Кирилл Романовский – Восемь лет с Вагнером (страница 8)

В общем, дошли мы до забора, перемахнули через него и пошли брать центральный терминал. Оказалось, что нас две группы наша с правой стороны, другая прямо в терминал зашла с левой стороны. Там, перед центральным терминалом, была парковка, ещё несколько укрытий – там БТРы стояли, трактора. В общем, мы за ними укрылись, начали снимать потихонечку верхних стрелков, кто сидел на крыше центрального терминала и на боковых зданиях. Ну и так, потихоньку, продвигались.

Когда мы проходили центральный терминал, зашли в ангар переждать. Как раз в этот момент укропы начали долбить откуда-то с гаубиц, прилетало достаточно сильно и часто. То, что после этого оставалось – там 5-метровые воронки, 15 метров в диаметре. Когда мы переждали и вышли из ангара – вся площадь перед аэропортом превратилась в марсианскую поверхность. Даже эта асфальтовая парковка.

Как рядового бойца приняли за главного 

Заходит к нам Девятый в ангар. А у нас боец в группе был боец, позывной Голиаф – он длинный, высокий, как каланча. Подходит он к Голиафу, снимает с себя панаму, снимает с Голиафа каску, одевает на него панаму… Голиаф такой стоит, смотрит на него, а он говорит: «По радиоперехвату укропы сказали, что самый длинный – это самый главный. Поэтому будешь ходить рядом со мной».

Потом дальше у нас погиб первый парняга из нашей группы. Дальше центрального терминала группа зданий стояла, и наши парни хотели в укрытие заехать на ЗУшке. Он просто вышел на улицу… не знаю, зачем он вышел, и в этот момент его кассетным боеприпасом накрыло. Укропы кассетными стреляли. Его посекло полностью: грудь, ключицу, всё. Это вот первый «двухсотый» с нашей группы, Камыш. Он вместе с Карелом и Лешим на ЗУшке подобрался. Карел тоже получил тогда ранение – огнестрел в руку, шальная прилетела откуда-то. Ну, он быстренько перевязался сам на месте и продолжил огонь. До самого последнего он не эвакуировался никуда.

Мы пошли чистить бункера. Почистили бункера, те, которые по дороге, Карел сидел на ЗУшке. Нас очень сильно беспокоил один пулемётчик – там, возле одного из центральных зданий труба была из красного кирпича, типа которые в котельных стоят. И вот из-за вот этой трубы нас пулемётчик постоянно поливал. Мы не могли вперёд продвинуться минут 7, наверное. Вызвали Карела, он подъехал с правой стороны, чтобы тот у него в обзоре был. Пулемётчик привстал – хотел, видимо, поменять позицию, когда увидел, что ЗУшка выезжает – и тут Карел просто разрезал его ЗУшкой пополам. Две части упали по бокам. Мы дальше, короче, продвинулись.

Дошли до ГСМ – склад горюче-смазочных материалов, где заправка самолетов. Там всё подзачистили, кого-то в плен взяли, там сгруппировали в одном здании – и тут мы получаем сообщения о том, что в этот момент укропы вызвали огонь на себя. Поняли, видимо, что бесполезно уже прятаться и возиться. Они уже поняли, что проиграли.

«Точка-У»

Сказали, что прилетит «Точка-У» или «Точка-Н» что-то такое, прям с Киева атакуют. Никто из нас до той поры не видел, что это и с чем это связано – но якобы знающие товарищи сказали, что тут воронка будет метров 500. Мёртвая зона поражения – 500, и никто больше не выживет. Поэтому прячьтесь по подвалам пока можете, по каким-то бункерам. Мы, в общем, спрятались по подвалам, по бункерам, и гдето часа полтора там пережидали. Потом нам сообщили, что укропы передумали и не стали бомбить. То ли ООНовцы вмешались, то ли что – типа слишком резонансное дело, слишком много людей. Запретили им из крупного боеприпаса стрелять. После этого, в принципе, основной бой тогда закончился.

Наши танкисты там рядом достаточно героически катались. Они прямо врывались в ряды противника, кружили вокруг аэропорта туда-сюда. Танк останавливается, командир вылез из люка, мехводу что-то там кричит. Видимо не работала связь. Кричит во все горло, рукой куда-то показал. Запрыгивают оба в люки, закупориваются – и с места на полном ходу, прямо встает на дыбы и сматываются. И тут же в это место, где они стояли, 40 «Градов» прилетает, полный пакет. Они останавливаются чуть дальше, опять вылезают, опять что-то обсудили. Только отъезжают опять 40 «Градов» туда. Их это не останавливало, они грамотно работали, и в частности с их помощью мы достигли такого потрясающего результата.

Один против двенадцати

Из моей группы – все, кто был – никто за спинами не прятался. Своих раненных вытаскивали всех. Ник, в последующем мой командир отряда, отправил нас с Султаном и Злым – ко второй группе, остановить Зомби. Зомби – командир отряда! – в одиночку побежал преследовать укропов, человек 12. Укры побежали в сторону забора… ну, пытались сдристнуть с территории, откуда их обстреливают. Он один за ними побежал.

