал Софью за бёдра и поглядывал в камеру с таким видом, словно спрашивал: «Ну чё, нормально пашет телек?»

Для Елены Андреевой это стало последней каплей.

— Сядь на место и страдай, как было приказано! — рявкнула она так, что стекла в медицинских шкафчиках испуганно звякнули. Железная Леди Северогорска окончательно вышла из себя.