Кирилл Романовский – Восемь лет с Вагнером (страница 6)

 Мы достойно штурманули этот городок, парни достойно себя повели при всех этих трудностях, при всех этих сложностях, конфликтах с некоторыми военными. Мы говорим: «Вы, блин, могли бы пушками, танкам помочь». Нам отвечают: «Приказа нет, если нас сожгут, то у нас это будут проблемы». При всех этих трудностях и сложностях парням ставилась задача и мы выполняли её. Просто выполняли эту задачу. И всё. Не было такого, что мы не пойдём. Все знали, для чего приехали. Вот в чём дело. Да понятно, что кто-то зарабатывает деньги, почему бы нет? За хорошую работу должны платить.

«Мы долго ходили мимо твоих зубов»

Многие парни, оставшиеся от разведвзвода, хорошо себя проявляли, потому что мы знали чётко, что мы делаем, как мы делаем. Улицы чистили и зачищали, дом за домом брали. Потихоньку, но брали. Были с нами первоходы, которые неплохо себя проявили. Я недолго в этом взводе был, потому что получил ранение в Попасной. Перекрёсток был, мы двигались с этой улицы, и с соседней парни гнали укропов. В этом доме практически не было никого мы сколько раз этот перекресток пересекали. Потом начал стрелок работать, мы не понимали, где и как. И, перебегая улицу, приземлившись на колено, мне прилетает пуля в одну щеку, размалывает все зубы, проходит через нос и выходит через другую щеку.

Я упал, рот открыл и практически все зубы у меня выпали, начал задыхаться, через нос кровь шла. Но парни подбежали, оттянули меня, я уже потом встал, заходил. Я даже не могу сказать, о чем я в тот момент думал. Просто была внутренняя злость. Я просто не первый раз ранение получаю. Опять госпиталь, опять лечись. Я очень боюсь врачей, если честно сказать. После Пальмиры мне ставили семнадцать капельниц сразу. Там потерял тридцать семь килограммов, все эти уколы, все эти процедуры… Ну, я боюсь врачей. Да я и уколов боюсь, вот в чем дело. Как и зубника. Мы же мужчины, как дети, только взрослые. Боимся врачей, что мама заругает и всё остальное. Вот в чём дело.

Мне там зубы вынесло, лицо разорвало. Парни этот дом окружили и просто его сожгли, не выпустили никого. Мы не понимали, откуда такая стрельба шла. По мне поняли и определили, парни наши забросали его. Из нашего взвода, третьего взвода, отделение Логиста, Будды, взвод Мора, они не допустили, а дальше уже пошло легче, легче, легче. Найба, парень с гранатомета разваливал некоторые здания как в тире, выскакивая на открытку. Он виртуозно владел этим гранатомётом. Замкомвзвода Двадцать третий, он сейчас на штабе.

Все парни в этот момент включились, все, которых я перечислил, они командовали. Я в этом взводе недолго побыл, потому что перебросили меня, прикомандировали к этому отряду. Я же летел с Мали с девятого отряда. За короткий период с этим взводом мы немножко прочистили улицы. Дальше мне лицо порвало, все зубы оставил. Потом парни говорят: «Мы долго ходили мимо твоих зубов». В Москве сделали, все зубы пластиковые поставили. Всё нормально, все ребята нормально работали потому что понимают. Лезли, вытаскивали раненых. Меня оттянули. Я встал на ноги. Я понимал, что я стою, значит у меня всё целое. Единственное, что опечаливает, что опять в этот госпиталь. Понимаете, эти врачи — страшные люди.

О смерти я не думал. Из опыта этих ранений, понимаешь, что жить будешь. Сам себя сканируешь, что жизненно важные органы не задеты, но боялся, что потеряю много крови. Ребята подтащили, я встал на ноги и зашёл в дом. Хочу сказать большое спасибо врачу из 57-й бригады. Там парни подошли, нам помогали. Там человек сорок было, они достойно дрались. Они с Хабаровска, точно не могу сказать, дальневосточники. Они отлично дрались, их человек сорок было,по-моему, старшему двадцать семь лет. Они помогали нам. Ихний доктор меня там перевернул, осколок какой-то вытащил у меня с нёба, кровь больше пошла. Он мне оказал такую помощь, что я потом мог двигаться, ещё три км бежал до эвакуационной, там «мотолыга» подобрала меня, отвезла к врачам. Ну, злость была в том, что опять в госпиталь. После Пальмиры мне за двадцать четыре дня пять операций сделали.

Что заставляет возвращаться в такие условия?

Ответа нет на этот вопрос. Ну может чисто мужская работа, как наркотик. Каждый раз приезжаешь, думаешь «Зачем я сюда приехал? опять всё это?», но потом какое-то время проходит. Ты понимаешь нужность и важность своей работы. Приезжаешь домой, там люди все суетятся, туда-сюда. Как бы я не могу объяснить некоторых вещей.