И, как бы, мы бежали за ним метров 200, чтобы просто остановить. Причём он бежал за украми, они начали через забор перелазить, он их товарит, они его обстреливают с той стороны. Зомби, вообще не прячась, с открытой грудью идёт и валит – одного, второго, третьего. Мы уже поняли, что сейчас его завалят – потому что слишком плотный огонь начался. В общем, мы подоспели ему на подмогу и выручили его.

Из запоминающихся пацанов Электроник был, Саркози… погиб в то время. У Электроника, помню, как раз за несколько дней до этого жена родила в Ростове. Он бывший легионер. Погиб парняга тоже – снайпером был.

Я считаю наш самый основной поступок – это то, что с аэропорта Луганска до нашего штурма круглосуточно работало 17 «Градов» и 12 гаубиц, которые обстреливали город круглосуточно. Мы лишили их этой возможности. Соответственно 70 тысяч жителей, которые остались на то время в Луганске, вздохнули свободно.

Как обращались с пленными ВСУшниками

 С пленными всегда обращение нормальное было, никогда их не обижали. Посадили их кружком, кто-то там стоит им лекции читает, что они не правы, что им надо одуматься. Сидят такие ребятки – чумазые, молодые. Кто-то так сидит, голову опустил, кто-то волком смотрит, не скрывая своей ненависти. Открыто. Мы им даже сигарет дали.

 Был на моей памяти только один случай рукоприкладства – и тот, считай, в состоянии аффекта. У одного нашего парня близкий товарищ погиб на штурме аэропорта. И он с горя, на нервах, на эмоциях схватил автомат и прикладом ударил пленного ВСУшника. Мы его остановили, оттащили. А так – никогда их не трогали. И они об этом знали, спокойно вели себя.

 Потом не помню, мы их обменяли вроде. А потом, уже дома, сидел, листал ролики в Интернете и наткнулся на украинский документальной фильм про Луганский аэропорт. Типа, их взгляд на эти все события – какая там бригада была, какие там войска, как Ил-76-й сбили, туда-сюда. И один из очевидцев – парень из той самой пачки пленных. У меня еще их фотки есть, я его помню очень хорошо.

И вот он сидит и рассказывает. Ему вопрос задают, как он в плен попал:

— Ну как, мы сидели, обороняли здание аэропорта. Отстреливались-отстреливались, патронов уже не осталось. И тут русские подкатывают танк, направляют пушку и говорят: Сдавайтесь или тут сейчас всех сравняем. Ну и что было делать?

 И вот он такой сидит, а я думаю – вот зараза какая. Мы пленным ничего не делали – не казнили, не расстреливали, как украинцы пытаются представить. Взяли в плен, потом отдали, обменяли – и все.

 После аэропорта то, что наиболее запомнилось – мы въезжали в Луганск колонной, и наш встречали местные жители. Мне это напомнило хроники Второй Мировой, когда встречали победителей. Ну, с цветами там, туда-сюда. Нас реально встречали всем городом.

Вода из Евфрата

Евфрат… Никогда не думал, что я когда-нибудь в жизни в Евфрате помою ноги. Некоторые люди всю жизнь мечтают, потому что река древняя, библейская. Вообще, в Дейр эз-Зоре противник был на опыте. Он нас не боялся. В других местах духи сидели на позиции по два-три человека, а мы целым взводом, отделением шли. А вот на Евфрате противник зубастый попался – огрызался.

Мы пересекли Евфрат, это было под утро, на резиновых лодках. Сразу вспоминалась Великая Отечественная война, когда наши деды на плотах пересекали водные рубежи, а их обстреливали немцы. У нас в принципе примерно все происходило так же. Мы перли на резиновых лодках с китайскими моторами, которые пытались заглохнуть. Течение очень большое было у Евфрата, видимо в то время был спад воды. А вокруг разрывы – конечно, все было феерично, но мне кажется, такое даже в кино снять будет сложно.

У берега, сразу за Евфратом нас начал танк кошмарить. Идет все ближе-ближе к нам — разрывы подходят. А рядом горка – мы думали, что где-то сидит наблюдатель, корректирует огонь. Решили под горку подлезть — 5 человек, я шел замыкающим. Подходя к горке, я только услышал выход, свист – такое впечатление, что бейсбольной битой по башке стукнули. Разрыв прямо передо мной. Я глаза открываю, все сыплется, все черное… не понимаешь, убили тебя или нет, живой ты или нет. Все, как в замедлении было. Я кричу: «Мужики, живые есть?» — а на той стороне наши ржут. Мало того, что никого не оглушило – никого даже осколком не задело. На нас слой пыли, грязи – а мы только в Евфрате искупались, только постирались, все у нас чистое было. После этого случая наш командир нам сказал такую фразу: «Нет, ребята, вам еще походу в рай идти рано».