Кирилл Рябов – Дирижабль (страница 25)
– Тоже писатель? – спросил шепотом Морковников.
– Режиссер.
– Правда? Какие фильмы снял?
– Честно говоря, не помню.
– Вы какие фильмы сняли? – крикнул Морковников.
– «Щекотунчик», – отозвался с кухни Карцев. – Еще сериал «Берложья жизнь».
– Обязательно посмотрю!
Карцев что-то пробурчал.
– Где бы нам с вами, Фёдор Михалыч, уединиться?
– Я – Андреевич. Можем в комнате поговорить.
– А кофе угостите?
– Ну идемте на кухню.
Карцев с прямой спиной сидел у стола, положив руки на колени.
– А вы ступайте, – сказал Морковников. – Я вас не задерживаю.
– Но это моя квартира.
– Так вы вместе живете?
– Нет, я приехал на происшествие. Мне Федя позвонил.
– То есть вы ничего не видели?
– Конечно, не видел.
– Тогда можете ехать домой.
– А можно я в комнате подожду?
– Ну ждите, если хотите.
Проходя мимо, Карцев что-то шепнул. Но Фёдор ничего не расслышал. Морковников сел, положил на стол папку, а сверху руки, сцепленные в замок.
– Закройте дверь, пожалуйста.
Фёдор закрыл.
– Только кофе нет. Чай будете?
– Чай так чай.
– «Принцесса Нури».
– Да, мы в отделе такой же пьем. И «Липтон».
– Сахара тоже нет.
– Ладно, черт с ним, с чаем и сахаром. Присядьте.
Фёдор сел напротив, закурил.
– В общем, я спал.
– В смысле? – спросил Морковников.
– Спал, говорю.
– И что?
– Звонят в дверь.
– Я не слышу.
Фёдор помолчал.
– Потом стали стучать. Открываю, там этот плюгавый. Проскочил мимо меня, забежал в комнату. Пока я дверь вышиб, он разделся и на окно залез. Ну и сиганул.
– Сиганул, зиганул, – пробормотал Морковников. – Если самоубийца голый, это характерный признак, что у него были проблемы с сексом.
– Я не знал.
– Да и не важно. Я о другом хотел.
Морковников расцепил руки.
– Вчера, как вы ушли, я сразу взялся за дело.
– За мое дело?
– Вот именно!
Он раскрыл папку и осторожно вытащил стопку листов.
– Рассказ написал.
Фёдор слегка поперхнулся табачным дымом.
– Правда? Поздравляю, конечно.
– Спасибо. Написал, сижу и думаю. А зачем он нужен, если его показать некому? Не алкашам же и онанистам в камере. Не начальнику. Он меня в дурдом сдаст. Такой невежа!
– Можно в интернет выложить, – сказал Фёдор.
– Ага, или в наш сортир отнести, чтобы пэпээсники жопу им вытирали. Разницы никакой. К тому же я от руки его написал. На писательских курсах говорили, что надо от руки писать, так лучше устанавливается связь с высшими космическими энергиями. Что скажете?
– Это кому как удобно, – пробормотал Фёдор.
– Не зря я вас встретил сегодня, не зря. Это не просто совпадение. Таких совпадений не бывает. «Дом стоял в конце улицы и был высокий и серый».
– Что, простите? – наклонился Фёдор.
Морковников недовольно кашлянул:
– Не перебивайте, пожалуйста, я и так волнуюсь. «Дом стоял в конце улицы и был высокий и серый».
«Еби твою мать! Это что же происходит?» – подумал Фёдор.
Невыносимо хотелось выпить. Кажется, сильнее обычного.
– Может, красный? – спросил Морковников. – Дом, говорю, может, в красный переделать?
– Если хотите.
– Тогда переделаем в красный.
Он зачеркнул слово «серый» и сверху написал «красный».