Просто сидишь к концу отпуска и начинаешь по парням скучать. Ты начинаешь по некоторым вещам скучать. Ты начинаешь автоматически какие-то вещи собирать, мне надо тот броник, туда-сюда. Хотя себе говоришь: «Всё, я больше не поеду». Ты начинаешь к этому моменту собирать что-то, тебе позвонил один товарищ, другой товарищ. Там ты в этот момент нужен и важен, не просто друзьям, а стране и всем остальным. Ну раз я востребован, значит, я нужен и компании, и стране. Вот задача ставится и ее надо выполнять. Вот и всё. Учишься на ходу и у подчинённых, и у старших. Мне нравится учиться даже у подчинённых. Парни могут предложить такие идеи, хорошие варианты просто как творческие люди. Вот тут на войне все как художники. Если есть идея интересная, то надо так воплотить, чтобы быть победителем. И внутри дух должен быть тоже победителя. Хочется своих парней похвалить, у нас в разведке гениальные ребята. Разные характеры, но движет всеми то, что мы не стадо, мы стаей стали. Вот в чём дело. А стаей всегда хорошо рвать противника. Я считаю так, что стая может делать всё... И у меня взвод такой, что не стадо, а стая. Приходят молодые, со всеми обчесались и просто рвут на части. Вы видели, как стая нападает на бизона, на волка? Они со всех сторон его кружат, окружают туда-сюда, он всё, упал и морально подавлен.

Я с 2016 года в компании. У меня были перерывы какие-то, после ранения реабилитация. Нужно было восстанавливать руки. А до компании я был и в ЛНР и ДНР, многие парни проходили этот путь — начинали с ополчения. Многие парни, старые сотрудники компании, они тоже всё это проходили, набирались опыта в других странах. Обычная судьба, как и у всех сотрудников компании. Есть парни герои ого-го.

Сорок против четырехсот

Задача была не из легких. Пришел командир, мы находились в лесополосе в 5 км от Луганского аэропорта, открыл перед нами карту, ткнул в нее пальцем и говорит:

—  Знаете, что это?

—  Да, это Луганский аэропорт.

—  Так точно. Завтра с утра мы его берем.

А нас чуть больше 40 человек.

– Ну хорошо, а сколько укропов при этом?

—  Зачем вам это знать?

—  Не, ну ты скажи, на что мы идем.

—  Ну, пацаны, там 400 человек по приблизительным данным.

А, как известно, штурм производится в пятикратном превосходстве штурмующих над обороняющимися. А тут было наоборот – нас меньше в десять раз! Единственное что спасало – артиллерийская поддержка у нас была: «Грады», минометы, прочая белиберда.

В общем, часа в три утра мы вышли на позиции. Пока мы спали, была произведена достаточно успешная артиллерийская подготовка. Хочу заметить сразу: у нас не было ни одного отказника. Другая группа, из ополченцев, в полном составе отказалась идти: они нас должны были поддерживать, их было порядка 100 человек.

—  Мы все, у нас уже срок, мы тут целый месяц, их командир сказал. Мы уходим.

—  Задача есть задача, сказал тогда наш командир. – Если она поставлена, значит мы ее выполним.

И вот, мы пошли в 40 человек, зная, что с очень большой вероятностью мы погибнем. Когда ехали на штурм, никто вообще не разговаривал – все были готовы умирать. Люди записывали на диктофоны, на телефоны предсмертные сообщения: слушайся маму, будь хорошим мальчиком, ты старший сын в семье, поэтому теперь ты за старшего. Ну и хранили их на груди, чтобы в случае смерти парни могли это отдать родственникам. Иллюзий не было: все понимали, что бой будет жутким.

Послеобеденный бой в подсолнухах

Девятый очень долго ломал голову как выполнить эту задачу. Но, на мой взгляд, он подобрал очень удачное время. Я очень долго это прокручивал, все эти годы: наиболее удачное время для атаки – это после обеда. Ни утро, ни вечер, ни ночь.

—  Почему после обеда?

—  Ну, в солдатской среде обед считается как бы святым делом – по расписанию, все люди пообедав, не ожидая атаки в это время и расслабляются. А Девятый дал указания нашим группам наблюдателям, чтобы они засекли этот момент. Укропы пообедали, сходили в столовую, разошлись по своим бункерам, легли играть в телефоны, в электронные книжечки, кто-то спать завалился. А ровно в 3 часа дня мы зашли на аэропорт. То есть мы вплотную, внаглую въехали практически на территорию аэропорта колонной, резко зашли.

Кому-то повезло. Хотя, даже не знаю, считать это везением или нет. Они пошли по большей открытке, чем мы. У нас от лесополосы до забора аэропорта было примерно метров 200-250, там шло основное количество народа. Это было подсолнуховое поле, с колючими подсолнухами, это было 29-е августа. С ужасно колючими. Если у тебя, ну, скажем так, голая поверхность тела, то просто с мясом выдирало. Вот. Плюс оно было заминировано. До забора – 250 метров.

—  Каким образом на мины не напарывались?