Кирилл Рябов – Дирижабль (страница 18)
– Этот? – спросил напарник автоматчика.
– Ну конечно, этот. Я же показал в окно.
Фёдор достал сигареты. Полицейские тоже закурили. Охранник топтался в стороне.
– Так что, я пойду?
– Ага, вызовем, – сказал автоматчик и посмотрел на Фёдора. – Я не тебя в прошлый четверг из блядюжника на Карповке забирал?
– Не меня, – сказал Фёдор. – Адрес дадите?
– Ишь ты, – хмыкнул напарник. – Там же одни сифилитики собираются.
Вышла Зофия.
– Ой, вы тут еще?
– Давайте поцелуемся, – предложил Фёдор. – На прощание. Когда теперь увидимся?
– Не, не будем. К тому же вечером вас выпустят.
– Значит, вечером поцелуемся?
– Вечером я занята.
Фёдор кинул окурок в урну и сам залез в бело-синий УАЗ. Следом сели полицейские, и в салоне завоняло табачищем.
– Вот, огорчил девушку, – вздохнул автоматчик.
В отделе Фёдору вывернули карманы, оформили и заперли в небольшой камере. Там сидели двое. Интеллигентного вида мужчина с утомленным и мятым лицом, явно страдающий похмельем. И бомжеватый тип со светлыми глазами.
– Милости просим, – сказал бомжеватый тип, протягивая морщинистую ладонь. – Коля, поэт-верлибрист.
«Только этого не хватало», – подумал Фёдор.
– Антон, – выдохнул интеллигентного вида мужчина и схватился трясущимися руками за лицо. – Как же херово!
Между растопыренных пальцев блеснул его безумный глаз.
– Ничего нет?
Фёдор пожал плечами:
– Откуда?!
И подумал, что скоро и сам будет в таком же состоянии. Стало тоскливо. Он сел на лавочку.
– Звать-то тебя как? – спросил Коля.
– Фёдор.
– А занимаешься чем?
– Ничем, – ответил Фёдор.
– Вижу, ты добрый человек. Не злодей. Я тоже не злодей. Будь я злодей, здесь бы не сидел.
– Заткнись, – простонал Антон. – Заткнись уже, ради бога!
– И ты не злодей, – добродушно ответил Коля. – Мы тут собрались добрые, честные люди…
– Сука, ты без штанов перед роддомом бегал, – сказал Антон.
– Бес попутал, с кем не бывает, – пожал плечами Коля. – А вообще, я очень нежный.
Фёдор отодвинулся.
– Федя, давай я тебе стихотворение прочитаю. Чем еще в тюрьме заниматься нам, благородным людям?!
– Нет, спасибо, – ответил Фёдор. – Я не люблю стихи. Ничего в них не смыслю.
– Называется «Уроды тоже хотят любви».
Антон схватился за голову:
– Если хоть слово скажешь, я тебя убью.
– Это же про всех нас, – сказал Коля. – Ну что ты? Вот послушай: «Я стою у зеркала и смотрю на свои бородавки, которыми покрыто все мое несчастное, бренное тело…»
Лязгнул засов. В камеру заглянул полицейский:
– Выходи, онанист сушеный.
– Я, да? – уточнил Коля и вышел.
Антон лег на лавку и обхватил себя руками. Его колотило.
– Убил бы за стакан, – простучал он зубами.
Фёдор тоже лег и уставился в потолок. Спустя час вернулся полицейский и увел Антона. Тот с трудом переступил порог. Еще через полчаса Фёдор почувствовал, что птичка проснулась и заметалась под ребрами. Он ворочался, стиснув зубы. В камеру зашел благообразный и немного испуганный старик.
– Здравствуйте, – сказал он чуть визгливо.
Фёдор не смог ответить. Старик сел напротив. Он оказался невысокого роста. Ноги не доставали до пола.
– А я вот жену убил, – сказал он. – Отравил крысиным ядом.
– Мне все равно, дед, – пролаял Фёдор.
– Вам плохо?
– Очень.
– Ну ничего, пройдет. Все пройдет. Жена мне с Витькой-сапожником изменяла. Витька умер в девяносто третьем. Выпил подряд восемь «красных шапочек».
Фёдор отвернулся к стенке.
– Но человек я беззлобный. Мухи не обижу. Давеча встретил в ванной таракана. А рука не поднялась раздавить. Я жену называл «моя леди». А вас за что сюда?
Фёдор заткнул уши. Наконец пришел полицейский и сказал:
– Выходи.
– Кто? Я? – спросил старик.
– Нет, он.
Фёдор слез с лавки.
– Жену я не хотел убивать. Так уж вышло, – сказал старик вдогонку.
16
Фёдора завели в небольшой кабинет. За столом сидел светловолосый мужчина лет тридцати. Нахмурив бесцветные брови, он читал какие-то бумаги. Бросил на Фёдора быстрый взгляд:
– Присаживайтесь.
Фёдор сел напротив и стиснул руками дрожащие колени.