Кирилл Рябов – Пьянеть (страница 13)
Гадание мне понравилось. Но веселее от него не стало. Я отыскал патефон, который пытался безуспешно продать вот уже несколько лет, завел пружину, выбрал наугад пластинку и опустил на нее головку. Заиграла песня 1930-х годов. Я немного потанцевал с книгой Генриха Гейне, положил на место и допил остатки коньяка, чувствуя скорбь и бессилие.
«Что я тут делаю, среди всей этой писанины? И зачем она вообще кому-то нужна? Поехать домой? А там я что буду делать? Напьюсь и усну. Кстати!» Я запер дверь, повесил табличку, что скоро вернусь‚ и пошел за новым коньяком. Расплатившись, тут же вытащил пробку и хватил из горла.
– Ах! – сказала кассирша, симпатичная женщина из Средней Азии.
Я подмигнул ей и вышел из магазина. Гришин павильон был закрыт. Видимо, расстроился из-за неудачной партии траншейных ножей и поехал домой. Будет там поить Павла и пичкать книгами по экономике. Я ощутил укол где-то под сердцем. Обида, ревность, боль. То же самое я чувствовал, когда жена с сыном навсегда улетели на другой континент. Чтобы отвлечься, я стал думать о симпатичной узбечке из магазина. Было бы здорово влюбить ее в себя, жениться и переехать куда-нибудь в Самарканд. Носить тюбетейку, есть лагман и плов, пить местный коньяк, греться на солнце. Она родит мне кучу маленьких смуглых детишек. А я и там смогу продавать старые книги. Или стану разводить баранов. Кажется, я ее впечатлил. Только вряд ли в хорошем смысле.
У входа в контейнер стояла блондинка в плаще. Почему-то я смутился и спрятал бутылку за спину.
– Закрыто, – сказала блондинка. – Как ни приду, все время закрыто.
– Сейчас откроем, – ответил я и достал ключ.
– А, так это вы продавец?
– И владелец.
– Мне нужна одна книга. Я уже третий раз прихожу. Никто не знает, когда вы откроетесь. Сейчас хотя бы объявление висит, что перерыв.
– Я болел, – сказал я и пропустил ее вперед.
Она зашла. А музыка продолжала играть. Блондинка стала разглядывать книги. Я сел и поставил бутылку под стул, громко при этом звякнув.
– Что вас интересует?
Никогда не задавал покупателям таких вопросов. Потому что сам их терпеть не мог. Но тут не удержался. Хотелось с ней говорить.
– У вас тут все вперемешку, ничего не найти. Достоевский и тут же биография Майкла Джексона. Учебник анатомии рядом с Гитлером.
– Что за Гитлер? Откуда?
Я подскочил к ней, решив, что мне подбросили «Майн кампф». На полке стояло допотопное издание «Застольных бесед Гитлера»[11]. Наверно‚ я его купил у какого-нибудь бомжа. Иногда они притаскивали целые сумки и сдавали все разом за бесценок.
– Вы не знаете, эта книжка запрещена? – спросил я.
Она пожала плечами:
– Честно говоря, без понятия.
– Ладно, уберем от греха подальше. Надо будет тут провести ревизию.
– И расставить все по порядку было бы неплохо.
– Этим тоже как-нибудь займусь.
– Вы один тут, что ли?
– Ну да.
– Нет других продавцов или помощников?
– Я и сам справляюсь.
– Но были закрыты, когда болели. Теряли прибыль, получается.
Лень было обсуждать мой хилый книжный бизнес, и я решил сменить тему:
– Хотите, погадаю вам?
– Попробуйте, – сказала она.
Я наугад открыл «Застольные беседы…».
– «Наконец-то светит солнце и тем самым вносит оживление в души. Даже у рейхсляйтера Бормана очень хорошее настроение».
– Надеюсь, это на счастье, – сказала она и снова стала разглядывать книги.
Я вернулся на место, выпил коньяка, а Гитлера сунул под стул, решив забрать домой. Хоть мне он и не нужен. Но выбрасывать книги у меня рука не поднималась. Музыка умолкла. Я снова завел патефон. Пётр Лещенко пел:
– Так что вы ищете? – спросил я.
– Просто смотрю, – ответила она. – Но вообще мне нужна одна редкая книга. Нигде не могу найти. Ни в интернете, ни в магазинах. Все объездила.
– Как называется?
– «У последней ступени», автор Микаэль Херинг. Слышали?
– Что-то знакомое, – соврал я. – Может быть, где-то и лежит.
– Попробуй тут найди! – вздохнула она. Потом добавила: – Как-то вы несерьезно относитесь к своему делу.
Я промолчал и, когда она отвлеклась, выпил еще коньяка.
– А вот музыка у вас хорошая, подходящая. Старые книги, старая музыка. Только перегар тут такой, хоть топор вешай. И пол хорошо бы подмести.
Я икнул цветочно-карамельным букетом из Молдавии и ответил:
– Вот прямо завтра и займусь переустройством.
Она еще немного порылась в книгах. Взяла сборник статей «О прогрессе в литературе», изданный в семидесятых годах.
– Херинга не нашли, получается? – спросил я.
– Я спешу, – ответила она. – А тут у вас можно часами копаться. Если приведете все в порядок, я еще зайду.
– Когда?
– Может быть, на днях.
– Оставьте номер телефона. Вдруг я его найду, тогда напишу вам или позвоню.
Почему-то я подумал, она откажется. Но она продиктовала номер и назвала свое имя:
– Вероника.
– Обязательно отыщу вам вашу книгу, – сказал я. – Если у меня нет, спрошу знакомых книжников.
– Спасибо. Вы карты принимаете хотя бы?
– Можно сделать вам подарок, Вероника?
– Нет. Вы так разоритесь в конце концов.
Я достал терминал. Она расплатилась, попрощалась и вышла. Я смотрел на дверь. Куда она спешит, интересно? На свидание? Музыка снова умолкла. Закончилась пластинка. Мне лень было ее переворачивать. Я сидел, пил коньяк и слушал, как игла шуршит по наклейке. Снова захотелось спать. Больше никто не придет. Надо ползти домой. Или прямо тут переночевать? Несколько раз я так делал, когда напивался. Спал прямо на книгах. А еще трахнул на них свою вторую жену. Помню, под задницей у нее лежал Евтушенко. Хорошая вещь – книги. Лучшее изобретение человечества.
Меня развезло. Но пить я не прекращал. Сидел, напрягаясь, чтобы голова не поникла, смотрел на дверь и заклинал, чтобы эта женщина вернулась прямо сейчас. Вместо нее зашел знакомый алкаш по прозвищу Печень и втащил клетчатую сумку размером со стиральную машину.
– Здоровченко! – сказал он. – Насобирал тут тебе кое-чего. Из психушки часть библиотеки выкинули. А я тут как тут.
– Кидай, – ответил я. – Потом посмотрю.